Дочь севера. Исцеление дракона (СИ), стр. 43

— Тебе крупно повезло, что я не Рози, — буркнула, прижимая пальцы к его челюсти.

Сила привычно потекла из груди по венам, вызвала покалывание в подушечках и вырвалась наружу зеленоватым свечением. На этот раз оно было чуть ярче свечи, стоявшей на полке, но этого достаточно.

Рана была серьёзной, но дар потянулся не только к ней — кости тоже треснули.

И всё же стоило поблагодарить Матса за его длинный язык, которым он больше не воспользуется. Полностью погрузившись в своё дело, я перестала слышать рычание и грохот, забыла о крыльях и острых, как мечи, зубах. Я больше не думала о страхе и смерти.

Сейчас у меня была задача: излечить. И ничто не могло сбить меня с курса, даже конец света.

Это было моим океаном, который я знала вдоль и поперёк. И мне не нужен был корабль, чтобы переплыть бушующие волны. Я сама корабль, и я же капитан.

Улыбка тронула мои губы после того, как дыхание Матса выровнялось, а сам он погрузился в глубокий сон.

Начинаешь скучать даже по самым забористым хворям и ранам, когда изо дня в день тебе приходится видеть изувеченные тела или же наносить раны самостоятельно. И как бы ни было печально исцелять человека, которого знаешь с пелёнок, от подобного, именно это подарило мне чувство, что я наконец-то на своём месте.

— Как ты это делаешь? — Лайри с благоговейным трепетом смотрела на меня и подала голос, как только с лечением было покончено.

— Ты же не могла смотреть на это.

— Я не на него смотрела, а на тебя.

— Это не так сложно. Например, мне никогда не сделать таких узоров, — кивнула на окна, разрисованные явно её рукой. — Сила сама чувствует, что исправить, мне лишь нужно её контролировать.

— Раньше у тебя так не получалось. Как научилась?

Контроль для всех был един. Но мне совершенно не хотелось, чтобы моя семья хоть раз в жизни прикоснулась к этой грязи.

Драгонхолд — поганый учитель. Знания даёт хорошие, но цена за них непомерная.

— Так, как ты никогда учиться не будешь. Во всяком случае, мне бы этого хотелось.

Смыв с Матса всю кровь, я отряхнула ладони и села на пол, слушая, как Лайри копошится на кухне. Вряд ли кому-то из нас захочется есть в ближайшее время, но ей тоже нужно было успокоение.

Селли тревожно спала, свернувшись калачиком в своей постели и вздрагивая от каждого громкого звука, раздававшегося с улицы. Если верить им, то Ингвальду и мужчинам из деревни удалось увести этих тварей подальше.

Оставалось лишь надеяться, что вскоре всё закончится. Ещё неизвестно, сколько пострадавших мне нужно будет взять на себя.

Ещё и Ингвальд. На его вторую ипостась уйдёт море сил.

— Тебе нужно поспать, — сестра сняла фартук и кинула его на стул, усаживаясь рядом со мной. — Возможно, нам придётся дать кому-то пищу и кров. Ты будешь нужна нашему народу.

— Знаю, милая, — я потрепала её по такой же светлой, как у меня, макушке и прижала к груди.

Народ. Народ. Народ!

Стыдно признаться, но сейчас меня больше волновали те, кто остались там, снаружи. Наши мужчины.

Именно наши, и никакие больше. Если не станет отца, то пост вождя перейдёт ко мне, и нам придётся, перешагивая через горе, восстанавливать разрушения. О том, что Ингвальд может отправиться к праотцам, я старалась вообще не думать.

Мы почти задремали, вслушиваясь в дрожь стёкол и треск дерева, но дверь рывком распахнулась, впуская стужу. Моментально пробудившись, я выбежала вперёд и увидела ссутулившегося отца. Он держался за дверной косяк и, тяжело дыша, произнёс лишь одно слово, выбившее почву у меня из-под ног:

— Дракон…

Полностью проигнорировав крики сестры с просьбами остановиться или одеться, я помчалась туда, где по-прежнему оставались следы битвы. Непрошеных гостей действительно увели к холму, и несколько крылатых тел отчётливо виднелись на белом снегу.

В небе же не было никого.

Глава 24

Далия

— Далия, мы здесь! — Ульв помахал мне рукой, полностью уверенный в том, что я бегу именно к ним.

