Вик Разрушитель 12 (СИ), стр. 35

Пока всё сдержанно, с лёгким намёком на романтику, игривая попытка прощупать настоящие чувства. Мне хотелось продлить этот момент, пройти весь путь, не нестись сломя голову к семейному быту, а смаковать то чувство, когда от любви кипит кровь, когда от любого прикосновения мурашки по коже. Сейчас передо мной четыре полных бокала сладчайшего нектара. Я хочу их выпить неспеша, смакуя каждый глоток. Столь амбициозные планы требуют самой тщательной проработки. Хватит ли меня на все четыре бокала? Не наступит ли передозировка? Не наступит, если я буду последователен и терпелив. А значит…

Первым делом нужно отложить свадьбу с Лидой и Астрид на следующий год, хотя бы на такой срок. Поэтому после приезда домой я пойду к родителям Лиды, попрошу её руки, но сразу же выдвину своё требование Юрию Ивановичу. Он человек умный и рассудительный, должен меня понять. Так как Мстиславские находятся в прямом контакте с Харальдом, то поставят его перед фактом. Ничего, потерпят. Наша свадьба никак не повлияет на политические расклады в обеих странах, но союзнические отношения укрепит. Наши государства и так уже действуют совместно, выстраивая архитектуру безопасности.

Подобную просьбу нужно озвучить и перед родителями Арины и Нины, когда буду просить руки их дочерей. Тем не менее, сам для себя я твёрдо решил, что до конца следующего года приведу в свой дом всех жён. Проработав план ближайшего своего ближайшего семейного будущего, я успокоился. У меня и так дел по самую макушку. Разгрести бы до конца года.

…Поезд мягко замедлил свой ход. Мимо проскочило вагонное депо, вокзальные здания, ларьки, павильончики, перрон со встречающими «Скандинавский экспресс» людьми. В купе заглянула Татьяна и предупредила, чтобы мы не выходили. Наши вагоны сейчас отцепят и отгонят подальше, к локомотивному депо. Я не возражал. Ведь нам ещё нужно выгрузить бронекостюм и аппаратуру. Привлекать к себе лишнее внимание не хотелось.

Эд доложил, что Петрович с охраной уже подъехали к депо и ждут нас. Оказывается, кто-то похлопотал за них, даже не пришлось бегать к начальнику вокзала и выпрашивать у него разрешение. Отрадно слышать такое. Всегда бы так. Одно дело, когда что-то происходит спонтанно, и случаются накладки. Но мурыжить людей, служащих одному из важных персон государства (ну вот, уже самомнение взлетело выше небес!) — сверх неуважения.

Через несколько минут после остановки вагон дёрнулся и покатил дальше, минуя различные привокзальные строения. Показался решетчатый забор локомотивного депо с огромными окнами. Вот и наши парни стоят, с напряжением разглядывая проплывающие мимо них остатки состава. Петрович с заложенными за спину руками расхаживает вдоль застывшей кавалькады машин: внедорожник, микроавтобус, фургон, мой красавец «Фаэтон». На сердце потеплело. Я дома!

Лязг буферов обозначил окончание нашего путешествия. Проводницы вышли в тамбур. Раздался стук распахнувшегося трапа. Василий с Якимом первыми выскочили на перрон. Куан с чемоданами неторопливо спустился вниз и с невероятной невозмутимостью, как будто никуда и не уезжал на целую неделю, кивнул улыбающимся бойцам.

— Девушки, до свидания! — попрощался я с проводницами. — Приятно было провести с вами время в дороге. Обязательно позвоню Анатолию Евгеньевичу и передам свою благодарность за профессионализм и храбрость таких красавиц!

Если что, я имел в виду министра путей сообщения, князя Буремского, с чьим сыном неплохо поладил.

— Спасибо, Андрей Георгиевич! — барышни заулыбались, чувствуя скорую премию. А Татьяна добавила: — Мы так вам благодарны за спасение от диверсантов! Если бы вас не было в вагоне, даже не представляем, что могло произойти!

— Я не мог оставить в опасности столь очаровательных дам, — улыбнулся я. — Это мой долг как мужчины, дворянина. К тому же императорские вагоны — территория России. Об этом я тоже помнил. Всего доброго, Таня, Маша…

— И вам удачи, Андрей Георгиевич! — хором отозвались проводницы уже мне в спину.

Как только я почувствовал под ногами прочную бетонную поверхность, раздался рык Петровича:

— Смиррр-на! Равнение на середину!

