Феодал. Том 6 (СИ), стр. 19

Наутро, после того как Иней улетел с плотной пачкой корреспонденции в Таленбург, неожиданно заявились парламентёры со стороны Зампольского. Шестеро всадников с белым флагом подъехали ко рву. Лязгнули цепи, и восстановленный мост медленно опустился, дозволяя им под охраной заехать внутрь.

У всех немедленно отобрали оружие, а на шею нацепили артефакторные ошейники. Часто бывало такое, что полководцы засылали магов-смертников для ликвидации высшего командования, потому такие драконовские меры.

— За этих троих можете не беспокоиться, — сказал я, указывая на тех, кто не обладал магическим даром.

— Мы отвечаем за безопасность Его Сиятельства, не мешайте работать, господин Черноярский, — нейтрально ответил Айнзидель, тевтонцы вели себя грубо с переговорщиками и перегибали палку.

Ландмейстер больше не выдавал себя за простолюдина, но, надо отметить, не наряжался как павлин. Отличить его от рядовых членов ордена можно было только по церемониальной цепи с медальоном на шее. В остальном он предпочитал не выделяться. В этом было здравое зерно — врагу сложнее определить, кто есть кто, меньше шансов стать целью захвата и попасть в плен.

Айнзидель находился на своём месте, люди его слушались и преданно соревновались за одобрение лидера. Именно с его подачи влияние ордена на ростовских землях так широко распространилось. Ещё я заметил, что граф считал его скорее равным, нежели подчинённым, это просматривалось в тех редких моментах, когда я их видел вместе.

«Диктатура» подсвечивала у Остроградского вот что:

Преданность к «Конраду фон Айнзиделю» (32/100)

А вот у последнего такие показатели:

Преданность к «П. В. Остроградскому» (14/100)

Что довольно странно. Тридцать два — это неплохой показатель, но если учесть, что оба сотрудничали годами, тут явно что-то не так. Он должен быть минимум под семьдесят. Выходит, у Остроградского какие-то претензии к ордену, либо он использует ландмейстера в своих целях, притворяясь лояльным. Интересно.

— Позвольте, голубчик, — Кержапольский взял меня под локоть и отвёл в сторону, пока тевтонцы готовились к визиту главнокомандующего. — С чего вы взяли, что те трое безопасны?

— В них нет магии, — качнул я головой. — А без оружия они и так ничего не сделают, я бы не обострял переговоры с Абросимовыми. Лучше договориться пока не поздно — у противника явно силёнок поболе нашего.

— Как знать, — расплывчато ответил императорский посланник. — Значит, вы уже научились определять профессии?

Отпираться бессмысленно, да и всем было известно, насколько точно я подбирал людей в свою команду.

— Есть такое.

— Странно, обычно ведунам на такое лет десять требуется.

А вот этого я не знал. Чёрт. Хотел же не светить способностями раньше времени, но что поделать, если аристократы всё время стараются тебя убить? С волками жить по-волчьи выть.

— А что же можете сказать про меня? — не дожидаясь ответа, спросил Кержапольский.

— Право, вы меня за гадалку какую-то держите.

— Не время прибедняться, Владимир Денисович, — строго сказал граф. — Или мы договариваемся с вами сейчас, или император так и не узнает, насколько ему повезло с таким способным подданным. Не надо таиться — чем больше от вас пользы, тем лучше.

«Нашёл дураков, как же. Так взял и всё тебе рассказал».

— А что же «Чёрный-4»? — спросил я его в попытке уколоть.

— Да плевать. Есть куча других миров, закроемся и пойдём искать новые, а вот у вас другого шанса не будет. Выкладывайте всё как на духу, — настойчиво произнёс он, тоном, не терпящим возражений.

В чём-то он был прав. Да, репутация у империи подпортиться, но и всего-то. Константин «Безвольный» теперь точно знает, что артефакты против некромантов существуют и спустит своих цепных псов в другие миры.

Люди всегда славились своей изобретательностью и просто так не дадут себя истребить, обязательно огрызнуться против мёртвых и что-нибудь изобретут напоследок. Это у нас в крови — бороться до последнего за своё выживание. Остаётся только подобрать их упавшее знамя.

