Кто он (ЛП), стр. 53
Его теплые, мягкие губы поднялись к моему уху, и он провел языком вокруг него, заставляя сладкий жар между ног сжаться. Я схватила его руку, лежащую у меня на животе, улыбаясь во весь рот и зная, что до конца ночи он будет принадлежать только мне. Я охотно развернулась в его объятиях и уставилась в его глаза. Его взгляд был жестким, а тело напряглось, когда он посмотрел на меня, его улыбка сменилась на неловкую.
— Мне остановиться? — спросил он.
— Нет. — Я быстро покачала головой. — Мне нравится. Продолжай.
Он усмехнулся моему комплименту, а затем снова поцеловал мою шею. С каждым поцелуем я тонула все больше и больше. По крайней мере, мне не нужно было волноваться, что он будет сдерживаться из-за моей девственности. Я больше не хранила ее, так что случайный секс стал еще лучше.
С каждой позой я была почти на небесах. После нескольких стонов, кряхтений и тяжелого дыхания, перемежающегося стекающим потом и глубокими поцелуями, мы с Гейджем приняли раздельный душ, накинули одежду и решили сходить в ближайший ресторан перекусить.
Я выбрала чизбургер с картошкой фри, а Гейдж взял два сэндвича с жареным сыром и картошку фри с чили и сыром.
— Как много сыра. — Я хихикнула, когда он взял картошку и отправил ее в рот.
Он усмехнулся.
— Я обожаю сыр. Мама всегда готовила мне сэндвич с жареным сыром после школы… — он резко замолчал, оставив фразу незаконченной, и я с любопытством склонила голову. — Через какое-то время их стала делать сестра, а потом… мне пришлось начать делать их самому.
— О, — мягко сказала я. — Сколько тебе было, когда ты начал делать их сам?
— Двенадцать. — Он пожал плечами, опустив глаза.
Мое любопытство к Гейджу возросло еще больше. Он почти никогда не говорил о своей семье, и мне всегда было интересно почему. Даже когда мы были в Вирджинии, я никогда не видела Гейджа с кем-то кроме его группы. Ни семьи, ни других друзей вообще. Не особо задумываясь, я спросила его:
— Кто такие Хлоя и Кристина?
Он резко уставился на меня, его карие глаза потемнели. Затем он облизнул губы и потянулся к стакану с газировкой.
— Моя мама и сестра.
— О. Сестра старше или младше?
— Старше.
Я закрыла рот, смущенная тем, почему он отвечает односложно. Я, конечно, лезла не в свое дело, но мне очень хотелось его понять. Обдумав это, я решилась попробовать еще. Может, я смогу чем-то поделиться, когда он спросит меня о моей семье или прошлой жизни. Я сделаю это, чтобы узнать Гейджа получше, даже если говорить об этом будет больно.
— Что с ними случилось? — спросила я.
Он сглотнул с трудом, кадык напряженно работал, пытаясь протолкнуть невидимый ком. Подняв руку, он провел пальцами по волосам и полностью потерял зрительный контакт. Он смотрел куда угодно, только не в мои глаза.
— Нам пора, — сказал он, бросив салфетку в корзинку с картошкой.
— Нет… Гейдж. — Я потянулась к его руке, но он медленно отстранился. — Гейдж?
Снова тишина. Мне было ненавистно, что он не разговаривал со мной. Я чувствовала себя ужасно и виновато за свой вопрос, особенно когда его глаза заблестели. Они увлажнились еще сильнее, когда я снова назвала его имя, и он покачал головой, отодвигаясь от стола.
— Серьезно, Элиза, пошли.
— Гейдж, я… прости, — прошептала я, вставая со стула. Он не смотрел на меня. Вместо этого уставился в окно позади меня. Я шагнула вперед, подняв руку, чтобы заставить его взглянуть на меня. Сначала он упрямился, его шея напряглась, чтобы не видеть меня, но я попробовала снова, пока его глаза наконец не встретились с моими. Сделав это, я тут же пожалела. Его глаза были красными по краям и блестели. Вид его боли задел мое сердце. — Гейдж…
Я взяла его лицо в ладони. Он ненадолго закрыл глаза, качая головой.
— Все в порядке, Элиза, — прошептал он, когда скатилась одна-единственная слеза. — Все в порядке. Пошли… пожалуйста.
