Отмороженный (СИ), стр. 41

— Как же без премии-то, — нарочито печально вздохнул я. — Без премии я не могу. Хоть увольняйся.

— Я тебе уволюсь! Я тебе уволюсь! — испуганно воскликнул генерал. — Будет тебе премия, но чтоб через полчаса был на работе! Не через сорок минут, а через полчаса!

— Я уже на работе, Сергей Сергеевич. Кубатурю тут по-новому делу. Думу думаю.

— Ай, всё, хватит. Давай, жду!

Я отключился. Допил чай, сунул пистолет в кобуру, натянул куртку. Семнадцать минут. Опять семнадцать. Число Маэстро всплывало снова.

За руль мотоцикла я сегодня не сел. В башке ещё гулял вчерашний карнавал, и доверять себе на двух колёсах в таком состоянии мог только человек, которому жить надоело. А мне пока не надоело. Даже наоборот. Вернувшись в работу, я стал ощущать себя гораздо живее.

Прогулялся пешком до метро, в вагоне подремал, привалившись к поручню, потом от станции — снова ногами прямо до управления. Утренний воздух чуть продул черепушку, но голова всё равно гудела, как трансформаторная будка. Ничего, дойду — отпустит. Или не отпустит. Тогда литр воды, аспирин и божья помощь.

На парковке у крыльца стоял чёрный «Мерседес» представительского класса. Тонировка наглушняк, бока отполированы так, что издалека было видно, как в них отражаются облака. Номера незнакомые, но блатные. Три семерки. Я уже поднялся на первую ступеньку крыльца, когда за спиной раздалось:

— Илья Фёдорович, можно вас на секунду?

Я обернулся. Из «Мерседеса» вылез мужик представительного вида, примерно моего возраста, может, чуть старше. В подбородке угловатая твёрдость, в глазах сквозит ум, но брюшко уже свисает над ремнём, да и седины куда больше, чем тёмных волос. Лицо морщинами посечено, будто жизнь его потоптала, прежде чем усадить в кожаное кресло. Хотя по костюму, по манере держаться и по тачке видно — нуждой тут давно не пахнет. Да и не пахло, наверное, никогда.

— Что вы хотели? — спросил я, решив не спускаться обратно.

— Вы меня не узнали? — поинтересовался мужчина с лёгким удивлением. Привык, видать, что все узнают.

— А я должен знать каждого, кто меня окликает на парковке?

— Моё имя Алексей Робертович Конев. Странно, что вы не видели меня по телевидению. По местному ТВ я довольно часто выступаю.

— А, так это целый замгубернатора ко мне приехал, — протянул я. — Ну надо же. Прямо с утра и праздник.

Конев улыбнулся — только слегка, как политик. Он эту улыбку, наверное, каждое утро перед зеркалом репетировал.

— Давайте обойдёмся без громких слов. Я пришёл к вам с миром. Нужно поговорить.

— С миром? — я всё-таки сошел со ступеньки и подошёл к машине. — А у нас что, война была? Я что-то не в курсе. Пропустил, видимо.

— Ну, может, и не у нас. Но в одном инциденте принимал участие мой сын.

— Не понимаю, о чём вы.

— Ну вы же знаете, — он, не откладывая, достал телефон и показал мне экран.

На видео я собственной персоной палю по колёсам кабриолета. Ракурс с камеры наблюдения, качество паршивое, зернистое. Я досмотрел до конца. Даже с интересом, ведь со стороны-то я себя редко вижу.

— Интересное кино, — сказал я. — Ну и при чём здесь я?

— Давайте обойдёмся без лукавства, Илья Фёдорович. Мы оба прекрасно знаем, что это вы. Но я всё-таки к вам не со скандалом, а с разговором. Давайте поговорим.

— Ну так говорите.

— Не здесь. Давайте отъедем в более тихое, нормальное место.

— Да мне на работу надо, Алексей Робертович, — я кивнул на здание за спиной. — Я и так опаздываю, шеф уже, наверное, три раза вспотел. Если что — звоните, записывайтесь на приём.

— С Сергеем Сергеевичем я уже всё уладил, — спокойно сказал Конев.

И махнул рукой в сторону распахнутого окна на втором этаже. Я посмотрел туда. В проеме, как в рамке портрета, маячила грузная фигура Абрамова. Как медведь на балконе.

— Сергей Сергеевич! — крикнул ему Конев. — Мы тут с вашим подчинённым! Я ненадолго его украду!

