Ненормальный практик 10 (СИ), стр. 12

«Это же абсолютное, ультимативное оружие, — билась в голове Николая ясная мысль. — Крепости, линии фронта, многослойные эфирные барьеры, армии охраны… Всё это только что потеряло всякий смысл».

Разум правителя рисовал РЕАЛЬНЫЕ пугающие перспективы. Имея такой контур, можно перебросить ударный отряд прямо в тронный зал да хоть Букингемского дворца! Можно возникнуть из ниоткуда в спальне кайзера! Можно обезглавить любое правительство! Уничтожить любого монарха мира за секунду до того, как его охрана успеет обнажить мечи! И ключом к этому апокалиптическому сценарию был один-единственный юноша. Александр Северов. Ненормальный Практик…

Николай прищурился. Было ли ему страшно от понимания данной мысли? Не особо. Император давно отучил себя бояться, ведь трус на российском престоле не просидел бы и года. Но опасаться он умел. Если думать трезво — этот мальчишка обладает силой, способной перекроить политическую карту мира, при чём одним щелчком пальцев. Учитывая, что он не только может перебросить войска в любую точку мира в одно мгновение, но ещё и сам ЛОРД-ЭФИРОПРАВ! С Лордом Магнусом в подчинении! Так ещё, если исполнит контракт, то заполучит Волконского! Слишком опасен… Человек, этот мальчишка без государства, имеет силу, способную уничтожить едва ли не любую империю! Николай нахмурился. Всё что остаётся лишь — благодарить Небеса и собственную прозорливость за то, что сейчас этот юный «монстр» работал на благо Российской Империи, а не против неё. Что было бы, если бы его переманили китайцы? Конец государству? Возможно. Только если представить, что Северов переместил бы их десяток Лордов в Петербург… это был бы разгром.

Пока Император размышлял о судьбе страны, да и, вообще, всего мира, внизу, у угасающей печати, собрался не менее опасный «консилиум».

Изабелла медленно стянула шарф, открыв идеальное лицо, ведь собиралась попасть в крепость, но так как Королева Британии, Саня сказал ей скрыть личность, дабы китайцы не поняли, кто она, ведь они не собирались втягивать Британию в войну, у тех сейчас итак жарко в Европе, учитывая выверты немцев. Молодая правительница нахмурила тонкие брови.

— Контур закрылся, — произнесла она ровным голосом. — Он нас не призвал.

Четверо остальных девиц одновременно обернулись к ней, они также это поняли. Секунду висело молчание.

Аннабель первой нарушила тишину:

— Раз он оставил нас здесь и не дал команду на переход, значит, дела в крепости хуже некуда. Не хочет нами рисковать. Тем более предупреждал, что если будет опасно, то не призовёт нас, так что смиритесь. — и хмыкнула, понимая, что это в стиле её Хозяина. Он хочет разгуляться там на полную, а не переживать за их жопки. Кто как не Стальная Роза понимает его? Да и вообще, может он там уже спит с десятком, а то и двумя китаянок! Кобель! Да за ним глаз, да глаз нужен! Наверняка уже окучил половину Китая! Аннабель взглянула на своих «сестёр», а эти наивные наверняка даже не догадываются о грязных мыслишках своего муженька! Дурёхи!

— Эх, а я так хотела размяться, — фыркнула Фрея, скрестив руки на груди, закованной в северную сталь. Вон и нагрудник нацепила и наручи. Северный плащ. Да она в полной боевой готовности! Собиралась целый час! Вот она Сашке устроит! Это самое ужасное — когда женщина собирается-собирается, а её обламывают!

Корнелия изящно поправила локон, выбившийся из причёски. Фиолетовые глаза не выдавали ни капли паники. Но вот её ведьмячья улыбка стала по-чуть проявляться, а пальцы стали играть по рукояти кинжала у пояса. Она вся такая опасная в рабочем комбинезоне была готова погоняться за маленькими азиатами в коридорах крепости, а муж обломал! Ну ничё! Оторвётся на нём!

— Ничего страшного, — улыбнулась она ещё шире. — Канал связи установлен. Он сам нас вызовет, как только станет безопасно. А до тех пор, пожалуй, пойду на кухню. Приготовлю ему его любимый яблочный пирог. Он наверняка вернётся голодным. Да. Я его так накормлю… — и жутенько оскалилась.

