Отмороженный (СИ), стр. 22

— Нет, Егорыч, — сказал я. — Лучше уж вы к нам.

Мы крепко пожали друг другу руки и пошли под крышу, в административное здание.

У хозяина, как и полагается, было два кабинета. Один здесь, за основным периметром, где сидело всё начальство и бумажная рать, а второй прямо внутри, там, где содержались заключённые.

— Ну, рассказывай, — проговорил Егорыч, разливая по кружкам чай из только что вскипевшего чайника.

Кабинет у него был роскошный, совсем не по меркам государственного служащего. Кожаный диван у стены, шкаф под тёмное дерево, ковёр, сплит-система с панелью, телевизор на полстены и шикарная пальма в кадке. Можно было бы назвать это комнатой отдыха, но те не дотягивали до такого сравнения.

— Вернулся, выходит, к работе-таки? — хмыкнул Егорыч, подвигая мне кружку. — Будешь, значит, пополнять наши бараки клиентами. Молодец.

— А ты всё коптишь, — сказал я. — На пенсию не собираешься?

— Да куда там, на пенсию, — махнул он рукой. — У меня младший в универ поступил. Мозгов на бюджет не хватило, так я платно теперь тяну.

Я ещё раз окинул его кабинет взглядом и усмехнулся:

— Думаю, ты справишься. У тебя тут и цеха, и производство налажено.

— Всё хуже и хуже, — снова махнул рукой Егорыч. — Гайки затягивают. Левак скоро уже и не проскочит. Эх… вот раньше были времена…

Он шумно отпил чай и продолжил расспросы:

— Ну а как дочка твоя? Как Полина? Учится же, наверное, уже где-то тоже?

— Учится, — коротко ответил я. — На филолога.

— О! — удивился Егорыч и даже кружку от губ оторвал. — Вот это номер. У тебя ж она хулиганка была. По стройкам лазила, с мальчишками на палках рубилась. И тут вдруг филолог…

Он поднял руку вверх, показывая, видимо, насколько в его понимании это было высоко и далеко от прежней Полины.

— Да это она, скорее всего, назло мне, — сказал я. — Я хотел, чтобы пошла на нормальную специальность. На инженера там, я не знаю. В полицию, на худой конец. А она мне и говорит: сейчас ткну пальцем в любую строчку в списке, куда попаду, туда и поступлю.

— Да, характер, — потёр лысину Егорыч. — Ну, есть в кого, вся в отца.

— Да не говори, — кивнул я. — Ладно. Давай к делу. Сам знаешь, по Маэстро я пришёл.

— Да знаю, — кивнул Егорыч. — Только ваши уже тут всё перетрясли. Да и мои опера поработали. Кто с ним сидел. Кто общался. Да что… Никто ничего понять не может, как он вышел на тех, кто на воле ему помог, — проговорил Егорыч, уткнувшись в чай и покачивая кружкой. — Мы всё проверили, а толку ноль.

— А ты покажи мне журналы по свиданиям, — сказал я.

— Да если хочешь, смотри, — кивнул он.

Полковник поднял трубку, набрал короткий внутренний номер и проговорил:

— Это Лукин. Тащи журналы регистрации посетителей ко мне. Все, да. Ну и что, что много томов. Там закладки есть. Разберёмся.

Через несколько минут двое сотрудников ФСИН в серо-синем камуфляже и с прапорскими фальшиками на плечах притащили в кабинет кипу журналов. Тяжело опустили их на стол так, что чай в кружках дрогнул.

— Вот, смотри, — сказал Лукин. — Понятно, тут всё уже перелопатили, так что тебе легче будет. Всё тут перефотографировано, даже копии сняты там, где Маэстро встречался с посетителями. Только он немного встречался. У нас вообще, сам знаешь, пять часов за весь год короткие свидания положены, если дисциплину не нарушаешь и в ШИЗО не отбывал.

— А долгосрочные? — спросил я.

— А долгосрочные он не брал. Видимо, нету из баб у него никого.

— Не зона, блин, а санаторий, — хмыкнул я. — Сколько долгосрочная свиданка длится?

— Ну, два-три дня.

— Охренеть. Где они в это время находятся?

— На территории есть специальное помещение. Мы его гостиницей называем.

Я покосился на него.

— И в камерах ещё телек, поди, есть?

— Есть, — кивнул полковник. — И радиоприёмник. Ну, телек они только по расписанию смотреть могут, а радиоприёмник — в любое время.

