Все недостающие фрагменты (ЛП), стр. 41

— Законник... это что, комплимент?

Его губы дрогнули, и мне захотелось ощутить движение этой щетины под своей ладонью.

— Не будь жадиной, Хаос.

— Я люблю быть жадной, — подразнила я, и в моих глазах заплясали огоньки. — Так ты получаешь то, что хочешь.

В этих темных глазах вспыхнул огонь, напомнивший мне о моем любимом виски. Нашем любимом виски. А потом Кольт все испортил.

— Расскажи мне, что произошло прошлой ночью.

ГЛАВА 29

КОЛЬТ

Наблюдал, как свет уходит из ее глаз. Этот светло-голубой отблеск исчезал, как искра, догорающая на фоне ночного неба. И ненавидел себя за то, что стал причиной этого.

Я говорил себе, что это было необходимо. Требование. Долг. Но знал правду. Я увеличивал дистанцию между нами, расстояние которое было необходимо. Потому что поддаться Ридли было бы так же легко, как дышать. Позволить этой энергии, бурлящей вокруг нее, затянуть меня в себя и никогда не отпускать.

Она долго пила апельсиновый сок, успокаивая себя, создавая собственную дистанцию. Затем отставила стакан и встретила мой взгляд.

— Хорошо.

— Начни с самого начала, — проинструктировал я. — Где ты была до того, как пошла к мусорным бакам.

Ридли не торопилась, съедая очередной кусочек удивительной на вкус, яичной запеканки.

— Я работала всю вторую половину дня и до вечера. Съела кое-что из корзины для пикника, которую ты оставил. Кстати, спасибо.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я собирал этот подарок в качестве извинения. Но я испытал прилив удовольствия от осознания того, что ей это понравилось.

— Меньшее, что я мог сделать.

Ее губы изогнулись, и я понял, что улыбки Ридли редко были симметричными, как у большинства людей. Ее улыбки всегда были немного необычными, уникальными. Как и сама женщина.

— Это уж точно.

Я хихикнул, но быстро взял себя в руки, стараясь сосредоточиться на текущей задаче.

— Значит ты работала. Не видела никого, кто бы болтался поблизости?

Ридли проглотила еще один кусочек и покачала головой.

— В кемпинге заняты только одно или два других места, и я не встречала никого из отдыхающих, пока эта пара не нашла меня.

Я сам опросил ту молодую пару, и они не заметили ничего подозрительного, пока не нашли Ридли без сознания у мусорных баков, с Татер сидящей рядом со своей хозяйкой.

— И что дальше? — спросил я.

— Я убрала свои вещи в фургон и понесла мусор на свалку. Как раз когда закрывала один из баков, кто-то схватил меня сзади за волосы, а другой рукой взялся за горло. Я не видела его лица, даже когда он бил меня по ребрам.

Она говорила без эмоций, как будто объясняла этапы химической реакции, а не нападение, которое могло привести к ее смерти. Я понимал необходимость отделить себя от преступления, но ненавидел это отсутствие эмоций. Это совершенно не подходило этой женщине.

— Можешь определить какого он был размера? — спросил я.

Ридли на мгновение замолчала, перебирая воспоминания.

— Определенно выше меня. У меня было ощущение, что он крупный. Не массивный, но точно не тощий. — Она тяжело сглотнула. — Я пыталась сопротивляться, но он легко одолел меня, так что у него должны были быть мускулы.

Я стиснул зубы. Мне очень хотелось чтобы этот ублюдок узнал, каково это — быть бессильным, зависеть от чьей-то милости. И он поймет это, когда я запру его навсегда. Поймет, что его жизнь больше не принадлежит ему.

Я старался не выдать гнева — это было последнее, в чем нуждалась Ридли прямо сейчас.

— А что с его руками? На нем были перчатки? — Триша не нашла в фургоне никаких отпечатков, кроме отпечатков Ридли, поэтому мы знали, что он был в перчатках, но я не был уверен, был ли он в них во время нападения.

Ридли поджала губы, размышляя, ее глаза остекленели. Затем она встряхнулась.

— Да. На ощупь было похоже на латекс, не знаю, но более прочный? Может, что-то вроде резины? Не рыхлые, как те, которые для уборки, а более плотные.

Нужно будет провести небольшое исследование. Возможно, мы сможем найти этого ублюдка через перчатки, если они какие-то специфичные.

— Это хорошо. Полезно. А как насчет запаха? Было что-нибудь характерное?

— Мы были рядом с мусоркой, — начала Ридли. — Не думаю, что я уловила запах его одеколона. — Но потом она сделала паузу, словно отгоняя от себя какую-то мысль.

Я наклонился вперед, упираясь предплечьями в стол.

— Что?

Она сморщила нос, отчего на нем появились маленькие морщинки и подчеркнулись веснушки.

— Я не уверена. — Она покачала головой. — Когда он говорил в конце, я почувствовала какой-то... сладковатый запах?

Мои руки сжались в кулаки так крепко, что было чудом не вывихнуть костяшки.

— Он. Говорил. С тобой?

Ридли едва заметно кивнула.

— Он сказал, чтобы я убиралась домой, иначе в следующий раз он меня так просто не отпустит.

Ярость накатывала на меня горячими волнами, как лава, сносящая все на своем пути. Я знал, что вряд ли это нападение было случайным, но все же надеялся. Надеялся, что, возможно, это был просто наркоман, проходящий мимо в поисках денег. Но теперь знал наверняка, что это не так.

— Мы найдем его, — пообещал я.

— Я знаю, — сказала Ридли, голос его стал тихим. — И он заплатит за все, что сделал.

Это было необходимо. Для Эмерсон. Для других жертв.

Ридли отодвинула стул и отнесла тарелку к раковине.

— У тебя ключи от моего фургона?

Черт. Я не хотел, чтобы она сейчас находилась в этой машине. Он был полностью разрушен внутри. Еще одно преступление, которое можно добавить к списку.

— Может тебе стоит прилечь? Немного отдохнуть?

Она бросила на меня укоризненный взгляд, взяв мою тарелку и ополоснув ее.

— Я знаю, с чем могу справиться, а с чем нет. Ключи, пожалуйста.

Черт. Я поднялся и направился к стойке с ключами у задней двери. В качестве брелока к ключам был прикреплен один из тех шаров предсказаний. Я бросил ключи Ридли, и она легко поймала их и направилась к входной двери.

Боузер последовал за ней, бросив свой завтрак. Если он пренебрег едой ради этой женщины, значит, был влюблен по уши. Бедный ублюдок.

Я последовал за ними обоими, просто повторяя путь этого дурака. Боузер принюхался к утреннему воздуху и нашел место, где можно было сделать свои дела. Ридли уже была у своего ярко раскрашенного автомобиля. Она замерла на мгновение, собираясь с силами, прежде чем отпереть дверь. Затем резко распахнула ее.

Было слышно, как она втянула воздух. Девушка окинула взглядом разбросанные бумаги, треснутый монитор, опрокинутый стул, разбитую посуду, изрезанные диванные подушки, разбросанные повсюду вещи.

Я не мог удержаться, чтобы не подойти поближе, словно мог чем-то облегчить агонию от того, что безопасное пространство Ридли уничтожено. Я знал, что это не поможет, но все равно заговорил.

— Мне жаль, Хаос.

Она издала судорожный вздох.

— Мне тоже. Мне. Блять. Тоже.

Затем она шагнула в фургон. Я не упустил из виду, как она вздрогнула и как ее рука потянулась к боку.

— Ридли. Будет время исправить это позже.

Она посмотрела на меня так, что у меня рот захлопнулся.

— Мне не нужен еще один родитель, пытающийся меня контролировать. Я знаю, с чем могу справиться.

Чувство вины захлестнуло меня. Теперь, когда я узнал о ее родителях, ее независимость приобрела гораздо больший смысл. Потребность ее матери в контроле чуть не задушила ее совсем другим способом.

— Хорошо, — согласился я. — Чем я могу помочь?

— Можешь принести мне мешки для мусора? — Ридли оглядела разгромленный фургон. — Много.

— Сейчас вернусь. — Я повернулся и зашагал к дому, но дал Боузеру знак остаться с Ридли. Может, он и был старым, но был хорош в раннем предупреждении.

Я прихватил из кладовки нераспечатанную коробку мусорных пакетов и поспешил обратно на улицу. Боузер лежал в траве и пристально наблюдал за Ридли, пока та рылась в вещах.