Вик Разрушитель 12 (СИ), стр. 109
[2] Идзакая — кабак, тип японского неформального питейного заведения, в котором посетители выпивают после рабочего дня. Функционально идзакаи схожи с ирландскими пабами, испанскими тапас-барами, ранними американскими салунами и тавернами
Глава 9
1
Боярин Холмский всегда спал крепко, невзирая на перипетии судьбы, подкидывающей ему разные задачки. Сначала связался с заговорщиками из Родов Ушатых и Шуйских, потом появился князь Кропоткин со своим дружком Факиром. Как только ГСБ до сих пор не вышла на след Тимофея, предоставлявшего различные услуги людям, идущим против императора! Каждый раз, когда приходили новости о задержании преступников, Холмский шёл в Храм Рода и бил поклоны великому божеству, чтобы выбросить из сердца липкий страх разоблачения. Возможно, молитвы помогали, иначе как объяснить, что возле ворот особняка до сих пор не появилась чёрная машина с тонированными стёклами. Обычно именно в таких увозят в подвал ГСБ заговорщиков и врагов империи. Последний раз, когда он связался с англичанами, переволновался изрядно. Узнав, что и эти болваны провалили задание, Тимофей приготовился к приезду «безопасников». И — снова тишина.
Холмский дураком не был, поэтому после тщательного анализа событий, случившихся за несколько лет, пришёл к неприятному выводу: имперская безопасность осведомлена о его делишках и о том, что он является связующим звеном между частью аристократии, оппозиционно настроенной к Мстиславским, и князем Кропоткиным. И почти все оппозиционеры, как-то уж очень подозрительно — Рюриковичи. Как и сам Кропоткин, кстати.
Поэтому ГСБ может следить за Холмским и спокойно отлавливать всех, кто засветился рядом с ним. Не ошибётся. Этакий своеобразный «маркер качества».
Пусть Тимофей и не жаловался на плохой сон, но осторожный стук в дверь его спальни мгновенно разбудил боярина. Он откинул одеяло в сторону, спустил ноги вниз, сразу попав в шлёпанцы, а потом вытащил из-под подушки пистолет. Щёлкнул предохранителем и осторожно подошёл к двери. Приложил ухо к двери.
— Хозяин, к вам гости, — послышался приглушённый голос дворецкого, взятого недавно на службу. Доход, начавший исправно поступать из одного очень серьёзного источника, значительно повысил благосостояние Холмского. Спасибо магистру Колыванову. Правда, подобная щедрость не оплачивается просто так. И Тимофей об этом знал.
В своём доме как бы не принято бояться. Он щёлкнул «собачкой» замка и приоткрыл дверь, выглянул наружу. Кроме дворецкого на галерее второго этажа никого не было. Ночные светильники скупо освещали лицо Афанасия.
— Что за гости в три часа ночи? — хмуро спросил Холмский. — Кто такие?
— Сейчас половина третьего, — не поняв шутки, ответил слуга. — Говорят, издалека прибыли. Имён не назвали.
— Сколько их?
— Двое. Ждут в вестибюле. Герасим за ними присматривает.
Если верный слуга пропустил с улицы каких-то незнакомцев прямо в дом, значит, имел на то основание. Или знал их. Подняв флажок предохранителя, чтобы ненароком не нажать на спусковой крючок, Холмский зачем-то стволом почесал переносицу.
— Ступай вниз и скажи гостям, что я сейчас приду. Предложи им выпить, что ли.
— Слушаюсь, — Афанасий кивнул и направился исполнять поручение.
Тимофей не стал терять время и накинул на себя халат. Пистолет спрятал в кармане, и руку, сжимающую рукоять, вытаскивать не стал. Мало ли, вдруг придётся стрелять.
Одного из гостей, сидевших в полутёмной зале, он узнал сразу, даже несмотря на обросшее неряшливой бородкой лицо и давно не стриженные волосы. Да и одёжка простецкая, как у какого-то неудачника-коммивояжёра. Может, с него и снял? Хе-хе! Второй помоложе, лет двадцать пять-тридцать. Одет прилично, но тоже, представляется, одежду приобрёл в дешёвом магазине. Щетина присутствует, правда, ухоженная.
— Никак Назар Шуйский собственной персоной? — рука медленно вышла из кармана. Без пистолета.