Абрамов кивнул, махнул рукой — мол, забирай, не жалко — и скрылся в глубине кабинета. Вот так, значит. Уже и с генералом перетёр, и добро получил. Оперативненько.

— Ну что ж, — сказал я. — Поехали в ваше тихое место.

Машина выехала из центра и пошла к окраине. За окном сначала мелькали многоэтажки, потом частный сектор с деревянными заборами и спутниковыми тарелками на каждой крыше, потом густая зелень пригорода, и наконец по обе стороны дороги выросли кованые заборы и черепичные крыши элитного коттеджного посёлка. Домики стояли, прямо скажем, не деревенские. Тут даже воздух пах иначе — стрижеными газонами и деньгами.

— Мы что, на отдых едем? — спросил я.

— Если вы не возражаете, — улыбнулся Конев, — посетим моё скромное жилище.

— О как. А я думал, переговорим где-нибудь в кафе.

— Не доверяю я общественным местам, Илья Фёдорович, — ответил замгубернатора и чуть развёл руками. — Издержки положения.

Скромное жилище оказалось трёхэтажным особняком на берегу реки. Забор из жёлтого кирпича, трёхметровые столбы, кованая решётка ворот между ними, камеры на каждом углу. За забором угадывались разве что верхушки стриженых туй и край медной крыши, поблёскивавшей на солнце.

— Ну да, — хмыкнул я. — Это, пожалуй, лучше, чем кафе.

Ворота бесшумно откатились вбок на хорошей, явно импортной автоматике. У створки стоял коротко стриженный охранник в штатском с рацией в ухе. Глазами он меня успел просканировать с головы до ног, пока я выходил из машины, когда та остановилась на площадке из тёмного полированного камня.

Перед домом расстилалась ухоженная лужайка с альпийской горкой, за ней поблёскивал бирюзой бассейн, где-то сбоку журчал декоративный водопадик, стекая по замшелым валунам в маленький прудик. Всё чистенько, вылизано до стерильности и абсолютно безжизненно. Как в глянцевом каталоге загородной недвижимости.

Мы поднялись по широким гранитным ступеням к входу. Тяжёлая дубовая дверь открылась сама, видно, кто-то изнутри следил за нами по камере. Дом внутри был отделан в английском стиле — тёмное дерево по стенам, латунные дверные ручки, охотничьи гравюры в массивных рамах, под ногами паркет-ёлочка, и один он, наверное, стоил больше, чем весь мой деревенский дом вместе с Манькой и колодцем.

Конев провёл меня через холл прямиком в каминный зал. Камин не горел, лето всё-таки, но каменная кладка из серого песчаника выглядела внушительно, так что я не сомневался, что конструкция рабочая. На каминной полке стояли бронзовые часы и пара семейных фотографий в серебряных рамках. Над камином висела оленья голова с ветвистыми рогами.

Охранник вошёл следом за нами и встал у двери, сложив руки перед собой. Конев на него даже не оглянулся. Привык. Этот парень при нём явно не швейцар с ворот, а кто-то поближе к телу. Начальник охраны, может, личный телохранитель. Конев его давно перестал замечать, как собственную тень.

Мне, в принципе, было без разницы. Хоть полк с собой води.

— Устраивайтесь, Илья Фёдорович, — Конев плюхнулся на широкий кожаный диван перед низким столом и обвёл рукой зал. — Чувствуйте себя как дома.

— Ну, мой дом немножко поскромнее, — сказал я и сел напротив.

Поживиться там было чем. На столе красовалась мясная нарезка трёх сортов, розовая сёмга на деревянной доске, сыр с голубой плесенью, крупные оливки, гроздь винограда, какие-то крохотные тарталетки с паштетом и ещё что-то, чему я даже названия не знал, но выглядело очень даже съедобно, а для дня сегодняшнего особенно. Рядом стоял запотевший графин с домашним морсом, бутылка минералки и пузатая бутылка коньяка, явно не из супермаркета. А при ней два широких коньячных бокала, которые полагается греть ладонью и нюхать, прежде чем оттуда пить. Я к таким бокалам всегда относился с подозрением, потому что так и не научился всё это проделывать так, чтоб не чувствовать себя дураком. Мне бы стопку и огурец, а тут церемонии.

— Ну что, Илья Фёдорович, угощайтесь, — Конев разлил коньяк по бокалам и откинулся на спинку дивана.