Феодал. Том 6 (СИ), стр. 18

— С чем пришëл? — спросил граф, явно раздражëнный моим визитом, он делил трапезу с императорским посланником. — Смелость уместна на поле брани, барон, а сейчас это выглядит как дерзость. Вы будете наказаны.

В отличие от него Антон Кержапольский приветливо поднял бокал и, встав со стула, подошëл ко мне, обнимая за плечо.

— Павел, ну что ты так кошмаришь нашего героя. Он тебе такую службу сослужил, а ты… Держи, Владимир, — он передал мне питьë и чокнулся. — За славную победу и военный гений нашей молодëжи.

— И за всех павших, — добавил я, смотря в лицо Остроградскому, тот из желания угодить Кержапольскому пригубил вино и отставил бокал в сторону.

— Присаживайся.

Миловидная кудрявая дочка купца с аппетитными формами занесла ещë один стул, и я присоединился к ужину знатных господ.

— Не хотел портить вам аппетит, но моих людей лишили законной награды. По какому праву? В штурме участвовал только я, а значит, и добыча вся моя. Мы наиболее пострадавшая сторона. Каждый убитый глипт стоит не меньше пяти тысяч рублей, а каждая потерянная человеческая жизнь невозместима…

— Но-но Владимир, не надо проповедей и ссор. Возможно, тут какое-то недоразумение? — Кержапольский театрально вступился за меня, ища повода сблизиться или оказать услугу.

— Никак нет, нам отдали позорные крохи! Меж тем доспехи, оружие, драгоценности и артефакты прибрали к рукам люди графа. Как равный участник похода я требую к себе уважения.

Павел старался держаться в рамках приличия и изображал из себя джентльмена, но я видел, как еле заметно дёрнулся мускул на его лице. Ещё бы, приди ко мне так залётный баронишка, я бы устроил ему конкретный разнос за неповиновение, но здесь был наблюдатель со стороны императорского двора. И что-то мне подсказывало — именно от него зависел исход нынешнего военного конфликта.

Черноморский герцог внезапно в рот воды набрал: не слышно и не видно нигде. Как так? В его вотчине намечается передел, грозящий в будущем проблемами. В случае победы влияние Остроградского многократно усилится. Тут бы выступить примиряющим звеном или карающей дланью, но никак не прятаться. Из-за чего напрашивался вывод: попросили не вмешиваться.

Одноглазый граф отлично понимал важность поддержки Кержапольского, потому старался ему во всём угодить. Со мной тоже до недавнего времени игрались как кошка с мышкой, но ввиду последних событий я мог безнаказанно качать права. Империи сейчас нужен сильный ведун, нужны новые артефакты, а потеря «Чёрного-4» обернётся репутационным фиаско. Кержапольский прогнёт этого жадного упыря ради дружбы со мной.

— Павел Викторович, неужели с этим ничего нельзя сделать? Там же какие-то жалкие гроши. Нашему парню силёнки бы восстановить, дело говорит. Ради вас старается, — расточался в миротворческих любезностях пришлый граф и энергично помешал салат в тарелке перед собой. — Да, и подумайте, какой пример вы покажете остальным, — хрустя зелёным листом, продолжил он. — Бесподобно, ммм, простите весь день голодный, — он потянулся рукой к вину и после пары глотков показал на меня мизинцем. — Этот ваш новый маг огня расскажите о ней, как мы могли упустить такую звёздочку? Это непростительно…

Кержапольский умело увёл разговор в сторону, гася накал между нами. Прохиндей перевоплотился в саму тактичность. Я ему подыграл и рассказал историю о никому не нужной воительнице, перебивавшейся от заказа к заказу в кабаках «Жёлтого-70».

— А теперь она за одно заклинание уничтожает роту отборных магов, — Антон махнул вилкой с куском мяса и впился в угощение. — Вот так мы и теряем ценные кадры, Павел Викторович. Способные людишки копошатся у нас под ногами, а мы со своей гордыней даже не замечаем их, топчемся по ним. А вот Владимир Денисович так делать не стал, — улыбаясь, ткнул он в меня вилкой. — Не поленился, поднял потеряшку, подул бережно, убирая с неё все соринки, отмыл и забрал себе, а нам теперь только локти кусать, ха-ха.

