Дочь севера. Исцеление дракона (СИ), стр. 41

— Пока не знаю, — ответил честно.

Ледяная Госпожа улыбнулась, задорно сверкнув глазами.

— Понял.

Сейчас она была просто девчонкой, и лишь я знал, какой она может быть. И больше всего радовало, что обе этих ипостаси предназначались лишь мне одному. Хранительница ледяного королевства, способная заставить всё внутри гореть огнём.

И с такой же наивностью она в упор не замечала, как хищник уже перестал наблюдать за ней из-за кустов и вовсю нарезал круги, примеряясь, за какой бок лучше укусить, чтобы забрать в свою берлогу.

— Как и хотела моя ледяная госпожа, — Далия вздрогнула, но не отпрянула даже тогда, когда я приблизился на практически непозволительное расстояние. Настолько, что мог запросто услышать её дыхание. — Будут ещё пожелания?

— Вот об этом я говорю! — успевший опостылеть голос резанул по ушам, разрушая магию, с таким трудом воплощённую.

Я поднял голову и едва не зарычал, увидев Матса, оставившего свой мерзкий палец прямо на нас. Ноздри его раздувались от гнева, а сам он трясся, как мелкая собачонка.

Жалкое зрелище.

И я был бы рад придержать зверя, нацепить на него ненавистную узду, если бы не следующие слова, вылетевшие из поганого рта:

— Неужели я один это вижу? Дочь вождя Саарг’хаи стала драконовской шлюхой!

Возмущённый возглас прокатился по толпе. Женщины моментально закрыли уши своим детям и постарались увести их в сторону.

Правильное решение.

Чертовски правильное решение.

И вот уже знакомый дурман, когда дракон берёт верх над человеческой ипостасью, на пальцах прорезаются когти, клыки становятся звериными, а желание рвать на части — неконтролируемым.

— Кажется, ты кое-что забыл, шелудивый пёс, — я даже не старался двигаться медленно. Никто не осмелился бы преградить мне путь, но этот поганец мог опомниться, а мне оно не надо. — Или мои слова для тебя — пустой звук?

Влюблённость и какие-то чувства я бы ещё простил, всё равно ему ничего не светит, но такое… Нет, здесь не было ничего светлого. Ублюдок сокрушался, что пост вождя племени уплывает из его рук.

Женитьба на наследнице титула дала бы ему неограниченную власть в этих местах, предоставила бы все возможности, позволила бы дотянуться до всего.

— И что ты мне сделаешь? — победоносно ощерился он, свято веруя, будто его кто-то спасёт.

— Что угодно, — холодно процедил Савей, не дав мне ответить на этот бессмысленный выпад. — Ты оскорбил мою дочь и считаешь, что позволю кому-то помешать? Я надеялся, что ты не посрамишь имени своего отца и станешь достойным членом клана, но, похоже, ошибся.

До Матса начала доходить вся прелесть ситуации, в которую он себя загнал. И всё же он обернулся на кого-то в толпе. В этом человеке без труда можно было вычислить отца, крайне недовольного поведением своего отпрыска.

Что ж… Саарг’хаи одобряют мои методы, тем легче. Дракон окончательно получил свободу.

— Ты не внял моему предупреждению и посмел оскорбить мою женщину.

Это было последнее, что он услышал, прежде чем одна моя рука сжала его горло, а вторая потянулась к распахнутому от ужаса рту.

Мой палец скользнул между зубами, раздвинув их, несмотря на рваный, хриплый вой, сорвавшийся с его связок. Матс попытался вырваться, дёргая руками, но я сжал горло сильнее — так, что его глаза вздулись, словно готовые выкатиться из орбит.

— Поздно рыпаться.

Я почти услышал треск, когда его нижняя челюсть поддалась моему усилию, разжавшись шире, чем предназначила природа. Слюна, вперемешку с кровью, потекла по подбородку.

Просунул когти внутрь, под самый корень языка, где ткань плотнее и грубее. Почувствовал пульс — частый, панический, отчаянный.

И дёрнул.

Матс захрипел, как подстреленный олень, когда его плоть мягкая и влажная рванулась мне навстречу, упираясь, скользя в пальцах. Она сопротивлялась, тянулась, словно мокрая верёвка. Потом короткое мерзкое хлюпанье и всё. Кожа и мышцы поддались.

