За чертой (СИ), стр. 35

Штурм продолжался больше часа. Несколько раз противник подходил совсем близко. Один раз мне даже пришлось стрелять практически в упор по группе, прорвавшейся к внешнему валу. Потом атака начала выдыхаться. Сначала реже стали стрелять пулемёты. Потом уменьшилось количество мин. Потом цепочки атакующих начали отползать назад. Ещё через некоторое время стало ясно, что они отходят. Организованно. Собираясь для следующей попытки.

Я медленно опустил раскалённый ПКМ на мешки с песком. Руки дрожали от напряжения. Горло пересохло. В ушах звенело. По двору бегали афганцы с ящиками боеприпасов и носилками.

Где-то кричали раненые. Где-то тушили пожар после попадания реактивного снаряда. А впереди, на чёрном склоне, снова ударил ДШК. Короткой очередью. Будто напоминая всем вокруг, что бой ещё далеко не закончился. Но первый штурм мы всё-таки отбили.

Я уже начал беспокоиться, когда из темноты показалась знакомая фигура. Возвращался Морозов. Шёл прихрамывая. тяжёлый пулемет без станины он нес на плече, автомат болтался за спиной

Увидев его, я спустился со стены и побежал навстречу. Только подойдя ближе заметил кровь. Левый рукав был тёмным почти до локтя. На штанине тоже расплывалось большое пятно.

— Живой? — спросил я, перехватывая ДШК.

— Пока да.

— Тебя зацепило.

— Спасибо, а то я сам не заметил.

Голос у него оставался совершенно спокойным. Будто речь шла о поцарапанном пальце. Макс уже тащил перевязочный пакет.

Пуля пробила мягкие ткани руки навылет чуть ниже плеча. Вторая рана оказалась неприятнее. Несколько мелких осколков вошли в бедро. К счастью не глубоко и кость не задело. Пока мы перевязывали старлея, он продолжал отдавать команды. Словно ничего не произошло.

— Сколько патронов осталось?

— Нормально.

— Потери?

— Трое раненых. Легко. Убитых на удивление нет.

— Хорошо.

Я невольно усмехнулся. Для Морозова слово «хорошо» иногда означало совсем не то, что для остальных людей. Три человека получили свои пули и осколки, и это для него хорошо…

Перевязку закончили быстро. Старлей поднялся на ноги. Поморщился. Сделал несколько шагов. Проверил, держит ли нога. И сразу перешёл к делу.

— Слушайте внимательно.

Мы с Максом придвинулись ближе.

— Духи сейчас перегруппируются. До рассвета, я думаю, большого штурма уже не будет.

— Думаешь?

— Уверен. Они тоже потери считают. Накосили мы их хорошо. Пока они заняты, и фактор внезапности потерян. До утра они не рыпнутся. — Он вытащил и развернул карту. — Значит используем ночное время с пользой.

Палец лёг на обозначения выносных постов.

— Эти позиции брошены. — Потом переместился к проходам в минных полях. — Эти коридоры они используют для подхода.

Я уже понял, к чему он ведёт.

— Заминировать?

— Именно. Нужно их заминировать. И подходы, и сами посты, и вооружение в них. — Морозов кивнул. — Берёте сейчас сапёрные сумки. Рюкзаки. Забираете всё, что осталось на складах. Мины, растяжки, взрыватели. Работаете тихо. Без стрельбы. Сегодня только ППМ и гранаты на растяжках, они легче и их можно поставить много и быстро.

— А ты? — Спросил я у старлея — Отдохнул бы, ты крови много потерял.

— Некогда отдыхать — Отмахнулся Морозов — Я займусь крепостью и подходами к ней.

Он посмотрел на проломы в стенах. За ночь несколько попаданий безоткаток и реактивных снарядов выбили целые куски кладки. В двух местах уже можно было пролезть внутрь.

— Эти дыры мне совсем не нравятся.

Через несколько минут мы с Максом уже грузили мины в рюкзаки и СМП. Склад оказался почти нетронутым и там хватало мин, чтобы закрыть все проходы в минных полях. Почему руководство полка и советники даже после наших предупреждений этого не сделали, хотя имели под рукой все необходимые ресурсы, мы до сих пор не знали. Но запашок предательства всё явственнее витал в воздухе. Уходя, гарнизон бросил огромное количество имущества. В том числе и инженерные боеприпасы.

