Нежеланный жених (ЛП), стр. 27

Отец берет полотенце и вытирает руки, его суровый взгляд все еще сверлит меня, пока по моему лицу текут слезы. Я растираю горло, вдыхая как можно больше воздуха.

— Если я еще раз услышу, как ты называешь себя моей дочерью, наказание будет суровым. Знай свое место. — Он перешагивает через меня, пока я отползаю в ближайший угол, обхватив колени руками и глядя на них обоих. — Бесполезная, тупая девчонка. Жаль, что ты не сдохла вместе со своей матерью в той ванне.

Я судорожно вдыхаю воздух, когда на первом этаже что-то падает и разбивается. Потирая горло, я дорожу каждым вдохом. Как я поняла в этой жизни, право дышать дано нам не всегда.

Я больше не беспомощная восьмилетняя девочка, и как бы отец ни любил мне угрожать, сейчас он ничего не может мне сделать. По крайней мере, пока на моем пальце кольцо Ориона.

И к тому же, он уже заплатил за бабушку, так что даже если он прекратит финансирование, у меня скоро будет тот миллион от щедрой компании, чтобы спасти ее. В любом случае, мне не придется зависеть от всех этих мужчин в моей жизни ради спасения бабушки, так что я проигнорирую и эти сообщения тоже.

Пусть храбрится перед Орионом, хотя мой отец — трус. Все тираны — трусы, которые никогда не посмеют противостоять кому-то сильнее себя, предпочитая охотиться на слабых. Это одна из вещей, которые мой терапевт объяснил мне на сеансе.

Я возвращаюсь в комнату и оставляю телефон там, не желая больше читать расстраивающие сообщения.

— О боже, — произносит одна из горничных, и я тороплюсь вниз по лестнице, где Анна подбирает осколки разбитой тарелки. — Миссис Райт. — Она кивает мне и нервно косится в сторону гостиной. — Ужин еще не подан. Возможно, вам стоит подождать наверху, пока мы не будем полностью готовы.

— Леон сказал мне, что всё готово. — На ее лице проступает паника, поэтому я добавляю: — Все в порядке. Я подожду на террасе.

Мои глаза расширяются, когда она хватает меня за локоть, не давая войти в гостиную.

— Может быть, вам стоит подождать Матильду. Она отдыхала наверху и должна спуститься с минуты на минуту.

Персонал ведет себя странно почти всегда, но это уже чересчур даже для них.

— Все хорошо, Анна. Расслабься. — Я высвобождаю руки и улыбаюсь, надеясь снять ее напряжение. Наверное, она переживает из-за фарфоровой тарелки. Бог знает, как Матильда реагирует на подобные происшествия. — Просто позовите меня, когда ужин будет готов.

Я прохожу через гостиную на террасу и спускаюсь по мраморным ступеням к фонтану Ориона. По пути мои пальцы скользят по лепесткам орхидей, я гадаю, не сорвать ли несколько штук для своей комнаты. Я ненавижу вырывать цветы из их естественной среды, но в то же время этому темному замку, пропахшему холодом, просто необходима капля красоты.

И хотя розы прекрасны, я бы очень оценила смену обстановки. Я наклоняюсь, чтобы вдохнуть аромат белой орхидеи, когда глубокий, хриплый голос заставляет меня замереть.

— Диана в саду Ориона, какое интересное зрелище. — Я смотрю в сторону и цепенею при виде красивого незнакомца, который склоняет голову набок. Он пробегает взглядом по моей фигуре, крутя зажигалку в пальцах. — Я бы сказал, что это поэтично, если бы не тот факт, что она его убила. Это портит всю поэтичную хрень.

Выпрямившись, я изучаю мужчину. Темные волосы до плеч, загорелая кожа. Глаза разного цвета — один карий, другой серый, и почему-то оба цвета на нем выглядят жутко, будто сам взгляд предупреждает держаться подальше. Кожаные сапоги, черные джинсы и рубашка, подчеркивающая мускулистую, но поджарую фигуру. Шея, предплечья и грудь покрыты разнообразными татуировками, дополняющими опасную энергию, которая исходит от него в избытке. Я так ошеломлена видом этого незнакомца, что отвечаю не задумываясь.

— Существует много разных мифов об Орионе. Не думаю, что стоит винить Артемиду в том, что с ним случилось.