Я сглотнула, уступив и кивнув головой. Чтобы утешить парня, я обняла его за талию и улыбнулась ему снизу вверх. Он выдавил улыбку в ответ, обнял меня за плечи и притянул к себе. Мое сердце разбилось на две части за него. Не следовало спрашивать. Мне вообще не нужно было лезть в его дела. Это было не в моем стиле… но мне так отчаянно хотелось знать. Я понимала, что потребуется время, чтобы он захотел об этом говорить, поэтому отпустила ситуацию.
Через некоторое время он снова оттаял, и мы направились в автобус группы, прижались друг к другу на диване и поцеловались, пока шли фильмы. Я была уверена, что он все еще думал об этом, потому что его взгляд то и дело отдалялся. Он опускал глаза, его челюсть дергалась, и вместо того, чтобы прерывать его или выводить из задумчивости, я наблюдала за ним.
Столько эмоций отражалось на его лице, прежде чем он взглянул на меня, и я выдавила улыбку. Злость. Обман. Боль. В один момент он выглядел таким хрупким, таким слабым, что вина накатила на меня с новой силой, заставляя мое сердце разрываться за него. Я явно воскресила ужасные воспоминания. Воспоминания, которые, я была уверена, он не хотел переживать снова.
Черт возьми, Элиза! Какая же я дура, — ругала я себя.
Я волновалась за Гейджа, но насколько могла, прикусила язык, прижалась к нему, нежно целуя его щеку и губы, надеясь, что это заставит его забыть и почувствовать себя лучше. Он улыбнулся мне, и с каждым часом успокаивался все больше, обнимал и целовал меня в ответ, словно это было искренне.
Мне очень хотелось узнать, что случилось. Я просто надеялась, что он расскажет мне сам, прежде чем придет время возвращаться в Вирджинию. После той ночи я решила больше не поднимать эту тему, если только он сам не захочет говорить.
Глава 19
Дышать
Города пролетали так быстро, что я даже не заметила, как мы оказались в Чикаго. Поняла это, услышав завывающий ветер за окном и вспомнив, как много раз Бен называл мне новый штат накануне. Мы находились в Городе Ветров чуть больше суток, а я только сейчас заметила. Если для меня все превращалось в туманную кашу, то для группы это, должно быть, был настоящий туман.
Мы с Гейджем в итоге уснули на диване. Я лежала на нем, одной рукой все еще обнимала его за талию, а другая была под ним. Во сне он выглядел безмятежным. Черты лица расслаблены, ничто в нем не выдавало беспокойства или расстройства из-за прошлой ночи. Его губы были приоткрыты, а по темным кругам под глазами я поняла, что ему нужен сон. Я не хотела его будить, поэтому осторожно вытащила руку из-под него и медленно отодвинулась. Он пошевелился, простонав и сжав мою руку, и пробормотал что-то невнятное.
Вздохнув, я снова высвободила руку и спрыгнула с дивана. Обернулась, проверяя, проснется ли он или пошевелится снова, но он оставался совершенно неподвижным, дыхание снова выровнялось. Удовлетворенная, что он все еще спал, я повернулась, надела шлепанцы, поспешила к двери и вышла, тихонько закрыв ее за собой.
В тот день ветер был сильнее. Деревья за автобусами гнулись под его завывания. Если я не ошибалась, приближалась буря. Облака были серыми, и легкий туман висел над парковкой, окутывая автобусы и сгущаясь вокруг меня.
Я содрогнулась от порыва ветра и поспешила к своему автобусу, но чей-то крик: «Вставай!» — заставил меня вздрогнуть и остановиться на месте. Я замерла, задержав дыхание, пока оглядывала окрестности. Никого не было вокруг; парковка была пуста. Я решила, что это один из охранников в трейлерах буянит из-за спортивной игры, и снова повернула к автобусу, но на этот раз услышала громкий шлепок и чей-то крик боли.
Я снова ахнула и бросилась на звук. Шлепки и хруст костей раздавались снова и снова, и по мере приближения звучали все более мучительно. Тишину прерывало кряхтение, и как только я обогнула один из трейлеров, то застыла на месте, глядя вперед в полном неверии.
На коленях, сгорбившись, стоял Дид. Его голова была низко опущена, кровь стекала с губ и капала на асфальт. Его мокрые, растрепанные волосы падали на глаза, он шмыгал носом, сжимая живот. Меня удивило, что он согнулся, но еще больше удивило то, что я увидела мужчину в костюме (чье присутствие всегда меня пугало), стоящего над ним с одной лишь ненавистью в глазах. Его крупная рука была сжата в кулак и замерла в воздухе, челюсть сведена, пока он с ненавистью смотрел на Дида. Услышав мой вздох, они оба подняли на меня взгляд, и мужчина медленно опустил руку.