Проклятый Врач. Том I (СИ), стр. 58

Я закрыл глаза. Сделал глубокий вдох и активировал «Видение Аномалий». Открыл глаза.

Мир вокруг дёрнулся и сменил цвета. Розовый неон стал кроваво-красным, кожа диванов — гнилостно-зелёной, а чёрный дым изо рта Глеба превратился в пульсирующие щупальца тьмы, тянущиеся к центру комнаты. Вся комната была в паутине этих чёрных линий. Они сходились к одной точке внизу.

Пришлось спускаться в центральный зал, и там я увидел, куда ведут нити. К аквариуму у стены.

Он был огромный, встроенный в стену, подсвеченный голубым. Внутри плавали редкие рыбы. Какие-то неоновые тетры, рыба-хирург, и… огромный мурен. Но я смотрел не на рыб. Я смотрел на дно.

Среди кораллов и водорослей лежал камень. Серый, невзрачный булыжник. Но в режиме сканирования он пульсировал тёмно-багровым светом. Это был он. Осколок. Замаскированный под декорацию для аквариума. Хитро. Никто не догадается, что камешек на дне рыбьего дома — это древнее проклятие, способное превратить человека в ходячий костяной шип.

Я сделал шаг к аквариуму. И тут система взвыла:

ВНИМАНИЕ!

ОБНАРУЖЕНА СУЩНОСТЬ-СТРАЖ

КЛАСС: НЕЙТРАЛЬНЫЙ ОБХОДЧИК

УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: КРИТИЧЕСКИЙ

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ВЗАИМОДЕЙСТВОВАТЬ

Сущность-страж? Какая ещё сущность?

Я обвёл взглядом зал. Пусто. Людей было просто дохрена! И как мне понять, кто⁈

Вдруг, холод в левой руке усилился, превращаясь в обжигающий лёд и тут я увидел Её.

Она стояла прямо у аквариума. Рядом с диджейским пультом, который здесь, наверно, использовали для управления светом. Девушка. Вернее, нечто, принявшее облик девушки. Высокая, стройная, в длинном чёрном платье, которое казалось сотканным из той самой тьмы, что сочилась изо рта Глеба. Её кожа была белой, как фарфор, волосы — чёрными, как смола. Она была красива. Пугающе, нечеловечески красива.

Но у неё не было глаз. На том месте, где должны быть глаза, была гладкая, белая кожа. И всё же она «смотрела» на аквариум. Охраняла его.

Меня передёрнуло. Я видел аномалии, видел тени на улице, видел чёрную кровь в своих венах. Но это… это было что-то из другого масштаба. Существо, которое существует вне человеческого восприятия. Остальные видели просто пустое место. А я видел жнеца.

«Не трогай, сосуд, — голос Старика в голове был тревожным. Впервые по-настоящему тревожным. — Это Чужак. Она не из осколков. Она из Того Мира. Тот, кто ждёт, посылает таких смотреть за кладом. Не лезь! Щас ляжешь, и я с тобой!»

Старик боялся. Это было хуже, чем любой таймер смерти. Если этот извечный трус паникует, значит, пахнет керосином.

Но осколок был в шаге от меня. Трое суток жизни. Семьдесят два часа. И, что немаловажно, единственный шанс выжить для Глеба. И, возможно, для меня.

Я стоял, не дыша, и смотрел на Нее. На девушку без глаз. Она не двигалась. Просто стояла, словно статуя, и «смотрела» на камень в аквариуме.

И тут я совершил роковую ошибку. Я задержал взгляд на секунду дольше, чем следовало.

Она повернула голову.

Медленно. Плавно. Как хищник, почуявший добычу. Её белое, безглазое лицо обратилось ко мне. И хотя у неё не было глаз, я почувствовал, как она меня видит. Видит насквозь. Видит мою чёрную кровь, мой таймер, мой осколок.

А потом мир рухнул.

Звук исчез. Музыка с первого этажа, люди — всё пропало. Свет замер. Дискотечный лазер, бивший из-под потолка, застыл в воздухе красной иглой. Пылинки повисли в воздухе, как кристаллы. Время остановилось. Для всех, кроме нас.

Девушка без глаз сделала шаг ко мне. Её платье не шевелилось, ноги не касались пола. Она скользила по воздуху.

Она остановилась в метре от меня. Её белое лицо было абсолютно бесстрастным. И вдруг она улыбнулась. Улыбкой, в которой не было ни капли тепла, только холодная, расчётливая насмешка.

