Кто он (ЛП), стр. 63

Гейдж потянулся ко мне, нежно целуя мою шею. Он обвил руками мою талию и нащупал край моей футболки. Я позволила ему делать то, что он хотел. У нас оставалось всего несколько дней, и у нас с ним чудесный вечер. Почему бы не увенчать его чем-то жарким?

Только после того, как он стянул с меня футболку и скинул свою, я поняла, как тихо стало. Не то, чтобы мне это не нравилось; просто я не ожидала этого от него. Я медленно обернулась, чтобы встретиться с ним глазами. Он уже смотрел на меня, склонив голову, его глаза полны огня и страсти. Мой взгляд опустился на его рельефный торс. Я медленно провела ладонями по его груди, и он мягко вдохнул. Затем уткнулся в мою шею, а я рассмеялась, когда его глаза смягчились, и он поцеловал кончик моего носа.

Его взгляд стал жестче, когда он потянулся к пуговице моих джинсов и стянул их с моих ног. Я сбросила их и сделала то же самое для него. Он усмехнулся, стоя передо мной в черных боксерах.

— Тебе правда вечно мало черного, да? — поддразнила я.

Он усмехнулся, и мой взгляд упал на линию «V», скрытую под резинкой его трусов. Линия «V» Мэтью Макконахи. Мне хотелось пустить слюни, но он рассмеялся надо мной, выводя из оцепенения.

— Ванна, Элли, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать мое ухо. Я вспыхнула от жара, кивая, пока сжимала его покрытые татуировками руки. — Я включу музыку.

Я кивнула, зная, что он использовал музыку только как отвлечение. На самом деле он хотел, чтобы я набрала воду, добавила пену, а затем ждала его. Я решила, что лучше всего так и сделать, поэтому наблюдала, как он вышел и закрыл за собой дверь.

Вздохнув, я подошла к зеркалу и провела рукой по волосам. Было странно, что я… улыбалась. Почему я улыбалась? Я попыталась сбросить улыбку, но она возвращалась. Снова и снова. Я покачала головой, считая Элизу в зеркале глупой из-за ее дурацкой улыбки.

Я набрала воду в ванну, убедившись, что она теплая и приятная, добавила пену, а затем сняла бюстгальтер и трусики. После чего погрузилась в ванну, выпустив тяжелый вздох. Ощущения были в десять раз приятнее, чем предполагалось. Я помылась, смыла краску с лица и рук, и вскоре заиграла музыка. Я не могла поверить своим ушам. Эд Ширан, один из моих любимых певцов. Он знал? Я не была уверена, но слушать, как Эд пел о любви, заставляло меня улыбаться как дурочка.

Гейдж вошел в ванную мгновение спустя, проводя рукой по своим темным, растрепанным волосам. Он прошел позади меня, скрываясь из виду, и я услышала неловкое шевеление и шорох. Внезапно стало неловко, потому что я точно знала, что он делал. Я точно знала, что не так. Он нервничал и, скорее всего, смотрел в зеркало, проверяя, достаточно ли он устойчив, чтобы провести остаток этой ночи. Я заглянула через плечо и увидела, как он вцепился в края столешницы, глядя прямо на свое отражение. Его глаза были тверды как гранит, губы сжаты в тонкую линию. Наконец он вздохнул и отстранился, а я быстро повернулась вперед, погружаясь в теплоту воды.

Я ждала, казалось, целую вечность, прежде чем он, наконец, снова вздохнул и залез в ванну. Я не осмеливалась взглянуть на него. Эд Ширан играл на повторе, и слушать, как он пел о любви, действительно действовало мне на нервы. Сердце колотилось в груди, и я нервничала, гадая, что Гейдж собирался сделать, сказать — что угодно. Что бы это ни было, я не готова. Бен снова и снова говорил выведать у него правду, но я не хотела. Правда ранит нас обоих, поэтому лучше притвориться, будто между нами ничего нет. Безопаснее думать, что у нас все еще просто интрижка. Но я знала, что между нами возникло куда больше этого… и я действительно не знала, что с этим делать.

Гейдж пошевелился, прочищая горло. Я подняла глаза, он склонил голову набок и улыбался.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — выдохнула я. Конечно, это была ложь.

Он искренне усмехнулся, а затем пересел ко мне. Я улыбнулась ему, когда он взял мою руку и поднес к своим губам. Сразу после этого он облизал их.

— Выглядишь напряженной. Хочешь массаж?