— О! Отличная идея! — тут же оживилась Ингрид, которая ВООБЩЕ не просекла общего настроения. — Пирог — это хорошо! А я тогда сгоняю в город и куплю ему пива! Как Сашка настучит по головам китайским Лордам, точно захочет выпить!

— Только возьми светлое, он тёмное не очень жалует в последнее время, — деловито добавила Изабелла, на полном серьёзе обсуждая закупки алкоголя.

Аннабель молча наблюдала за подружками. Очевидно они все пытались скрыть друг от друга, что напуганы. Встревожены. Волнуются как никогда за него. Ведь он на другом конце света, в окружении врагов. Вот только все они не показывают это. Иначе если дрогнет одна, дрогнут и остальные. Так что — все делают вид, что всё хорошо. Вот что значит быть женщиной практика, ещё и Ненормального.

Девицы развернулись и направились к главному особняку. Аннабель задержалась ещё на чуть-чуть, посмотрев на потухший нарисованный контур, и тихо произнесла:

— Возвращайся живым, милый Хозяин. Мы всегда будем ждать.

И пошла догонять остальных.

Крепость «Крепкий Орех». Полевой лазарет.

Сухопарый доктор в накинутом на плечи белоснежном халате поверх мундира, справившись с тошнотой, огляделся. Увидев знакомую — капитаншу Ершову, застывшую с окровавленной тетрадью у груди, поспешил к ней.

Та смотрела на пополнение медиков и оборудования безумными, воспалёнными глазами. Волосы грязные, в засохшей крови, давно выбились из хвоста. Лицо измождённое — явно не ела, как и все. Под глазами чёрные круги от бессонных ночей, военная форма — колом от сукровицы и крови раненых.

— Вы… вы привезли бинты? — её безумный голосок дрожал, срываясь на шёпот. — У меня… у меня там сто восемьдесят четыре безнадёжных. Карболка кончилась три дня назад… Я им гниль выжигаю раскалённым железом…

Главный хирург Императорского корпуса, полковник Кузин, посмотрел на эту маленькую женщину, осторожно забрал из её худющих рук тетрадь.

— Больше нет безнадёжных, дочка, — твёрдо сказал Кузин. — Мы привезли две тонны медикаментов. Лучших медиков клана Романовых-Распутиных. Сорок восемь хирургов и сто двадцать санитаров. Позволь взять командование лазаретом на себя.

Ершова судорожно затряслась. Губы задрожали.

— Они там… в подвале… на полу…

— Мы всех поднимем. А Вы, капитан Ершова, идёте спать. Это приказ, — Кузин по-отцовски похлопал её по плечу и повернулся ко всем медикам. — Внимание! Разворачиваем мобильные операционные! Прямо здесь, живо! Пошли, пошли, пошли!

Маленькая железная дева, державшая лазарет три недели, закрыла лицо ладонями и села прямо у ящика с бинтами, рыдая от чудовищного, сдавившего облегчения.

Воронцов наблюдал за этим, тяжко дыша. Как и Ненормальный Практик.

— Александр… — генерал явно проникся. — Я ведь думал… думал, мы здесь сдохнем, Сашка. Все до единого. А ты, чёрт побери, притащил сюда саму жизнь за уши. Я… Я так и не извинился перед тобой, за Скворцова.

— Может так и должно было произойти, Григорий Михайлович, с вашим Скворцовым, — философски ответил юноша. — Не попади я в штрафбат, кто знает, где был бы сейчас. Однако, — он отвёл взгляд от рыдающей Ервшовой и взглянул в уставшие глаза старика Воронцова, — я ни о чём не жалею. Такое моё кредо. Какой бы путь я не выбрал в этой жизни, в нём всегда есть и радость и печаль и трудности, абсолютно на любом. Главное — не забывать наслаждаться жизнью, ловить моменты, идя по этому самому своему пути.

Воронцов кивнул:

— Я всегда знал, что ты своеобразный малый, особенно после того поединка в академии, — и улыбнулся, — хороший ты всем преподал урок, ещё и через дурачество.

— О, мой фирменный стиль, — оскалился Санёк. — Я, конечно, бываю и серьёзным, но жизнь такая штука, что чем сильнее меня бьёт, тем я больше улыбаюсь. Мазохизм в чистом виде. И дабы не слететь с катушек, пытаюсь подходить к ней с юмором.

— Ненормальный подход, чего и следовало ожидать, — усмехнулся Воронцов и охнул, прижав ладонь к груди.