Томский телеграфист, стр. 8

– И что ж ты, голубчик, ему говоришь?

– Говорю, Олимпиада Акинфиевна, что нашёл пакет на полу экипажа, кто-то выронил, а извозчик не углядел. – Диев всегда обращался к сестре жены своего дяди уважительно – в отличие от Мишки и Шурочки, по имени.

– Полковник не такой дурень, чтобы тебе верить, – раздраженно сказала Шурочка. – Доверчивого не поставили бы возглавлять жандармское управление.

– У него нет фактов, имеются лишь показания против меня извозчика Трофима.

– Каков мерзавец этот Трофим! – воскликнула Олимпиада Акинфиевна.

– Сотни таких, – вздохнул Диев, – за каждым углом.

– Ромашов недалеко от них ушёл! – Глаза Шурочки вспыхнули яростными огоньками. – Вся нынешняя власть такая.

– Ну, ты высоко замахнулась, – заметила Олимпиада Акинфиевна, – извозчик-то – какая власть, тот же пролетариат, за коего вы так с твоим Мишуткой ратуете. Наш Антоний верно говорит: «Дай трофимам власть – нам всем тогда не жить».

– Нам не жить, если Алексея уволят, – вернулась к пугающей её теме Шурочка, – мы и кухарке задолжали… По миру пойдём с детьми.

– Может, не отправят документы в Управление дороги? – сказал Диев. – Отдадут под надзор полиции, тем и отделаюсь.

Полковника Ромашова действительно трясло от бешенства, когда он читал противоправительственные прокламации, возмущавшие его до глубины души. «Всех бы смутьянов перевешать, – думал он, – очистить от них Россию, ведь ведут страну к пропасти». Отставной титулярный советник Диев то виделся ему невинной жертвой собственной слабости, то представал коварным притворщиком. Разобравшись в деле, проведя три беседы с обвиняемым, Ромашов препроводил дело поручику Бахереву. Может, тому удастся выудить дополнительную информацию? Заговора и лиц, передавших брошюру и прокламации, полковнику выявить не удалось. Диев упорно утверждал, что нашел пакет и, будучи в нетрезвом состоянии, бессознательно положил в карман, посчитав, что он оттуда и выпал. Так сильно был пьян, что ничего не соображал. Против этого полковнику Ромашову возразить было нечего: и точно так – извозчик Куликов доставил Диева, находящегося в состоянии «ню». Правда, хитрый Трофим пытался навести следствие на брата супруги Диева, пятнадцатилетнего Михаила Гаврилова, но представить ничего доказательно не сумел. Ромашов на всякий случай приказал Бахереву, не внося в протокол, прощупать Диева на предмет юного родственника. Но и поручик прибавить нового к имеющимся показаниям Диева не смог – так и доложил Ромашову. Ничего особого не обнаружил он и в биографии самого Диева. Православный. Великоросс. Подданство российское. 1855 года рождения. Отставной титулярный советник. Служит в конторе Движения Сибирской железной дороги. Постоянно проживает в Томске. Племянник уважаемого в городе протоиерея, сын его покойного брата, обер-офицера. Родители скончались в Мокшане Пензенской губернии. В оставшемся от них доме проживает теперь младший брат обвиняемого – Александр Александров Диев, 43 лет, учитель. Супруга Александра Ильинична Диева, 24 лет, урождённая Гаврилова. Трое детей: 5, 3 и 1 года.

Далее содержались сведения от Жандармского Управления: обвиняемый к дознаниям ранее не привлекался. Основания привлечения к настоящему дознанию: переписка, возбуждённая приставом IV участка города Томска и результат обыска. Время привлечения к дознанию: 15 октября 1903 года. Время и место обыска и ареста: 15 октября, в гор. Томске. Время первого допроса: 15 октября. При обыске обнаружены брошюра под названием «Неужели это так надо?» Л.Н. Толстого и две печатные прокламации противоправительственного содержания. Все сведения переданы в Департамент полиции начальником Томского Губернского жандармского управления полковником Ромашовым. Согласно 2 п. 416 ст. Уст. Уг. Суд. Алексей Александров Диев отдан под особый надзор полиции по месту жительства в гор. Томске.