— Конечно. — Я медленно повернулась, сердце колотилось со страшной силой. Гейдж вздохнул, дотянулся до моих плеч и начал массировать большими пальцами лопатки. Через некоторое время я расслабилась под звуки музыки и от движений его пальцев, разминающих мою спину. Было приятно, необычно. — У тебя хорошо получается, — сказала я, слегка смеясь.

— Да, — прошептал он. Я снова напряглась, услышав хрипотцу в его голосе. Он медленно приблизился, а я отодвинулась назад, оказавшись между его ног. Он продолжал массаж еще несколько мгновений, прежде чем медленно остановиться, откинуть мои волосы от шеи и поцеловать ее. Я сжала свое бедро и снова напряглась. Он поцеловал меня между лопатками, и я содрогнулась, восхищенная теплотой его легких, как перышко, губ. Он продолжил ниже, одна его рука лежала на моем плече, а другая обвила мою талию и притянула к себе.

Жар обрушился на меня, и бабочки забились в глубине живота, когда он снова поднял губы и поцеловал мочку моего уха. Затем он убрал другую руку с моего плеча, чтобы прижать меня к своему телу полностью. Он дышал в мои волосы, все его тело было напряжено. Он тяжело дышал, и его твердая эрекция упиралась мне в спину. Я застонала, и он едва слышно прошептал мое имя, умоляя развернуться.

Я повернулась и села к нему на колени. Вода колебалась между нами, но по мере того, как приближалась, я чувствовала только его. Когда я смотрела в его глаза, они были затуманены страстью, огнем, тоской… Мне показалось, что я уловила любовь, но он быстро моргнул и притянул мое лицо к своему. Он поцеловал меня, его язык ласкал мой, а его дыхание учащалось с каждым движением. Он поглощал мои стоны, его руки все еще сжимали мое лицо. Я обвила руками его шею, двигаясь навстречу ему, словно это могло приблизить меня еще больше. Я знала, чего хотела. Я знала, что единственный способ почувствовать себя полностью рядом с ним — это если он будет внутри меня.

— Боже, Элиза, — прерывисто выдохнул он, отрывая губы, чтобы поцеловать мою шею. Я запрокинула голову, подставляя шею и позволяя ему жадно вкушать мою кожу. — Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, — прошептал он.

— Чего подобного?

— Этого, — сказал он между поцелуями в ключицу. — Я никогда… так сильно не хотел женщину. — Он медленно перестал целовать меня, чтобы взглянуть мне в глаза, но я уже смотрела на него в шоке. Я старалась не паниковать, потому что знала — не ошиблась. В его глазах была любовь. Цельная, страстная и невероятно глубокая любовь. И я не могла это игнорировать.

Он, вероятно, подумал, что мое молчание — знак продолжать говорить, но я бы предпочла, чтобы он этого не делал. Он притянул меня за поясницу и прижал к себе, пока говорил. Наши взгляды пересеклись. Мне было трудно оторваться от него.

— Я думаю о тебе днем и ночью, Элиза. Просыпаюсь и каждое утро желаю, чтобы ты лежала в моей кровати рядом. Каждый раз, когда я по-настоящему улыбаюсь, это потому, что я с тобой или думаю о тебе. — Он покачал головой, опустив взгляд. — Я чувствовал что-то между нами так долго, Элиза. Так долго. Пытался блокировать это, игнорировать, избегать, просто оставаться на поверхности, но… больше не могу. Не с тобой. Я знаю, если попытаюсь притвориться, что это не важно — что мы не важны, — то могу в итоге ранить тебя, а я меньше всего хочу причинить тебе боль. Я никогда не смогу ранить тебя, потому что ранить тебя — это… ранить меня самого.

Из-за слез у меня защипало в глазах, когда он убрал одну руку, чтобы провести ладонью по лицу.

— Гейдж, — прохрипела я, все еще не моргая.

— Элиза… не надо. Я говорил тебе, не произноси мое имя так. Не пытайся отрицать это. Я знал это еще до того, как взял твою невинность. Я знал это с первого дня тура. Ты была другой, непохожей на остальных. С другими девушками — это пустота. С тобой я чувствую что-то. С тобой я могу на самом деле быть собой. Вместо вымученных улыбок ты позволяешь мне улыбаться свободно. Вместо того, чтобы сдерживаться, ты позволяешь мне отдавать всего себя. — Он взял мое лицо в ладони, его карие глаза прикованы к моим. — Не оставляй меня, Элиза. Ты не можешь… ты слишком нужна мне. Я слишком сильно люблю тебя.