Проклятый Врач. Том I (СИ), стр. 41
Он шагнул ко мне. Улыбка исчезла.
— Ладно. Лекция окончена, студент. Ты просветился. Теперь отдавай свой осколок. Или я вырежу его сам. И, поверь, это будет очень, очень больно.
— Хера с два тебе!
— Неправильный ответ, — вздохнул Марат и прыгнул.
Я думал, он будет бежать. Но нет. Он буквально взмыл над рубероидом, оттолкнувшись от какой-то трубы, и полетел на меня, занося ногу. Удар должен был прийтись мне в голову. Это вам не боксёрский поединок — это чертовски жестокая уличная драка с применением паркура.
Я едва успел откатиться в сторону. Армейский ботинок врезался в рубероид в полуметре от моего уха, брызнула вода и крошка. Перекатившись через плечо, кстати очень криво и больно, я вскочил на ноги.
— Шустрый, — хмыкнул Марат. — Для дохляка.
Он не дал мне опомниться. Рывок — и вот он уже был рядом. Кулак летел в солнечное сплетение. Я блокировал, конечно, но удар был такой силы, что моя рука аж онемела от плеча до кончиков пальцев. Пришлось тут же отступить… да и плюс ко всему мне не везло! Чертовски не везло!
Отступая, я споткнулся о какой-то кабель. Ну и мой противник этим воспользовался, тут же оказался рядом, схватил меня за пиджак и с размаху всандалил коленом в живот. Разумеется, я упал и начал жадно хватать ртом воздух…
— Сдается мне, хирург, ты не в форме! — смеялся этот урод, обходя меня кругом. — Скальпелем махать горазд, а кулаками?
Я выплюнул кровь. Прикусил язык.
«Вставай, дуболом! — взвизгнул Старик в моей голове. Голос его был паническим, чего за ним ранее не наблюдалось. — Аще не встанешь, он тя грохнет! Головушку тебе проломит, как яичницу!»
— Заткнись, — прохрипел я, пытаясь подняться на четвереньки. Рёбра ныли. Левая рука не слушалась.
Марат подбежал ко мне, запрыгнул на вентиляционный блок и спрыгнул оттуда прямо мне на спину. Я рухнул лицом в лужу. Он схватил меня за волосы и рванул голову вверх.
— Давай, Ким, — прошипел он мне прямо в ухо. — Отдай осколок. Тебе не будет больно! Почти…
«Пусти меня! — заорал Старик. — Пусти, сосуд! Я тя вытащу!»
— Иди к чёрту! — выкрикнул я вслух, изо всех сил дёрнувшись.
Мой локоть случайно врезался ему в бок. Хлюпающий, мягкий удар, но Марат отступил. Он схватился за рёбра и посмотрел на меня с искренним удивлением.
— Что за… Сопротивляешься?
Я встал. Качался, как пьяный, но стоял. В голове звенело. Таймер насмешливо показывал:
«36 часов 58 минут».
— Я же сказал, иди к чёрту, — повторил я, тяжело дыша. — Я не отдам тебе осколок. И Вику ты не тронешь.
Марат покачал головой.
— Тупой. Ты просто тупой врач.
Он бросился снова. На этот раз решил обойтись без выкрутасов! Просто замахнулся, и его кулак полетел в челюсть. Моей попытки уклониться было недостаточно, костяшки проехались по скуле. Я попытался ударить в ответ, но он легко блокировал мой медленный предсказуемый выпад и врезал мне под дых.
Я упал на колени, начал задыхаться. Рвотный рефлекс сжал горло.
«Он тя убьёт, идиот! — Старик в моей голове просто исходил на истерику. — Позволь мне! Хоть на миг! Хоть на пять минут, сосуд! Али ты не видишь — крышка тебе!»
— Нет… — прорычал я, хватаясь за живот.
Марат подошёл ко мне, занося ногу для удара по голове. Тут к гадалке не надо было идти, итог был очевиден: нокаут.
«Дай мне руки, хирург! — голос Старика стал неожиданно стальным, без обычных пошлых присказок. — Только руки! На пять минут! Я не заберу тело, клянусь! Но ежели ты сейчас не уступишь — мы оба трупы!»
Марат ударил.
И в этот момент я сдался. Не потому, что у меня была какая-то вера в слова Старика, а потому, что не было выбора! Понимал: либо пан, либо пропал.
— Давай! — заорал я.
Удар ботинка пришёлся мне в плечо, но я его даже не почувствовал.
Мир вокруг меня дёрнулся, словно кто-то переключил скорость воспроизведения с единички на шестнадцатикратную. Время замедлилось. Капли дождя зависли в воздухе прозрачными каплями. А моё тело перестало мне принадлежать.
