Отмороженный (СИ), стр. 36
— Ну а как ещё выразиться? Это же всё версии. Я же помочь хочу.
Я сунул пистолет обратно в кобуру и кивнул в сторону выхода.
— Ты на чём сюда приехал?
— Ну, с водителем.
— Так. Езжай в экспертно-криминалистический центр, к компьютерщикам. Узнай, что там пробили по этой переписке. Все результаты привезёшь. И жди меня на работе. Есть у меня для тебя одно ответственное, очень ответственное задание.
Щупин сразу насторожился.
— Насколько ответственное? — осторожно спросил он.
— Такого у тебя точно раньше не было. И вряд ли будет, — заверил я.
— Звучит угрожающе. Опять прикалываетесь.
Я шагнул к столу, где стояли фотография и свеча, и посмотрел на него уже без всякой усмешки.
— А ты видишь, что мне тут прикольно? — гаркнул я.
И ударом кулака сшиб стакан со свечкой. Тот врезался в стену, рассыпался, парафин брызнул и мгновенно застывающими каплями растёкся по бетону.
Полина убрала телефон и осторожно выпрямилась. Она сидела в большой аудитории, ступени которой уходили вверх, одна над другой, и на каждой теснились длинные лавки с партами. Народу набилось много, почти все места заняты.
Лектор всё-таки услышал её разговор. Обернулся от кафедры, недовольно свёл седые брови и язвительно проговорил:
— У нас, студентка Мороз, вообще-то идёт консультация к экзамену. Если вам это не нужно, можете готовиться сами. Значит, можно не ходить.
— Простите, — пожала плечами Полина. — Мне просто отец звонил.
— Родственники пусть звонят не в учебное время, — отрезал профессор. — Отключите звук. И вообще дайте-ка мне сюда ваш телефон. Меня это уже достало. Вы всё время в телефоне.
— Я первый раз его взяла, — сказала Полина. — Вы меня с кем-то путаете.
— Телефон. Быстро, — протянул профессор руку. — Я жду. Или на экзамене будете отвечать у меня на дополнительные вопросы. Не только по билету.
Полина вздохнула, вытащила телефон и пошла вниз. По аудитории сразу прошлись сдавленные смешки. Кто-то даже злорадствовал. Не всем нравилась эта с виду хрупкая, но слишком уж самостоятельная девчонка. Выскочка. Особенно её не любила староста — девушка с эффектными формами, пользовавшаяся успехом у парней курса. Только некоторые ботаники почему-то не вздыхали по ней, а тянулись к Полине. И старосту это бесило. Она проводила Полину ехидным взглядом и тихо ухмыльнулась. Впрочем, она прекрасно знала, что такая ухмылка ей очень шла.
Полина спустилась к кафедре и протянула преподавателю телефон. Профессор взял его, демонстративно положил перед собой на стол, чтобы все видели, у кого здесь власть, и уже собирался продолжить лекцию, только не успел.
Телефон зазвенел.
Профессор аж весь дёрнулся:
— Это немыслимо! Почему вы не отключили звук? Немедленно отключить. Или вообще вон из моего кабинета.
Телефон продолжал надрываться. Профессор схватил гаджет и процедил:
— Ну, я сейчас объясню, как нарушать учебную дисциплину. Раз до вас не доходит, может, тогда до вашего отца дойдёт.
Он нажал на приём.
— Алло, это преподаватель Полины Мороз. Вам нельзя звонить во время занятия. Выучите расписание дочери, возьмите у неё и…
Профессор вдруг осёкся. Замолчал на полуслове, лицо у него дрогнуло.
— Да… — слабо выдавил он. — Слушаю.
Потом заговорил уже совсем иначе, заикаясь, сбивчиво:
— Нет… я понял… Понял…
И протянул телефон Полине. Рука у него чуть подрагивала.
— Это вас, — сказал он.
Полина взяла трубку.
— Алло, — сказала она уже с плохо скрываемым торжеством.
— Это я, — раздался в динамике голос Маэстро. — Нужно срочно встретиться.
— Я на занятии.
Полина отошла к окну. Весь курс теперь следил за ней завороженно. Она ходила вдоль подоконника, смотрела в стекло и краем глаза ловила чужие взгляды. Ей и самой было интересно, что же такого её новый знакомый сказал лектору, раз того в одну секунду словно подменили. Сидит, заткнувшись, ждёт, когда она договорит. Курс тоже больше не смеялся. Никто уже не тыкал в неё пальцами. Даже староста, выдерга титькастая, только жевала от злости губу и косилась на неё. И все эти мамкины студентики в коротеньких подстреленных штанишках и с книжками на коленях теперь смотрели на Полину с восхищением.
— Ну, ты подождёшь, когда закончится занятие? — спросила она. — Это терпит?
— Нет. Это очень срочно. У меня для тебя сюрприз.
— Да? Не люблю такого.
— Ну, не обещаю, что он тебе понравится. Но такого ты точно не ожидаешь.
Голос Маэстро прозвучал как-то зловеще. Только Полина этого не заметила. Её несла куда-то ввысь и вдаль, за эти стены эйфория от того, как весь курс молчит и смотрит, а сам Василий Аскольдович сидит тихо. Вот оно, внимание. И вдруг в голове, как заноза, шевельнулась мысль: а нужно ли ей всё это? Видимо, в детстве чего-то недодали, раз так тянет в центр. Видимо, недолюбили. А хочется ведь любви всего лишь одного человека. Настоящего мужчины. Пока такого нет на горизонте. Такого, как… Она хотела было сказать себе — как отец, и тут же эту мысль отрезала. Нет. Отец — плохой пример. Очень плохой…
— Ну что ты зависла? — спросил Маэстро. — Выходи. Я через пятнадцать минут подъеду. На том же месте. На лавочке у киоска с мороженым встретимся.
— Хорошо. Буду скоро, — ответила Полина и положила трубку.
Потом развернулась и молча, в гробовой тишине лекционного зала, где слышен был каждый её шаг, вышла.
Я стоял на крыльце университета и всё звонил и звонил Полине. В трубке равнодушный женский голос сообщал, что абонент временно недоступен, и предлагал оставить сообщение на голосовой почтовый ящик.
— Чёрт, возьми трубку. Какого хрена… — прошипел я и, не убирая телефон, пошёл внутрь.
В просторном холле за стойкой сидел престарелый охранник с бляхой на груди. Я подошёл к нему и показал фотографию дочери, ту самую, что забрал там, на заброшенном заводе.
— Видел её?
Охранник глянул на снимок, потом на меня, и сразу насупился.
— А кто её спрашивает? И зачем тебе она?
— Так видел или нет? — жёстче спросил я.
Он поморщился и потянулся к телефону.
— Сейчас ментов вызову. Ходят тут всякие, на студенточек заглядываются…
— Свои, — я показал ему удостоверение.
— А, ну с этого бы и начинал. Натворила чего?
— Нет. Она моя дочь.
— О как, — хмыкнул он. — Ни за что бы не подумал. Да видел я Полинку. Личность она заметная у нас в заведении.
— Когда?
— Так только что вышла. Ну, может, с минуту назад. Вон туда пошла, — он ткнул пальцем за стекло. — Видишь, где киоск с мороженым?
Маэстро подъехал к университету, остановился чуть поодаль, под тенью раскидистой липы. Сидел за рулём и ждал. Открыл бардачок, пошарил в нем. Внутри лежал узкий серебристый нож, остро наточенный и готовый к работе. Рядом — моток клейкой ленты, пластиковые хомутики и отрезок верёвки. Полный набор убийцы.
Он ещё раз убедился, что всё на месте, и прикрыл бардачок.
Через минуту он увидел Полину. Она подошла к киоску с мороженым, купила себе эскимо и плюхнулась на лавочку. На губах Маэстро появилась довольная улыбка. Всё шло как надо. Он уже собирался выйти к ней, как вдруг к лавочке подошёл тот, кого он ненавидел больше всего и ради которого столько лет готовил свой побег.
Отмороженный.
Так его звали. Охотник на маньяков.
Маэстро даже снял очки. В мутных, рыбьих, глубоко посаженных глазах на миг вспыхнуло то, что он обычно держал под замком: гнев, страх, всё сразу. И хоть лицо оставалось спокойным, да и дыхание тоже не сбилось, глаза подвели. В них, как в зеркале, на секунду всё отразилось.
Он сидел и наблюдал.
Мороз что-то объяснял дочери на повышенных тонах. Это было видно по его жестам, по взмахам рук. Полина вспыхнула в ответ, топнула ногой, вскочила с лавки и хотела уйти. Мороз перехватил её за руку. Она дёрнулась, попробовала вырваться, но он уже тянул её в сторону машины.