Мне нужно присоединится к поискам редких артефактов и как можно скорее пройти по пищевой цепочке наверх, заполучить столько власти и влияния, чтобы об меня не смели вытирать ноги. Времени осталось исчезающе мало.

— Хорошо, проговаривать очевидные вещи из вашей биографии не вижу смысла, но вот музыкальные способности вы скрывали от нас. Скрипка или фортепиано? — мы встали подальше у окна в просторной приёмной, чтобы нас не было слышно, я высвободился и облокотился на подоконник, наблюдая за суетой снаружи.

Вот что показывала на его счёт «Диктатура»:

Антон Михайлович Кержапольский

Отвага (54/100)

Амбиции (81/100)

Мечник (B), Полководец (B)

Дипломат (B), Музыкант ©,

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (1/100)

Трудолюбие (31/100)

Счастье (66/100)

Боевой дух (75/100)

Общественный статус: «Придворный змей» — сладкоречивый мастер интриг, чьё оружие лесть и яд.

Достигнут предельный уровень развития.

Довольно средние показатели для высшей знати, но он это всё компенсировал своим умением налаживать связи и лавировать в политических склоках.

— Второе, — кивнул граф. — А что можете сказать о парламентёрах?

— Из полезного, крайний слева больше всего склонен к предательству. Тот коротконогий с родинкой на щеке, — уточнил я, не вдаваясь в подробности, что для подобного анализа мне нужна «карточка».

Зампольский ещё недавно гостил у меня на турнире. Всё его окружение, прибывшее с ним, я срисовал тогда на память «диктатурой».

— Хм, ты уверен? — с интересом погладил подбородок Кержапольский и смерил опытным взглядом слабое звено переговорной группы.

— Пообещайте ему тёплое место подле графа или его вассалов, — сказал я. — Звёзд с неба не хватает, но способности имеются. В окружении барона его не замечают, а амбиций выше крыши.

— С чего ты это взял?

— Его не было на моём турнире. Не взяли. Вот он и обиделся на Зампольского.

Об этом мне подсказал крайне низкий уровень «Счастья». Бароны тогда брали с собой весь ближний круг, чтобы заявить о себе. Не один я использовал это мероприятие для налаживания тесных связей.

— Как распорядишься информацией? — поинтересовался граф.

— Никак. Павел Викторович даже слушать не станет, а зачем сердить тигра палкой? Это его война, а не моя. Абросимовы мне ничего не сделали.

— Но ты будешь терять своих подданных, какой в этом смысл?

— А какой смысл подкармливать и так влиятельного сюзерена? Что бы что? Побыстрее загнуться? Мне с этого одно расстройство…

— Мд-е, незавидное у тебя положение, Владимир, — Кержапольский заложил руки за спину. — У меня к тебе чуть позже будет одна просьба, а сейчас извини, — он увидел вошедшую свиту Остроградского, а следом и самого аристократа и поспешил присоединиться к ним.

Уровень шума в аудитории постепенно снизился. За массивный длинный стол однако никто не спешил садиться, графские приспешники в парадных синих плащах встали в центре просторного помещения и чего-то ждали. Бароны и их сопровождение подобрались поближе, терпеливо ожидая приказаний Остроградского.

Я увидел, как императорский посланник вкрадчиво что-то шепчет на ухо моему сюзерену. Тот смотрел куда угодно, только не на меня, потом властно махнул ладонью подвести к нему переговорную группу и отдал короткую команду. Личная стража выхватила мечи и безжалостно порубала в мясо парламентёров. Всех, кроме одного. Того самого, на которого я указал.

«Чёрт, что ты творишь?»

Я досадно поморщился, наблюдая, как стража собирает отрубленные головы в мешок. Мне было противно находиться под одним штандартом с беспринципным чудовищем. Выживший был поставлен на колени и дрожащим голосом молил о пощаде.

— Отнесёшь мой ответ своему господину, в допросную его, — скомандовал граф, и коротконогого парламентёра грубо под локти потащили прочь, тот вляпался подошвами в растёкшуюся кровь своих товарищей и оставил за собой кривой прерывистый след.