Проклятый Врач. Том I (СИ), стр. 43

«Побочный эффект, — философски заметил Старик. — Энергия осколка сконцентрирована на регенерации. Левая сторона приняла на себя основной удар. Привыкай, сосуд. Ничто не даётся даром».

— Замечательно, — буркнул я, натягивая свежую рубашку. — Теперь я ещё и холоднокровный.

Но времени на нытьё не было. Я рухнул на диван, чувствуя, как накатывает усталость. Даже не усталость — выжженность. Организм отдал все силы на восстановление, и сейчас ему требовался покой. Я закрыл глаза и провалился в чёрную, бездонную яму забытья.

Утро встретило меня настойчивым звоном будильника. Я сел на диване, потирая лицо. Левая рука по-прежнему мерзла, даже под рубашкой. Пришлось включить обогреватель на максимум и сесть к нему поближе, как бабушка на завалинке.

Насчет Вики я по-прежнему не знал, что делать. Девушка лежала в коме, замурованная в аппаратах, и я, если честно, просто боялся к ней подходить. После разговора с Маратом и того жуткого телепатического контакта, меня передёргивало при мысли о том, что она может снова «проснуться».

Осколок Чумы. Инкубатор.

Как его вытащить, не убив пациентку? И нужно ли её спасать, если она — бомба замедленного действия?

Вопросы… у меня было чёртова куча вопросов без ответов. Я вздохнул, понял, что опять же, на нытьё у меня времени просто не было, поэтому надел свежий халат и вышел в коридор. Надо было работать! Пытаться заглушить тот хаос, который творился в моей голове обычной, рутинной работой.

Первым делом я заглянул в ординаторскую, чтобы налить себе кофе. Там уже сидел Лёха. Он выглядел так, будто спал в одежде, что, впрочем, было недалеко от правды.

— Сань! — он подскочил, едва я переступил порог. — Ты где пропадал? Я звонил, звонил…

— Был занят, — коротко ответил я, наливая себе бурду из кофеварки. — Как наши?

— Фертман чуть не умер от скуки, требует ноутбук. Басманов готовится к операции, гоняет медсестёр. А Вика… — Лёха понизил голос, — о ней никто ничего не знает. Дима никого не пускает в реанимацию. Говорит, карантин и что ты ответственный. Но слухи уже ползут, Саня. Жуткие.

— Пусть ползут, — я сделал глоток кофе и поморщился. — Главное, чтобы они не выползли за пределы клиники.

Лёха кивнул, но его взгляд задержался на мне. Он смотрел на моё лицо с каким-то странным, подозрительным прищуром.

— Слушай, а ты чего такой… свежий? Вчера ты выглядел как смерть на мокром асфальте, а сегодня прямо с обложки журнала. Всё таки, Лиза заходила к тебе в гости и ты сдался? Да? — он заулыбался. — А ну-ка признавайся, как она тебе⁈

Я внутренне напрягся. Вот тебе и побочный эффект регенерации. Людям свойственно болеть и заживать днями, а не часами.

— Какая Лиза, а? — усмехнулся. — Витамины, Лёх, — я похлопал себя по карману халата. — Витамин Д, кеторол и здоровый сон. Рекомендую.

— Да ну тебя, — махнул рукой Лёха. — Не хочешь не говори, у Лизы спрошу!

Я усмехнулся и пошёл на обход. Надо было проведать Басманова и подготовить его к операции.

Генерал встретил меня бодро. Он уже оделся в свой выглаженный халат, словно собирался на плац, и даже подкрасил усы перед зеркалом.

— Александр Сергеевич! — рявкнул он. — Готов к бою?

— Так точно, Пётр Семёнович, — я козырнул, входя в палату. — Операция в одиннадцать. Наркоз местный, с седацией. Вы не будете чувствовать ничего, кроме лёгкого давления.

— Давление мне пофиг! — отрезал генерал. — Лишь бы не резало. Я, между прочим, звонил Синицыну. Сказал, что вы были в морге. Нашли что искали?

Я замер с фонендоскопом в руках. Вот же ж… не упустил возможности сунуть нос в чужое дело.

— Нашёл, Пётр Семёнович. Спасибо за помощь. Но теперь я бы попросил вас…

— Молчать как рыба? — усмехнулся он. — Не волнуйтесь, доктор. Я умею хранить секреты. Тридцать лет в ГРУ — это вам не баран начихал. Но… — он понизил голос, — будьте осторожны, Ким. Там, где появляются такие трупы, обычно пахнет большой задницей. Политической или какой другой — не суть. Запах один и тот же.

— Учту, — кивнул я.

После осмотра Басманова я направился в кабинет, чтобы просмотреть снимки и историю болезни. В коридоре меня перехватила Лиза.

Она шла мне навстречу с папкой в руках, и выглядела она… ну, скажем так, не как обычно. Никакого томного взгляда, никаких расстёгнутых пуговиц. Лицо напряжённое, губы сжаты. Она явно хотела поговорить. И не о погоде.

— Саша, — она поравнялась со мной и пошла рядом, — мне нужно с тобой поговорить.

— Лиз, я сейчас очень занят. Операция через час…

— Это важно! — она схватила меня за руку. За левую.

Я аж вздрогнул от этого прикосновения. Её рука была тёплой, живой, а моя… моя была как кусок льда. Лиза замерла. Её пальцы сжались на моём запястье сильнее, и она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Саша… — её голос дрогнул. — У тебя рука… ледяная!

Она отдёрнула руку, словно обжёгшись, и уставилась на мою бледную, почти белую кисть. Я поспешно спрятал её в карман халата.

— Синдром Рейно, — соврал я, стараясь звучать беззаботно. — Спазм сосудов на нервной почве. Переутомление, Лиз. Ничего страшного.

— Рейно? — она не верила ни единому слову. — Я медсестра, Саша. Я знаю, как на ощупь выглядит спазм. Это не спазм. Это… — она запнулась, подбирая слово, — это… как будто ты… не живой.

— Лиза! — я повысил голос, и она вздрогнула. — Прекрати. Я живой. Просто у меня проблемы с кровообращением. Хватит паниковать. Если хочешь помочь — сделай мне кофе. Крепкий. Без сахара.

Она смотрела на меня ещё пару секунд, словно пытаясь пробить взглядом мой череп и прочитать правду. Но потом её плечи опустились.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Кофе. Без сахара.

Она развернулась и пошла к ординаторской. Я смотрел ей вслед и чувствовал, как внутри сжимается что-то холодное. Даже холоднее моей левой руки. Она заметила. Она умная. И если она начнёт копать… это может стать проблемой.

Кстати, о проблемах. Пока я шёл к кабинету, меня перехватила Света. Маленькая, юркая, как мышка, и вечно краснеющая. Она несла поднос с анализами, но, завидев меня, расплылась в такой лучезарной улыбке, что аж поднос задрожал.

— Александр Сергеевич! Доброе утро! — пискнула она. — Вы… вы так хорошо выглядите сегодня! Отдохнули?

— Отдохнул, Света, — я улыбнулся ей. — Анализы для Басманова?

— Да-да! Я сама всё забрала, результаты уже в компьютере! — она протянула мне папку, и наши пальцы соприкоснулись. Она вспыхнула, как спичка, и опустила глаза. — Если что… я тут пирожков испекла. Яблочные… Хотите? Могу принести…

— Спасибо, Светик, — я использовал уменьшительно-ласкательное, и она покраснела до кончиков ушей. — Как-нибудь в другой раз.

Она кивнула и упорхнула, оставив за собой шлейф ванильного запаха. Хм. Вот уж действительно, внимания противоположного пола мне сейчас хватало с головой. Лиза, которая смотрит на меня как на ходячую аномалию. Света, которая готова носить меня на руках. И Альбина, которая… ну, с ней было легко и просто.

Кстати, об Альбине. Я заглянул к ней в палату перед операцией. Она лежала на кровати и рисовала что-то в блокноте. Швы её снимут только через два-три дня.

— О, доктор Ким! — она подняла голову и улыбнулась. — Зашли проверить, не сбежала ли я?

— Бежать с таким диагнозом — глупо, — я присел на край кровати. — Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно, — она отложила блокнот. — Грудь не болит, дышу как акула. Или как кит? Неважно. Дышу глубоко. Спасибо вам, Александр Сергеевич.

— Это моя работа, — я пожал плечами, но внутри приятно потеплело.

Вот ради таких моментов я и стал врачом. Ради обычных, нормальных людей, которых можно спасти скальпелем и знаниями, а не магическими осколками и сделками с дьяволом.

— Вы какой-то напряжённый, — Альбина склонила голову набок, разглядывая меня. — И бледный. Точно всё в порядке?

— Переутомление, — дежурная отмазка. — Синдром Рейно.