— Ну и зачем отменили смертную казнь, — покачал я головой. — Живут тут маньяки, душегубы и в ус не дуют.

— Ну, это не нам с тобой решать. Политика — дело тонкое, — крякнул Лукин и стал листать журналы. — Вот, смотри. Закладки где, видишь? Так… Карпова. Вот с ним встречалась несколько раз.

На секунду я даже замер, переваривая.

— Евгения?

— Ну да. Это же судмедэксперт ваш, лучший. Я записал даты, когда она приезжала. Так… Ну и вот ещё, какая-то бабуля к нему приходила. Вроде, родственница. Только мы проверили. Уже наши опера всё отработали. Она померла два месяца назад, не опросишь. Больше никто.

— Угу, понятно, — сказал я, глядя на строки и даты. Потом поднял глаза на Лукина. — Ну а позвонить он как-то мог?

— Что? Позвонить? — Егорыч даже фыркнул. — У нас же особый режим.

— Да ладно, Егорыч, — махнул я рукой. — Знаю я, что за особые бабки дубаки могут и глаза закрыть на некоторые вещи.

Он сразу насупился.

— Под статью меня подводишь. Нет у нас такого. И не было. Особый режим, говорю же. Всё строго, согласно инструкциям. Не пионеров содержим, сам говоришь, их бы…

Я постучал пальцем по чашке. Что-то не склеивалось.

— Ну а как-то он в интернет мог выйти? Там, я не знаю… доступ к компьютеру имел?

— Нет, конечно. Какой ещё интернет? — Лукин даже плечами дёрнул. — У нас в блоке вообще один компьютер. Стоит в библиотеке, но это только под каталоги книжные.

— А интернет есть?

— Есть удалённый доступ к областной библиотеке. Электронной. Только к ней. Доступ ограничен, в сеть он выйти не может.

Я посмотрел на него внимательно.

— Можно я гляну этот компьютер?

— Ты что, мне не доверяешь? — криво усмехнулся Лукин. — Ну и гости нынче пошли.

— Извини, Егорыч. Убедиться надо. Конечно, доверяю. Я ж не под тебя копаю. Расслабь булки.

Он ещё секунду смотрел на меня, потом махнул рукой:

— Ладно. Пойдём.

В сопровождении двух дубаков, привычно окидывавших коридоры взглядом, мы прошли второй периметр. Там нас встретил другой наряд. За вторым кольцом уже начиналась жилая и рабочая зона. Корпуса, каптерка, баня, храм, плац, цеха. Государство считает, что зэки должны быть при деле. Даже магазин на территории был. Курево, сладости, безалкогольные напитки в некотором ассортименте. Всё за те деньги, что они здесь, на зоне, и зарабатывали. Такой вот круговорот рубликов в пределах зоны.

Библиотека находилась в одном из корпусов. Огромный зал с самодельными лавками был сейчас пуст.

— А что, никого нет? — спросил я. — Не любят читать?

По идее, у них тут и программы по перевоспитанию и адаптации введены, так что я правда немного удивился, что никто не просвещался доступными средствами.

— Рабочий день сейчас, — сообщил полковник. — Все на объектах.

За дальним столом куковал библиотекарь. Мужик угловатый, со шрамом на щеке, с покатым лбом и широким, как у африканца, носом. В тюремной робе он смотрелся жутковато. Если бы не книга в руках с заголовком «Преступление и наказание», я бы, пожалуй, чисто на рефлексах потянулся за пистолетом. Только пистолета у меня не было. Сюда с оружием не пускают.

А при втором взгляде понял — лицо мне его знакомо.

Но короткая стрижка сбивала с толку. И бороды не было. По-моему, раньше он ходил с бородой. Я смотрел на него и никак не мог вытащить из памяти, где именно уже видел эту морду.

— Нам нужно посмотреть, когда приходил Ордынцев, — сказал библиотекарю Лукин. — И проверь электронный формуляр. Пользовался ли он компьютером.

Библиотекарь поднял голову от книги, и лицо у него просияло.

— Илья Фёдорович! — воскликнул он. — Здравствуйте.

— И тебе не хворать, — сказал я, всё ещё вглядываясь в него.

Морда знакомая, голос тоже, а собрать картинку в голове никак не получалось.

Он это понял и даже чуть улыбнулся.

— Вы меня не помните?

— Нет.

— Родион я. Мельников. Но прозвище Мельник было. Кровавый Мельник, — добавил он уже тише, — но это в прошлом.