Проклятый Врач. Том I (СИ), стр. 27
Короче, я хирург, а не Рэмбо. Зато я умею аккуратно резать тех, кто спит под наркозом, спасать жизни. Так что махать кулаками в тёмных переулках — не моё.
Однако с тех пор, как я пережил клиническую смерть, началась, видимо, школа по выживанию. В прошлый четверг был бег по лужам от хтонической Пустоты, а сегодня ночью — драка на лестнице с собственным коллегой. Мать моя женщина, да что со мной не так?
Козлов замахнулся снова, целясь мне в шею. Я чисто машинально, от безысходности, шагнул ему навстречу, подныривая под руку. Моя правая рука сама сжалась в кулак и влетела Козлову точно в челюсть.
Хрясь! Удар получился сочным! Очень сочным!
Я даже не ожидал от себя такого! Башка Козлова дёрнулась, рука разжалась, скальпель выпал и со звоном покатился вниз по ступеням.
Но разве этого было достаточно? Нет! Его просто чуть пошатнуло! «Терминатор» перезагрузился и понял, что пора меня убивать.
«Блин, наверное, надо было просто закрыть дверь… вызвать полицию. Сказать, что Козлов обезумел, и пускай они сами бы разбирались с проклятием…» — промелькнуло в голове, но было поздно.
Помнится, я вчера после спора с ним думал, что будет, если мы всё же решим выяснить с ним отношения на кулаках. И ответ у меня был такой… немного глупый. Мол, он старый, я молодой, и всё такое.
Так вот. Я ошибался. То ли дело было в проклятии в его теле, то ли в том, что я реально просчитался. Короче, мы сцепились. Он дважды попытался дёрнуть меня на себя, и в конце у него почти получилось.
Я даже отметил про себя, что, если бы он просто дёрнул меня вниз, а сам ушёл в сторону, я бы сломал себе шею. Но, видимо, он до этого никак не мог допереть.
— Отпусти, старый пердун! — прорычал я, упираясь коленом ему в живот.
Его лицо было в сантиметре от моего, и мне было как-то мерзко. Из его рта тянулась тонкая нить слюны, я отчётливо видел кариес на передних зубах, а ещё от него воняло…
И тут он заговорил! Вернее, зарычал. Голос был не его: низкий, гавкающий, одним словом — старый пёс!
— Отдай… сосу…
— Сам ты сосу! — я не стал больше тянуть кота за яй… за хвост. Пора было действовать.
От души влепил ему лбом по переносице!
Хруст номер два! Тоже сочный, смачный и красивый!
Разумеется, из носа Козлова тут же хлынула кровь, сам онколог отшатнулся, кажется, задрожал, а я сделал то, что хотел сделать до этого: потянулся, чтобы выбежать и закрыть дверь. Только вот…
— Да ну на… — протянул я, и в моём голосе было столько разочарования… что и словами-то не описать!
Валентин Петрович начал падать… и падал он как в кино: кубарем, с хрустом… А когда он скатился на площадку и шлёпнулся затылком, я понял: всё, меня посадят!
Раздался глухой мерзкий звук, после которого любой хирург понимает: всё. Кости черепа такое не выдерживают…
Наступила тишина. Было слышно только моё дыхание, гул вентиляции и… как долбится моё сердце. Из-под тела Козлова тем временем начала просачиваться тёмная жижа.
«Сдох, — буднично констатировал Старик. — Али как?»
— Заткнись!
Недолго думая, я закрыл за собой дверь и, молясь, чтобы никто не пришёл раньше времени, побежал к телу. Дрожащими пальцами схватился за его шею. Пульс был, но он не дышал.
— Нет, нет, нет, только не это! — заорал я, начиная расстёгивать его пиджак и рвать рубашку на груди.
«Зачем тебе сие, сосуд? — подал голос Старик. — Пусти душу, и дело с концом. Враг он ти, али забыл?»
— Заткнись! — рявкнул я и начал непрямой массаж сердца.
Одна рука на другую, пальцы переплетены. Давлю на грудину. Раз, два, три… Грудная клетка Козлова поддавалась тяжело, и, что было самым хреновым, хрустели рёбра!
Но, если честно, на это было плевать. Да, он явно обратится в суд, захочет навредить моей репутации, но моей задачей было спасти его. А ещё…
По логике вещей надо было делать искусственное дыхание. Но у него явно базальный перелом черепа, разбитый нос… так что я тупо ему наврежу.