Густая тёплая кровь хлынула по моему запястью, прожигая кожу, обдавая железом нос.

Я вытянул язык целиком — дрожащий, рваный, окровавленный лоскут. Ещё пару секунд он дёргался, но затем обмяк такой же отвратительной тряпкой, какой и был его владелец.

Матс затих. Не умер — хуже.

Хриплый звук вырвался из его рта, ставшего бездонной чёрной дырой, из которой толчками струилась кровь.

Я отпустил его, позволив осесть на колени, где он остался, захлёбываясь собственным страхом и слабостью.

Поднял окровавленный язык и, глядя ему в лицо, удовлетворённо оскалился.

— Теперь слушай внимательно, — процедил медленно. Так, чтобы этот выродок услышал. — Драконовской шлюхой зовут тех, кто неразборчив в связях. Возможно, ты мог бы подумать, прежде чем пустить в ход вот это, — потряс ошмётком прямо перед его лицом. — Но больше такого шанса тебе не представится.

Я бросил язык в костёр.

Он вспыхнул, зашипел, в нос ударил запах горелого мяса.

Матс завалился набок дрожащий, но живой.

На его месте я бы перерезал себе горло, но этот слабак даже не пытался побороться за то, чтобы не остаться калекой. Закономерный исход для труса, получившего излишнее доверие.

Глава 23

Далия

Всё произошло слишком быстро.

Едва я успела возмутиться, как над площадью раздался душераздирающий вопль, слушать который у меня не было сил. Я не могла позволить себе закрыть уши, поэтому лишь отвернулась и рвано выдохнула.

Я видела вещи и похуже, но несмотря на поведение Матса, я помнила его ещё совсем мальчишкой. Никто не ожидал, что из тихого парня вырастет нечто подобное. Многие осуждали меня за то, что привела дракона в наше гнездо, но никто не осмеливался сказать мне этого в лицо. Тем более, в таких формулировках.

Жалость тихонько пискнула что-то невразумительное, заглушаемая омерзением. Не к тому, что произошло, а к парню, которого все когда-то считали достойным. Ни один из наших мужчин не посмел бы распустить язык в присутствии женщин, и уж тем более не посмел бы оскорбить её. Даже если она виновата.

Но это бы не мой случай.

Матс корчился на земле от боли, а мои соплеменники даже не посмели шелохнуться. Они не только увидели неполный оборот дракона, но и столкнулись с результатом. Каждый увидел, что ненависть к этим существам влечёт за собой серьёзные последствия, стоит только дать ей волю.

А ведь Ингвальд предупреждал…

Пусть бывший друг и заслужил своё наказание, но долгие мучения ни к чему. Теперь он всю жизнь будет нести бремя молчания, и этого достаточно. Собравшись с силами, я прошла между людьми и уже собиралась исцелить глупого юношу, как в небе раздался рёв. Знакомый и чужой одновременно.

— Гасите костёр, — прорычал Ингвальд, с прищуром разглядывая облака и прислушиваясь к каждому шороху. — И спрячьтесь в погребах.

— Что происходит? — отец прикрыл веки и вслушался в шум ветра, как делал всегда во время опасности. — Не может быть…

Очень даже может, если один из наших с Ингвальдом преследователей оказался достаточно наблюдательным, чтобы заметить белые, развевающиеся по ветру волосы. Будь сейчас день, возможно, мы сумели бы увидеть в облаках силуэты.

— Нужно уходить, — прошептала я.

— Он призвал драконов? — Селли в ужасе округлила глаза.

Ах да, ещё одна старая сказка: если появился один дракон, то жди целый выводок. Рептилия же, да к тому же ещё и крылатая.

Вот только сейчас это было чем-то сродни злому року. Ну, почему эти крылатые твари объявляются в самый неподходящий момент?! С другой стороны, можно ли хоть какой-то момент назвать подходящим для такого?

Леденящие душу звуки повторились, но теперь уже чётче и громче. Оцепенение слетело с толпы так же быстро, как лавина сходит с гор. Никто из присутствующих ни разу не видел дракона вблизи, а кто-то не мог увидеть даже силуэта в силу того, что никогда не покидал деревни. Именно поэтому паники и лишней суматохи не было. Тревога сгустила воздух, но даже при этом все принялись спокойно покидать площадь. Глядя на то, как закрывались двери домов и гасились свечи, я поняла, что кое-чего мы всё же не учли: