Кто он (ЛП), стр. 47

Его губы спустились по моей груди, и он освободил один из сосков. Я вздрогнула, когда он принялся сосать его, притягивая меня ближе, чтобы оказаться между моих ног с глубоким стоном. Его член упирался в мой живот, заставляя меня стонать еще сильнее. Его голова переместилась к другому соску, и он медленно сосал его, яростно, но нежно лизал и снова стонал.

Мои пальцы запутались в его волосах, дыхание постоянно сбивалось. Я пыталась держать себя в руках, но его язык творил со мной чудеса. Наконец я решила, что с меня хватит. Я оттолкнула его за плечи и стянула с него футболку. Мои ладони прижались к его твердой, татуированной груди и скользнули вниз, пока не оказались у пуговицы его джинсов.

Я быстро взглянула ему в глаза, а он смотрел на меня, его глаза были затуманенными и полными желания, но слегка обеспокоенными. Я проигнорировала беспокойство и последовала за желанием. Расстегнула его джинсы, а затем спрыгнула со стиральной машины, чтобы стянуть их. Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы, когда я спустила джинсы, а затем просунула руки под его боксеры. Его плоть была мягкой, и при первом прикосновении все его тело напряглось. Я начала отстраняться, но он покачал головой.

— Не останавливайся, — прошептал он, притягивая меня к себе, его дыхание коснулось моих губ. — Не останавливайся. Это приятно. — Его лоб коснулся моего, и я кивнула, продолжая движения.

Он приподнял мой подбородок указательным пальцем, его губы были всего в миллиметре от моих. Он тяжело дышал, глядя мне в глаза, пока я продолжала ласкать его. Я никогда раньше этого не исполняла, так что не знала, что, черт возьми, делала, но ему это нравилось, так что я продолжала. Из-за его стиснутых зубов вырвалось легкое ругательство, его губы были очень близко. Он снова выругался, и я больше не могла терпеть. Я прижалась губами к его, но не прекратила движения рукой.

Он был толще, чем я представляла. И длиннее, и я знала, что то, что было у меня в руках, могло принести женщине только удовлетворение.

Я простонала в его рот, и он обхватил мое лицо, углубив поцелуй. Его дыхание участилось, а между моих ног нарастала более сильная, тугая боль. Я хотела, чтобы он был там. Я хотела, чтобы то, что было у меня в руках, уже находилось внутри меня.

— Гейдж, — прошептала я.

— Элиза, пожалуйста, не останавливайся. Я так близко, — прошептал он мне, отчего у меня закрутило живот. Я сглотнула. Не хотела останавливаться, и, со странной точки зрения, мне нравилось видеть его таким. Мне нравилось, что я доставляла ему удовольствие — что я контролировала, будет ли он удовлетворен или нет.

Гейдж развернулся, и моя спина ударилась о стену. Его грудь плотно прижалась к моей, и он снова поцеловал меня, пока я скользила рукой вверх и вниз по его гладкой твердости. Он пульсировал в моих ладонях и стонал, глубоко погружая язык в мой рот. Его наслаждение горело и передавалось мне. Он прохрипел что-то в мои губы, прежде чем оторваться и опустить голову, чтобы поцеловать мою шею. Он прошипел мое имя, напрягаясь еще сильнее, и я поняла, что он близко.

Я двигала рукой сильнее, быстрее, и он сжал мою шею, впиваясь пальцами в кожу. Он снова выругался, становясь все тверже и тверже, пока, наконец, негромко не зарычал и не присосался к моей шее так сильно, что я подумала, будто он укусил меня. Это точно оставит синяк. Через некоторое время его сосание стало приятным, и что-то горячее и влажное вытекло на мою руку. Зная точно, что это было, я покачала головой у него над плечом, моя улыбка была смущенной.

Гейдж медленно отстранился, снисходительно ухмыляясь на меня ленивыми, влюбленными глазами.

— Это было чертовски здорово, — прошептал он. — Теперь моя очередь. — Мои глаза расширились, но у меня не осталось времени на протест, потому что он яростно поцеловал меня, и мои колени задрожали, когда он снова посадил меня на стиральную машину. Он поменялся ролями в мгновение ока, и к концу нашего обоюдного желания — после нескольких блаженных минут, когда теплые губы и язык Гейджа ныряли и лизали нежный, сладкий бугорок между моих ног — я осталась полностью удовлетворенной.