— Не сейчас! — пронеслась мимо со скоростью арбалетного болта и, взобравшись на холм, начала судорожно искать знакомую фигуру.

Драконы были разных цветов, в том числе и белые, но все были изранены. Некоторые уже успели перекинуться в человеческую ипостась, а мне лишь оставалось надеяться, что среди них нет одного-единственного.

И всё же среди них был тот, кто преследовал нас в прошлый раз. Остальные были мне абсолютно незнакомы. Похоже, остальных всё же горы изрядно потрепали.

При очередном повороте мне удалось заметить знакомую морду. Дракон был изрядно потрёпан и засыпан снегом, но всё ещё находился в сознании. Едва не утопая в сугробах, я подобралась к нему и всмотрелась в родные глаза.

Ингвальд рвано выдохнул и прикрыл веки. Он, дурень такой, извинялся передо мной. Было бы за что!

— Сейчас, мой хороший, — шепнула, полностью игнорируя окрики односельчан. — Сейчас, потерпи немножко.

Я уже собиралась влить в него всю магию, что у меня была, но дар шёл слишком тихо и неохотно. Раны только выглядели страшно. Прихвостни Ормарра не смогли нанести серьёзного ущерба, лишь измотали моего дракона.

— Только не оборачивайся сейчас, ладно? — аккуратно провела ладонью по чешуе. — Я ничего с собой не захватила. Лучше возле дома…

Сама не знаю, почему вдруг подумала о такой мелочи. Просто облегчение накатило с такой силой, что все остальные мысли попрятались по углам, дабы не оказаться за бортом.

Я привыкла жить в страхе. За себя, за близких. Но такого ужаса не испытывала никогда. Лишь сейчас тело расслабилось, а глаза и нос защипало от подступающих слёз, которые словно ждали своего часа с первого дня нахождения в Драгонхолде.

Они застыли где-то глубоко, комом под рёбрами, и вместо них по телу прокатилась дрожь — мелкая, предательская, от кончиков пальцев до затылка. Будто я замёрзла изнутри. Колени внезапно стали чужими, мягкими, и если бы не горячая чешуя под ладонями, я бы просто осела в снег.

Облегчение оказалось не светлым. Оно было тяжёлым, оглушающим, как удар по голове. Мир на секунду стал слишком громким: ветер резал уши, люди кричали, снег скрипел под чьими-то сапогами.

И всё это проходило сквозь меня не задерживаясь. Я слышала, но не воспринимала. Видела, но не осознавала.

А потом начало всплывать.

Не мыслью — ощущениями.

Тёмный коридор Драгонхолда. Запах сырости и крови. Письма, написанные ровным почерком, за которым пряталась боль. Крик, который я тогда не позволила себе издать. Каждый раз, когда приходилось быть сильной. Каждый раз, когда нельзя было дрогнуть. Когда смотрели. Когда ждали. Когда надеялись.

Всё это поднималось теперь, медленно, как лёд, всплывающий со дна чёрной воды.

Грудь сдавило так, что стало трудно вдохнуть. Слишком много всего оказалось внутри, и я даже не знала, что ношу это с собой. Страх за отца. За сестёр. За людей. За него. За себя — где-то в самом конце списка, почти стёртое.

Я наклонилась ближе к Ингвальду, уткнулась лбом в его морду, делая вид, что просто проверяю дыхание.

На самом деле я пряталась.

Если бы я сейчас выпрямилась, посмотрела на всех этих людей, на кровь в снегу, на дым, на следы боя… что-то во мне могло треснуть окончательно. А так я держалась за его тепло, как за якорь, и позволяла этому шторму пройти сквозь себя, не разрушая снаружи.

Губы дрогнули, но голос остался ровным:

— Всё хорошо… слышишь? Всё уже хорошо.

Я не знала, кому именно это говорю. Ему, себе или той части меня, которая всё это время шла вперёд на одном упрямстве и, наконец, поняла, что можно остановиться хотя бы на мгновение.

В конце концов иногда ведь можно позволить себе маленькую слабость?

— Далия.

Или нет.

С трудом вернув конечностям подвижность и заставив себя выпрямить спину, я обернулась на того, кто меня окликнул.

Ульв. Конечно, кто же ещё.

Вот только, если присмотреться к его лицу, можно с лёгкостью понять, что сейчас не до колкостей. Лучший охотник деревни, способный неделями пропадать в лесах за пределами защитного круга и при этом возвращаться без единой царапины, был не на шутку перепуган.