— Весёлого тут мало, но вы, как всегда, правы, — вставил Остроградский. — Хорошо, я распоряжусь, чтобы для барона сделали исключение, но впредь мои приказы не обсуждаются. Поблагодарите за эту услугу Его Сиятельство, будь моя воля гнить вам в темнице до конца похода…

— Кажется, мы остановились на том случае с некромантом? — между прочим спросил Кержапольский, но то был прозрачный намёк не борзеть.

— Вы свободны, — сообщил мне Остроградский чуть бледнея.

— Благодарю за аудиенцию, — я вышел из-за стола и откланялся вместе со своим сопровождением.

Тут впору радоваться, что сложилось по-моему, но на душе было гнетущее настроение.

— Как прошло? — спросил берсерк, а позади навострили уши другие черноярцы, с любопытством ловя каждое слово.

— Граф великодушно даровал нам всю добычу, — громко объявил я, чтобы служилые люди баронов тоже это услышали.

Мои ребята издали радостный хищный рык и под предводительством Мефодия потопали разбираться. Я же отвёл в сторону Склодского, слышавшего переговоры от и до.

— Что-то не так? — спросил он, глядя на мою усталую физиономию.

— Надо от кое-кого избавиться.

— Раз надо сделаем, — пожал плечами антилекарь, а затем я вкратце обрисовал суть дела.

Под конец беседы под ноги спикировал налетавшийся вдоволь Иней и потребовал внимания. Склодский перед уходом ободряюще хлопнул меня по плечу, а затем скрылся среди праздновавших победу витязей. Перед следующим рывком им дали время побалагурить.

На штурме я не рискнул использовать питомца и не зря. Люди намного опасней магзверей, от них никогда не знаешь чего ждать, а виверн пока слишком маленький для подобных столкновений. Он, конечно, мог обезвредить зазевавшегося человека, пустить в ход свои когти, врезавшись на высокой скорости, но люди воюют бок о бок, плечом к плечу. Всегда найдётся тот, кто подстрахует или выстрелит магией исподтишка.

Мы с Инеем забрались на крепостную стену, чтобы посмотреть на почти зашедшее солнце. Сорванец ловко прыгал по зубцам и ловил мои угощения клацающей пастью. Длинная шея как хлыст смещала голову в нужное положение, реакция всем кошкам на зависть. Пока питомец не вырос, нечего ему путаться в междоусобицах аристократов. Вдоволь нагулявшись, мы вернулись в занятую избу.

Предоставила её нам одна старая бездетная вдова с поседевшими волосами. Еë сухие нитеобразные губы строго сжались, когда мы вошли. Виверн с ходу перевернул какое-то ведро с тазиками и сорвал шторку.

— Куда прёшь, сатана хвостатая? — строго шикнула она на возбуждённого Инея и шлёпнула ему по мордасам полотенцем, тот резко остановился, выпучив на неё свои большие синие глазищи, ещё никто с ним так не обращался. — Ты здесь прибирал, чтоб свинячить, а?

Иней обернулся на меня за поддержкой, но я сделал вид, что не заметил, снимая верхнюю одежду. Потом взгляд питомца снова упал на полотенце, он потупился и смирно поплëлся на печку, раздражённо виляя хвостом. Спорить с хозяйкой не стал.

— Не боитесь его? — поинтересовался я, сажаясь за стол и доставая писчие принадлежности.

— А чего их боятся-то? У меня муж разведчик был, навидалась я этих страхолюдин. Эт с виду они страшные, а в душе что дети, — отмахнулась она, принося мне чашечку чая.

Я присмотрелся к ней внимательней. Было что-то такое в женщине, что не передашь словами, подспудное умение внушать летучим тварям свою волю и считывать их настроение. Не талант, а так, скорее интуитивное умение, выработавшееся годами жизни с наездником виверн. Что ни говори, а мы влияем на своих родных.

— Донимать вас долго он не будет — завтра утром немедленно улетит, — успокоил я хозяйку, начиная писать поручения мэру Таленбурга, послать Инея выйдет быстрее, чем гонца, по воздуху можно и напрямки добраться.

На этом наша короткая беседа закончилась, и до глубокого вечера я прорабатывал план действий, пока в дверь неожиданно громко не постучались. Это был подвыпивший Склодский.

— Сделал? — спросил я.

Тот утвердительно кивнул и нетвёрдой походкой протопал в другую комнату, на ходу снимая сюртук. Леонид споткнулся, выругался, стаскивая с себя сапоги, я услышал падение только одного, кровать скрипнула, и следом раздался храп. Я затушил артефакторный светильник и тоже отправился на боковую.