Остается только… достать мешок Амбу! Но оставить его…
Я не придумал ничего лучше, чем просто начать орать на весь подвал.
Следующее утро слилось в одну сплошную полосу из слухов, допросов и кофе. В общем, на мою удачу, мне помогли. Мои крики услышали, так что хоть и не сразу, но подскочил Вася из рентген-кабинета. Мы провели реанимацию, и Козлов вернулся в наш мир.
Осколок я не нашёл… обыскал карманы, но, увы и ах, не было его!
Козлова в ту же ночь увезли в областную нейрохирургию… и, в общем, старик выжил, но был в глубокой коме. Нейрохирурги давали ему минимум шансов на полное восстановление.
Больничное радио, разумеется, отжигало. Версии были безумные: от «Ким и Козлов подрались из-за Фертмана» до «Козлов попытался заколоть Кима, потому что Ким — рептилоид». Я предпочитал третью: «Ким спас Козлова!»
Причём, когда я рассказывал Диме той же ночью свою версию происходящего, не учел только одного: пореза на ухе. Вот это ему очень не понравилось. Он не поверил мне, но, видимо, решил, что не стоит подставлять клинику… что говорило о нём, в очередной раз, только самое хреновое как о человеке.
А ещё была Лиза.
Как только она узнала о происшествии, собралась и примчалась в больницу. Ворвалась в мой кабинет, по-моему, в пять утра! Игнорируя тот факт, что я тупо спал.
— Саша! — она подбежала, схватила моё лицо руками и начала поворачивать, рассматривая со всех сторон. Но на нём ничего не было, кроме ссадины на лбу и пореза. — Тебе больно? Кто это сделал⁈
— Лестница, Лиз. Когда бежишь спасать коллегу, знаешь ли, выбираешь самый короткий путь.
— Не смей шутить! — её глаза блестели от слёз, а нижняя губа дрожала. Она была так близко, что я чувствовал запах её духов, смешанный с запахом антисептика. — Я могла тебя потерять…
Боже мой, пожалуйста, Боже… освободи меня от своей кары под именем Лиза!
Она прижалась лбом к моему плечу. Её руки скользнули по моей груди. Ситуация была абсурдной: я полусидел на своём диване, без верха, а красивая женщина буквально висела на мне, пользуясь моим постстрессовым состоянием.
«Аще приласкай деву, сосуд! — Старик, мерзавец, радостно захихикал. — Она ж ти вякнет, яко рыба об лёд, а ты сидишь, аки истукан. Дай ей волю!»
«Заткнись, извращенец», — мысленно огрызнулся я.
— Лиз, — я мягко, но настойчиво взял её за плечи и отстранил. — Со мной всё в порядке. Правда.
Она обиженно поджала губы, но ушла.
Следующие два дня напоминали мне просмотр бразильского сериала.
Новость о том, что Валентин Петрович Козлов, светило и гордость онкологии, чуть не отдал концы на лестнице у морга, начала обрастать новыми пикантными нюансами. Тупорылых версий было столько, что хватило бы на целый сезон какого-нибудь паршивого сериальчика!
— Говорят, он пил! — шептала Наташа на ресепшене, косясь в мою сторону. — Самый настоящий запой!
— Да какой запой, он же за рулём приезжает, — возражала Инна. — Говорят, у него глаукома. Ослеп на секунду и упал.
— А Ким тут при чём? — пискнула новенькая, чьё имя я опять забыл.
— А Ким всегда при чём, — хмыкнула Наташа с видом знатока. — Он его спас, между прочим. Массаж сердца делал!
К обеду второго дня ко мне приплыла Лиза.
Я сидел в ординаторской, пытаясь одной левой рукой написать отчёт по операции Фертмана… который, к слову, пришёл в себя и чувствовал себя прекрасно. Ухо ныло, порез чесался.
— Александр Сергеевич, — Лиза просочилась в дверь, неся в руках поднос с кофе и какой-то выпечкой. — Я принесла вам перекусить. Вы же опять забыли пообедать!
Она поставила поднос на стол, но не отошла, а нависла надо мной. Её халат был, как всегда, расстёгнут на одну пуговицу больше, чем положено. Глубокий вырез блузки манил, а духи дурманили голову. В другой ситуации я бы, может, и обратил внимание. Но сейчас у меня гудела голова, а перед глазами висел таймер на двадцать четыре дня.