Именной список обвиняемого, составленный на сновании

Циркуляра Департамента полиции 1885 года за № 1769

Диев Алексей Александров

Принятая мера пресечения: Согласно 2 п. 416 ст. Уст. Суд. Отдан под особый надзор полиции по месту жительства.

Место нахождения обвиняемого: Гор. Томск. Документы Диева препровождены в Управление Сибирской Железной дороги при отношении за № 4993.

Верно: Поручик Бахерев.

Тридцатилетний поручик, правда, не был уверен, что обвиняемый говорит правду, но решил сильно в дело не вникать: прокламации в последнее время появлялись чуть ли не на всех столбах, не станешь над каждой ломать голову. Да и Диев показался ему вполне приличным человеком, к тому же напомнил собственного покойного отца, тоже дальше титулярного советника не продвинувшегося. Пожалуй, стоит полюбопытствовать, решил поручик, что за крамолу сочинил граф Толстой, роман которого «Анна Каренина» Бахереву в деталях пересказала супруга, выпускница Иркутского Девичьего института, где получали образование благородные девицы Сибирского края и даже обучались дочери декабристов. Брошюру он открыл, пролистал, прочёл пару страниц – и отложил: скучно! Понятно, что мир несправедлив испокон веков, понятно, что мужик беден, а граф и заводчик богаты, так к чему об этом писать? Какой толк? Никто никогда ничего не изменит. Тот, кто дорвался до власти, всегда будет стремиться богатеть, а буржуазно-купеческий элемент – сохранять и приумножать свою собственность. И всё это любыми путями, часто и низкими. Нравственный человек – нужен, он совместно с государем и церковью сохраняет общество от распада и озверения, но видимая власть не в его руках. Жена Бахерева, проводившая время с книгами, нашла как-то в одной из них фантастическую теорию индусов о том, что человек живёт несколько раз, душа его переходит из тела в тело, и в каждой следующей жизни он получает то, что заслужил в предыдущей. До этого с несколькими томскими дамами она крутила блюдце, вызывая на разговор умерших, однако, узнав о перевоплощениях, занятия спиритизмом прекратила, посчитав, что в потустороннем мире душ нет, а отвечают на вопросы дам крутящиеся рядом бесы. Поручик, чтобы не прослыть еретиком, об индусской теории распространяться не стал, поскольку она противоречила православию, но отметил для себя, что его такое объяснение существующей в мире несправедливости вполне устраивает. Бедняк в следующей жизни может стать богачом, вкусить все соблазны денег и роскоши, а затем, умерев и родившись снова, понести наказание за бессовестный грабеж народа, опять обратившись нищим. «Чего граф негодует, – подумал с досадой, – писал бы свои романы, польза для общества от них поболе, а не прибавлял работы жандармской службе».

– Вы читали брошюру Толстого, найденную у вас при обыске? – спросил поручик обвиняемого, отнюдь не надеясь того поймать, – ведь ежели проговорится «читал», значит, не нашёл в экипаже – просто полюбопытствовал.

– Нет.

Диев сказал правду: он статью «Неужели это так надо?» не читал. И тут же подумал: «Стоило бы, наверное».

– Мне бы паспорт, – сказал просительным голосом, – без него жалованье не выдадут.

– Хорошо, – легко согласился Бахерев, убедившийся в честности Диева, – напишу в Управление Железной дороги.

Секретно

Ноября 30 дня 1903 г. Гор. Томск

Препровождая при сем бессрочную паспортную книжицу за № 7 и квитанцию от 31 июля 1903 года за № 5 прошу распоряжения Управления выдать таковое владетелю. Отставному титулярному советнику Алексею Александрову Диеву под расписку, каковую приуготовить мне.

Верно: Поручик Бахерев

В Управление Сибирской железной дороги.

Паспорт Диеву выдали только через два месяца, в конце января. Правда, служащий едва не забыл про необходимость запрошенной поручиком расписки: в Управлении железной дороги горячо обсуждали начало войны с Японией. Большинство служащих было уверено в скорой русской победе.