До рассвета оставалось несколько часов. Мы работали почти в полной темноте. Двигались по тем самым проходам, которые сами же обнаружили несколько дней назад. Ставили мины. Натягивали растяжки. Маскировали.

Особенно тщательно обрабатывали подходы к бывшим выносным постам и сами посты. Если противник решит использовать их для следующего штурма, его должен ждать неприятный сюрприз.

Когда вернулись, Морозов уже закончил свою работу. Подступы к проломам были перекрыты монками, с дистанционной системой подрыва, выведенной в крепость. Внутри самой крепости появились резервные огневые точки. Афганцы таскали ящики и мешки с песком. Работали молча. Без прежней паники. После первого штурма они снова начали воспринимать крепость как свою.

Потом Морозов ушёл на связь. Станция так и стояла в блиндаже советников. Доклад получился коротким. Гарнизон ушёл. Крепость удерживается. Личный состав — двадцать три человека. Боеприпасов достаточно. Противник готовится к повторному штурму.

— Ну что? — Спросил я, когда Морозов вышел из блиндажа.

Он усмехнулся.

— Они сами не знают, что делать.

— А колонна?

— Связи с ней нет.

Ответ мне не понравился. Судя по лицу Морозова — ему тоже.

— Приказ?

— Держаться до утра.

— И всё?

— И всё.

Некоторое время мы молчали. Потом старлей неожиданно сказал:

— Значит будем держаться.

Незадолго до рассвета он собрал нас снова. На этот раз только нас троих.

— Прогуляемся. Взять только оружие с ПБС.

Мы выскользнули за стены крепости так же тихо, как раньше выходили на разведывательные операции.

Противник чувствовал себя уверенно. Слишком уверенно. На склонах двигались группы духов. Кто-то осматривал последствия штурма. Кто-то вытаскивал убитых. Кто-то занимал новые позиции. Первая группа была от нас всего метрах в ста. Трое человек. Шли вдоль прохода в минном поле. Остановились возле тел погибших.

Автомат Морозова хлопнул одиночным почти неслышно. Следом дважды кашлянул мой автомат. Макс добавил по уже упавшим телам. Трое остались лежать на земле. Их нашли только через несколько минут. Когда поднялся шум, нас уже не было на месте, мы ушли дальше.

Потом была ещё одна группа. Потом ещё. Мы били коротко. Без лишнего шума. Меняли позиции. Исчезали. Снова появлялись.

К рассвету противник уже нервничал. По склонам холма перед крепостью и по её стенам беспорядочно стреляли. Запускали осветительные ракеты. Но никого не находили.

Когда первые лучи солнца начали освещать вершины гор, мы вернулись в крепость. Я поднялся на свою стену. Проверил ленту. Осмотрел сектор. Внизу уже начиналось движение. На этот раз гораздо более масштабное. Духи собирались в группы. Подтягивали пулемёты. Тащили боеприпасы. Где-то разворачивали миномёты. А потом над ущельем снова прогремел первый выстрел безоткатного орудия. Начинался второй штурм.

Второй штурм начался сразу после артподготовки. Сначала заработали миномёты. Потом по крепости ударили реактивные снаряды. Казалось, что противник решил просто снести Беркот с лица земли. Один из снарядов попал в угол стены метрах в двадцати от меня. Глиняная кладка обрушилась вниз целым куском. Над позицией поднялось облако пыли. Афганцы попадали на землю, прикрывая головы руками. Я тоже вжался в бруствер.

Потом всё неожиданно стихло. Ненадолго. И почти сразу из дыма полезли атакующие. Много. На этот раз гораздо больше, чем ночью. Они шли сразу по нескольким направлениям. И именно тогда сработали наши мины.

Первый взрыв прогремел возле бывшего выносного поста. Потом второй. Потом третий. Над склоном взлетели комья земли, камни и человеческие фигуры. Я даже услышал крики. Через несколько секунд начали рваться растяжки. Вся цепочка подходов, которую мы ночью так старательно минировали, вдруг ожила. Противник буквально влетел в неё на полном ходу.

Атака сразу захлебнулась. Люди залегли. Начали метаться. Кто-то пытался обойти опасный участок и тут же нарывался на следующую мину. Сверху по ним ударили наши пулемёты. Минут через двадцать всё закончилось. Оставшиеся в живых откатились назад.