Он усмехается, еще раз подбросив зажигалку, прежде чем щелкнуть ею и уставиться на пламя. Должно быть, оно обжигает его, судя по покрасневшей коже на большом пальце.

— Ах, женщины. Вы предпочитаете романтизировать мифы вместо того, чтобы принять простой факт. Богини тоже могли быть жестокими. На самом деле, они находили в этом упоение. Что делает их еще более привлекательными для масс.

Проходит мгновение.

— Эта мысль, должно быть, пугает.

— Почему она должна пугать? — спрашиваю я, делая осторожный шаг назад, когда в его глазах вспыхивает нечто злобное. Жизнь с жестоким братом научила меня осторожности.

Он закрывает зажигалку, пожимает плечами и делает шаг ближе, пока я отступаю дальше.

— Потому что женщин учат быть хорошими девочками, которые должны следовать правилам и получать за это награды. Когда правда в том, что… они не получают ничего, тратя жизнь на погоню за идеальными образами. Богини же жили так, как хотели, и устраняли любого, кто вставал у них на пути. И их никогда за это не наказывали. Это определенного рода власть, которой хочется обладать, но которой редко достигают в реальной жизни. — Он подмигивает, и мне становится холодно. — Артемида — воплощение этого определения. Жила свободно, отомстила за мать, добилась от Зевса обещания никогда не выдавать ее замуж и сбежала от одержимости Ориона ею. Или так говорят мифы.

Я не уверена, понимает ли он сам, что, черт возьми, только что сказал, но опять же — спор с незнакомцем не является моим приоритетом. Он продвигается еще немного вперед, и я задаю вопрос, надеясь задержать его, и оглядываюсь в поисках персонала, который обычно выскакивает из каждого угла, но сейчас никого не видно.

— У вас есть другая теория?

— Ей нужен был мужчина на ее собственных условиях. Думаю, Зевс, как ее отец, исказил ее взгляды на отношения, но одержимый охотник? Готов поспорить, она могла бы с этим жить и приняла бы его. Почему мы вообще обсуждаем мифических богов так, будто они люди? Ее брат не смог этого принять, что доказывает: никто в этой жизни не портит тебя сильнее, чем собственная семья.

— Эти теории даже не пользуются популярностью. Она была богиней-девственницей, которая ускользала от мужчин, жаждущих завоеваний или власти. Она никогда не была влюблена ни в одного из них.

— Тебя назвали в ее честь. Изучи вопрос получше, дорогая, и посмотри, что она представляет на самом деле.

Я не знаю, что на это ответить, поэтому молчу.

— Знание — сила. И поверь мне, она тебе понадобится. — Он указывает на мое кольцо. — Ношение этого делает тебя мишенью для злобных людей, и лучше иметь наготове эпичные ответы для них.

Что за бред?

— Кто вы такой? — наконец спрашиваю я.

— По сообщениям в прессе, ты проще некуда, — шипит он сквозь зубы. — Они лжецы. Ты очень красива. Что делает всё это еще интереснее.

Почему-то его так называемый комплимент звучит скорее как насмешка.

— Кто вы такой? — повторяю я, прочистив горло и выпрямившись. Почему я должна бояться какого-то случайного парня в своем — на данный момент — доме?

— Мое второе имя — Актеон. Больше тебе ничего знать не нужно.

Это имя кажется знакомым. Честно говоря, существует столько версий этих мифов, что новую историю можно придумывать каждый раз.

— Актеон? Тот самый печально известный герой, который навлек на себя гнев Артемиды, потому что подсмотрел за ней во время купания? В наказание она превратила его в оленя, и его собственные псы разорвали его на части?

Его взгляд темнеет.

— Можно и так сказать. Чертовски раздражающее имя, если спросишь меня. Умирать из-за собственной слабости — не лучший путь.

Ладно. Все становится еще страннее.

— Что вы здесь делаете?

— Пришел повидаться с тобой, конечно. — Я хмурюсь. — В каком-то смысле, Артемида стала причиной того, что и Актеон, и Орион встретили свою печальную участь. Всегда нужно изучать врага, чтобы знать, чего ожидать. Мифы учат нас осторожности не просто так, а те, кто их игнорирует — глупцы, обреченные на провал и повторение истории раз за разом.