ВНИМАНИЕ!
ВРЕМЕННАЯ ПЕРЕДАЧА КОНТРОЛЯ: КОНЕЧНОСТИ (ВЕРХНИЕ)
БОЛЕВЫЕ РЕЦЕПТОРЫ: ЗАБЛОКИРОВАНЫ
МЫШЕЧНЫЙ ОТВЕТ: УСИЛЕН НА 300%
ИНТЕГРАЦИЯ: 40%
Сорок процентов!
Марат стоял передо мной, всё ещё с занесённой ногой, уверенный в своей победе. Он и моргнуть не успел, как я резко вскочил. Блин, прям реально резко и неестественно! А моя правая рука метнулась вперёд.
Мои пальцы, управляемые кем-то другим, скользнули по его предплечью, блокируя обратный замах, и вцепились в локтевой сустав.
Я не думал. Я просто знал. Точно так же, как знал, как резать по белой линии живота. Мой мозг, моя хирургическая память слились с инстинктами Старика в единый механизм.
Мой большой палец надавил на локтевую ямку. Средний и безымянный ухватили головку лучевой кости. И затем — рывок. Резкий, выверенный, под совершенно нечеловеческим углом.
Хрясь!
Звук был сочный, влажный. Комбинированный перелом головки лучевой кости с вывихом в локтевом суставе. Проще говоря, я вывернул ему руку так, что кость прорвала ткани и торчала наружу.
Марат заорал. Не просто от боли, а от абсолютного, животного шока. Он потерял равновесие и рухнул на спину, держась за изуродованную руку.
Я стоял над ним, тяжело дыша. Боли не было. Вообще. Будто моё тело набили ватой! Но зато я чувствовал эйфорию. Дикий, первобытный восторг от того, что враг повержен.
— Хватит! — рявкнул я сам на себя, чувствуя, как руки снова норовят добить лежащего. — Старик, хватит! Отпускай!
Контроль вернулся ко мне резко. Мои ноги подкосились, и я рухнул на колени прямо в лужу, хрипя, как загнанная лошадь. Боль вернулась: тупая, ноющая, скручивающая внутренности.
Марат лежал на спине и смотрел на свою разодранную руку. Из раны торчал белый осколок кости, кровь хлестала. Любой нормальный человек уже бы отключился от болевого шока.
Но Марат не был нормальным.
Он перестал орать. Его лицо, изуродованное шрамами, исказилось в гримасе, которая могла бы сойти за улыбку, если бы не была такой жуткой.
— Ха… — он хрипло рассмеялся, откинув голову назад. — Ха-ха-ха! Вот это да, док… Вот это… я не ожидал.
— Заткнись, — прохрипел я, сплёвывая кровь. — Лежи смирно. Щас я тебя… я вызову…
Я потянулся к телефону, но замер. Ибо в этот момент кое-что начало происходить! Его сломанная рука, вывернутая, с торчащей костью, начала дёргаться. Сначала мелко, потом сильнее. И я услышал звук.
Хрусть.
Хрусть.
Хрусть.
Будто кто-то ломал сухие ветки. Кость медленно втянулась обратно под кожу. Связки натягивались, мышцы спазмированно ползли на свои места. Сустав с отвратительным влажным щелчком встал на место. Кожа на разрыве стянулась, и, хотя она осталась бледной и покрытой кровью, перелома больше не было.
Меня чуть не стошнило. Я видел много. Я видел сросшиеся переломы на рентгене. Я видел, как ткани регенерируют после пластики. Но чтобы вот так, на моих глазах, за десять секунд, сложный внутрисуставной перелом собрался обратно, как конструктор Лего… Это было выше моего понимания.
Марат пошевелил пальцами. Сжал кулак. Разжал. Улыбнулся.
— Неплохо, док, — он сел, отряхиваясь. — У тебя внутри сидит зубастая дрянь. Я думал, ты просто сосуд-недоделок. А ты… интересный.
Он поднялся на ноги. Без единого стона, без гримасы боли.
— Ты даже не представлял, во что ввязался, доктор, — его голос стал серьёзным. Никакой издёвки, только мрачная констатация. — Осколки — это не награда. Не суперспособности. Не билет в лучшую жизнь.
Он шагнул ко мне. Я отполз, упираясь каблуками в мокрый рубероид. Сил на драку не осталось. Вообще никаких. Таймер в глазах плыл, сердце сбивалось.
— Это приманка, — Марат наклонился надо мной. Его жёлтые глаза сверкнули. — Куски мяса, которые разбросали, чтобы собрать стаю. И тот, кто их раскидывал, скоро придёт за своей добычей. За тобой, за мной, за девкой. За всеми.