«Система нашла нового кандидата, — её голос прозвучал не в ушах, а прямо в мозгу. Гулкий, многоголосый, как эхо в пустом склепе. — Жаль, что твоя интеграция всего тридцать процентов. Ты даже не можешь дотронуться до меня».

Она рассмеялась. Беззвучно, но я видел, как трясётся её плечи. Она была права. Я чувствовал это. Моя чёрная кровь, мои ледяные вены, мой таймер — всё это было жалкой попыткой системы впихнуть меня в новые рамки. А она… она была частью самого мира. Частью Того, Кто Ждёт.

И я ничего не мог ей сделать.

Глава 20

Диагностика в бою

Сущность без глаз стояла в метре от меня, и от неё веяло такой первозданной пустотой, что хотелось провалиться сквозь пол. Её беззвучный смех ещё отдавался в черепе эхом, когда давление обрушилось снова. Только на этот раз это была не физическая атака. Это был тисками сдавленный разум.

Мой мозг словно решили пропустить через мясорубку. Перед глазами полыхнуло белым, а потом мир расплылся в красных пятнах. Левая рука, и без того ледяная, совсем онемела. Я с трудом удержался на ногах, хватаясь за барную стойку. Хрусталь, дорогой алкоголь, какие-то дурацкие зонтики для коктейлей — всё это стало опорой в разваливающемся мире.

В носу защипало. Я потрогал под носом рукой. Кровь. Тёплая, липкая, настоящая. Мелкие сосуды в глазах тоже не выдержали. Левый глаз залило красным, и картинка в нём поплыла, как в дешёвом 3D-кинотеатре без очков. Система перед глазами истерично мигала, выдавая ошибку за ошибкой, текст прыгал, и прочитать его было решительно невозможно.

«Бежишь, сосуд? — голос Сущности снова заполнил голову. На этот раз в нём не было насмешки. Только констатация факта. — Твоё тело ломается. Твой разум трещит. Зачем сопротивляться? Оставь осколок и умри с достоинством».

Умереть с достоинством? На коленях и с носовым кровотечением на вечеринке сынков банкиров? Нет уж. Я всегда предпочитал умирать стоя. Или, на крайний случай, лежа на операционном столе, но так, чтобы до последней секунды делать свою работу.

Я подумал о Глебе. Понимал, что его грудная клетка с каждым вдохом меняла форму. Кости росли. Уже не только руки были изуродованы, рёбра тоже начали деформироваться, выпирая из-под кожи, как рама корабля из-под обшивки. Ещё немного, и они проткнут лёгкие. Или сердце. Или и то, и другое одновременно.

Внимание!

Критическое состояние пациента!

«Не думай о нём, — Сущность сделала шаг ко мне. — Он уже мёртв. Ты лишь отсрочиваешь неизбежное».

Я — врач. Я давал клятву. И пусть я циник, пусть во мне течёт чернила вместо крови, но есть вещи, которые я не умею. Я не умею бросать пациентов. Даже таких идиотов, как Глеб.

— Иди к чёрту, — прохрипел я, сплёвывая кровь на дорогой ковёр. — Я на приёме.

Сущность не ответила. Она просто усилила давление. Мой череп готов был треснуть, как перезревший арбуз. Колени подогнулись. Я рухнул на колени, хватаясь за стойку, чтобы не упасть лицом в лужу собственной крови.

«Слабый, — её голос звучал уже отовсюду. — Слабый сосуд. Тридцать процентов. Жалкое зрелище».

Она была права. Я слабый. Но слабые выживают, если делают правильные вещи. И сейчас правильная вещь — это отвлечь эту тварь. Для неё я — открытая книга, я предсказуем. Я врач, значит, буду лечить. А что, если я сделаю что-то совершенно не медицинское? Что, если я сделаю то, чего она не ожидает?

Рядом со мной на стойке стоял хрустальный бокал. Полный. Водка. Лимон. Лёд. Классика элитного жанра. Я схватил его левой, мёртвой рукой. Пальцы не слушались, но адреналин — страшная штука. Он заставляет работать даже мёртвую плоть.

Я швырнул бокал в дальний угол комнаты, туда, где стоял огромный плазменный экран, выключенный и тёмный.

Бокал ударился о невидимую преграду. Или о стену. Мне было всё равно. Главное — звук. Хрусталь взорвался тысячей осколков, и в абсолютной тишине застывшего времени этот звук прозвучал как пушечный выстрел.

Сущность дёрнулась. Инстинкт. Реакция на неожиданный раздражитель. У неё не было глаз, но она воспринимала мир через вибрации, через звук, через пространство. И этот звук был неправильным. Резким. Бьющим по нервам.