Вся моя гвардия сразу же подтянулась, выстроившись в линеечку возле машин. Показалось, что «старик-разбойник» забавляется, играя в давно забытые игры. Но, глядя на серьёзное лицо Савелова, печатающего шаг, я подобрался и вытянулся. Козырять, конечно, не стал. Голова-то не прикрыта. Да и не военный, чай! Зато краем глаза заметил, с каким интересом на представление смотрят бойцы Лутошина. Петрович в камуфляжном костюме выглядел солидно, как настоящий воин, волчара.

— Андрей Георгиевич! За время вашего отсутствия в вверенном мне подразделении, как и в родовой усадьбе, никаких происшествий не произошло. Вся материальная и хозяйственная база в порядке. Личный состав здоров и несёт службу согласно боевому уставу. С прибытием!

— Здравствуй, Петрович! — не выдержав, расплылся я в улыбке и крепко пожал руку коменданта. — Ты меня как будто какого-то генерала встречаешь!

— Глава будущего Рода и есть генерал! — не стушевался Петрович. — Если сам хозяин не гнушается участвовать в боевых действиях, гвардия обязана соответствовать его имиджу!

— Сказать нечего, — я развёл руками. — Ну что, тогда командуй! Нужно помочь Гене и механикам «Бастион» в фургон погрузить.

— Сделаем, княжич, — кивнул Петрович и вернулся к бойцам.

Тут же полетели его команды, фургон зафыркал и покатился к броневагону, возле которого в ожидании погрузки топтались мои механики. Я увидел Лутошина и решил с ним попрощаться. Комендант и сам решил перекинуться со мной парой слов.

— Ты уж не серчай, княжич, что на помощь не пришли, — чуточку смущённо проговорил Марат Сергеевич. — Нас грамотно боем сковали. Хорошо подготовились мятежники, даже несколько английских портативных ЗРК откуда-то взяли. Намучились с ними мои пилоты. Вместо того, чтобы атаковать позиции нападавших, больше противоракетными манёврами занимались. Хирдманы да подоспевшая антидиверсионная группа значительно помогли. Но ты тоже здоров! Два вагона в утиль!

— Чего их жалеть? Железо — оно и есть железо, — изрёк я, пожимая плечами. — Там вопрос жизни и смерти стоял. И не только моей. Наёмники шли меня убивать, пассажиров бы не пощадили, поэтому пришлось применить все свои умения.

— Силён, — уважительно кивнул Лутошин. — Не зря Булгаковы тобой тогда заинтересовались. Ведь разглядели что-то необычное в твоём Даре.

— Жалеют, что ушёл? — меня не обуяла гордыня после таких слов. Обычный вопрос, не нёсший в себе никакого подтекста. Благодарность Булгаковым осталась, но не более.

— Они за тебя неплохой приз получили, — усмехнулся Марат Сергеевич, но не стал раскрывать какой. — Но вспоминают добрым словом.

— Передавайте ему от меня горячий привет, — я протянул руку для прощания. — Особенно старейшине. Как он там?

— Хандрит последнее время, но держится. Крепкий старик, — Лутошин сжал пятернёй мои пальцы. — Меня вызовут к Главе Рода для доклада по нападению на поезд. Возможно, Семён Игоревич там тоже будет присутствовать. Так что, обрадую его.

— Спасибо, Марат Сергеевич. И не грызите себя, что не смогли помочь. Всё понимаю, обстоятельства иногда сильнее желаний. Да и я уже способен за себя постоять.

Мы тепло попрощались и разошлись в разные стороны. Я заметил, что ящики уже погрузили в фургон, и направился к «Фаэтону». Пока Петрович распределял охрану по всему конвою, я залез в пахнущий кожей и одеколоном салон.

— С приездом, Андрей Георгиевич, — заулыбался Дима Лель, сидевший за рулём.

— Здорово, Дима! — приветливо откликнулся я. — Что, Никанор не пытался занять своё место?

— Да вы бы видели, как он пытался меня вытащить из-за руля! — хохотнул водитель. — Самым натуральным образом за руку тянул, слюнями брызгал. Орал, что это его обязанность княжича возить.

— Тяжёлый случай, — ухмыльнулся я. — Расстроится ведь, если ему не отдать машину, как думаешь, Дима?

— Обязательно расстроится, — уверенно ответил Лель, крепко держась за руль. — Но у меня железное правило: если увёз хозяина, то и вернуть его домой должен сам. Пусть сегодня отдохнёт.