Глава 17

Душ

После того, как мы с Гейджем установили, что, возможно, заботились друг о друге больше, чем положено, события начали развиваться быстрее. Прошёл уже месяц и три недели с момента нашего сближения у костра, но не чувствовалось, что прошло так много времени. Дни и ночи превратились в недели, и все стало сливаться в мутное пятно. Я знала, что это потому, что мне не нужно больше переживать из-за Гейджа или быть свидетельницей его беспечности. Мы находились на лучших, более сексуальных условиях, и я наслаждалась.

Города сменяли друг друга легко, и каждая ночь приносила веселье с добавлением поцелуев, объятий, танцев и смеха. В некоторые ночи это настигало меня, и по утрам голова раскалывалась, но, как всегда говорил Гейдж: «Терпи. По крайней мере, ты еще жива».

Переезжая из штата в штат, я узнавала о Гейдже что-то новое. И выяснила, что его любимая песня из всех, что он написал, — та, которую группа ненавидела. Он признался, что она детская, и что он никогда не будет исполнять ее публично, но после пятнадцати минут моих упрашиваний он, наконец, спел ее для меня, и я влюбилась в текст. Как могло быть иначе? Слова были восхитительны, а от его голоса я таяла с каждым словом.

— Ты ненавидишь ее, да? — спросил он, сняв гитару и отложив ее.

Я покачала головой и забралась к нему на колени. Наши прикосновения стали еще одной вещью, которая шокировала некоторых, в особенности Бена, но он не задавал вопросов. На самом деле, он улыбался нам издалека. Раньше он удивлялся, почему я никогда не выходила, не общалась с парнями, поэтому, видя, как я флиртовала и встречалась с Гейджем, он особо не жаловался. Я все еще не могла забыть то, что он сказал мне несколько недель назад о том, чтобы держать сердце подальше от Гейджа. Мысль об этом все еще смущала меня, но я больше не хотела к этому возвращаться.

— Я не ненавижу. А обожаю ее, — сказала я. Его губы изогнулись в усмешке, и он поцеловал меня в щеку.

Еще несколько вещей, которые я узнала о Гейдже (и которых никогда бы не ожидала): во-первых, он обожал обниматься, и, во-вторых, он любил прикасаться. Всякий раз, когда мы были вместе, его руки должны касаться меня, если только они не были заняты. Будь то поясница, талия, плечи или даже держание за руку — он так или иначе прикасался ко мне. Мне это нравилось. Это было утешительно и приятно, потому что я никогда раньше ни с кем таким не делилась.

Что касается объятий, всякий раз, когда мы находились в пути и направлялись в другой штат, он умолял меня поехать с ним в автобусе группы. Я спала в его кровати после ночи смеха, хихиканья, флирта, игровой борьбы и выпивкой между делом. Рой и Дид старались держаться от нас подальше (что меня раздражало), но Монтана стал моим лучшим другом. Мне нравился характер Монтаны, его кротость. Хотя он являлся тусовщиком и отчаянным ловеласом, но все равно был милым парнем и точно знал, как веселиться.

Во время одной из поездок в автобусе мы решили сыграть в пиво-понг. Поскольку парни почти никогда не ели и не пили в автобусе, нам пришлось использовать кофейные кружки, потому что у них не было пластиковых стаканчиков. Монтана наполнил каждую пивом и достал из чемодана белый мячик.

— Только не говори, что в это ты тоже никогда не играла, мисс Элиза, — сказал Монтана, усмехаясь мне через бутылку пива в руке.

— Не-а, никогда. — Я пожала плечами.

Гейдж подошел ко мне и рассмеялся.

— Она — новичок во многом.

— Вижу. — Монтана покрутил мячик в руке. — Пожалуй, чтобы облегчить ей задачу, ты можешь быть в ее команде. Не нужно, чтобы она потом рыдала из-за нас или что-то в этом роде, — поддразнил он.

Я рассмеялась.

— О, да ладно. Объясни, как играть.

Монтана объяснил, и время от времени Гейдж что-то шептал мне на ухо о том, когда пить и как бросать. Как только мы начали, я оказалась полной растяпой. Несколько раз перебрасывала мяч через стол, и Гейдж с Монтаной так хохотали надо мной, подавая мне кружку пива. Из-за моей неуклюжести я выпила большую часть пива и стала легкомысленной.