— Надо же, сразу узнал, — усмехнулся заросший бородой мужчина, не вставая с дивана. Он потянулся к бутылке с коньком, которую выставил на столик Афанасий. Дворецкий вместе с Герасимом заняли такую позицию, чтобы сразу среагировать на агрессивное движение ночных гостей.
Налив себе чуть ли не полный бокал, жадно выхлебал половину. Отдышался винными парами.
— Уф, вкус настоящего напитка вспомнил, — вытерев тыльной стороной ладони губы, Шуйский кивнул на молчащего спутника. — Это Юра Воробьёв, сын Семёна Даниловича. Знаешь его?
— Семёна знаю, а с детьми его незнаком, — признался Холмский, присаживаясь в кресло, чтобы видеть перед собой опасных гостей. — Жив сам?
— Жив, хвала Роду, — Воробьёв был напряжён, не зная, чего ждать от хозяина особняка.
— А как вы в столице оказались, Назар? — Холмский перевёл взгляд на Шуйского. — Вас же в Ухту сослали бы, вроде. Императорского указа о прощении вашей семьи не было.
— Тайком покинул. Старейшины родов Ушатых, Воробьёвых, Хромых да Волынских с нами, Шуйскими, так решили. Связными нас послали в Москву.
— Что опять замыслили? — нахмурился Тимофей, предчувствуя очередную беду, которой мог и не избежать. Названные фамилии принадлежали семьям, попавшим не только в опалу Мстиславским, но и высланным из столицы в такие дремучие дали, где им оставалось только зубами скрежетать. Печора, Ухта, Вуктыл, Усинск — не самое лучшее место для проживания избалованных комфортом московских дворян.
— Пока только донести до всех наших слово Старейшин, — Шуйский сделал маленький глоток коньяка и благоразумно отставил бокал, чтобы алкоголь окончательно не затуманил ему мозг. По голосу было понятно, что Назара слегка развезло. — Ну и кое-кому пёрышком под рёбрами пощекотать. Привет от Ушатых передать.
Кто такие «наши», Холмский прекрасно понял. В Москве после повальных арестов и высылки преступивших закон родов ещё остались оппозиционные силы. Если опальные решили продолжить игру, им нужны контакты именно с теми людьми, кто готов всерьёз идти против Мстиславских. Значит, Рюриковичи… А связь с некоторыми из них шла как раз через Тимофея. Поэтому сюда и припёрлись.
— Ушатые кровника нашли? — удивился Холмский.
— Есть один, — кивнул Назар. — Он родовую усадьбу Ушатых забрал себе. Мамонов его фамилия.
— Вы идиоты? — Холмскому захотелось вытащить пистолет и выпустить пару пуль в башку неопрятного Шуйского. Ну и второго на всякий случай завалить. Неизвестна его роль в предполагаемом деле. — Особняк ему император передал в дар! Зачем на мальчишку зло держать?
— Ты же ничего не знаешь. Он Ушатым крови попил немало, — усмехнулся Шуйский. — Незачем защищать паршивца. Он гасит Источники. Это уже опасно для всех, у кого они есть.
— Ну и что? Одарённые не такие слабаки, как ты думаешь. У каждого есть свои секреты, как защищаться и атаковать.
— Правда, что у Мамонова скоро свадьба с Великой княжной Лидией? — неожиданно присоединился к разговору до сих пор молчавший Воробьёв.
— Про свадьбу ничего не знаю. А вот помолвку объявили. Десятого сентября. Кстати, она будет двойная, — усмехнулся Тимофей, увидев вытянувшиеся от удивления лица ночных гостей. — Король Харальд отдаёт свою дочь замуж за княжича Мамонова. Поэтому обе венценосные семьи решили объединить помолвки в одну. Она пройдёт в Великом Новгороде.
— Почему там, а не в Москве? — удивился Юрий.
— Компромисс, чтобы никому не было обидно. Равное расстояние от столиц… Ну, почти равное. От Стокгольма до Новгорода чуточку больше. Главное, никто не остался в обиде.
— Очень интересные новости, — хмыкнул Шуйский. — Получается, паренёк-то в шоколаде купаться будет? А мы в глухих лесах комаров кормить, рыбу да солонину жрать? Несправедливо.
— Не преувеличивай, Назар, — поморщился Холмский. — Какая солонина? Можно подумать, вы там в пятнадцатом веке застряли. Говори, да не заговаривайся. Знаю я, как вы там «страдаете».