Связанные (ЛП), стр. 8

Я выхожу, шагая по коридорам и надеясь, что мой дядя меня не заметит.

Когда я делаю глоток воды из фонтанчика, я слышу его слова.

— Ты имеешь полное право злиться, Сэйдж.

Я вытираю рот и смотрю, как он приближается. Он одет в темно-синюю футболку «Тандер», которая обтягивает его грудь и бицепсы, легко привлекая мое внимание и замедляя мои мысли, прежде чем я сознательно возвращаю их к реальности.

— Ты помнишь мое имя?

Он смотрит на меня пустым взглядом.

— Перестань. Прости, что дал тебе неверный номер. В тот вечер я был напряжен, а, как ты знаешь, мне не везет с женщинами.

Когда он откидывает влажные волосы, прилипшие ко лбу, я вдруг начинаю изучать черты его лица. Карие глаза, прямой нос и нижняя губа, более пухлая, чем верхняя, легко сливаются воедино. На него невозможно не смотреть. Жаль, что хоккеистам приходится носить шлемы, которые мешают фанатам видеть их лица. Может, мне стоит начать сбор подписей?

— И я всегда очень осторожен. Давать номер Мейсона — это теперь для меня как вторая натура.

Вдруг я чувствую себя ужасно за то, что набросилась на него, хотя это было мерой предосторожности. Я не так сильно слежу за хоккеем, как Шон, который знает все о игроках и их истории, так что это выходит за рамки моей компетенции — которая и без того не слишком велика.

— Я не буду преследовать тебя, — наконец говорю я.

— Я и не думал, что ты будешь меня преследовать, но это привычка, — он достает телефон из кармана спортивных штанов. — Вот. Набери свой номер и позвони себе.

Я отворачиваюсь. Это так унизительно. Заставить парня пожалеть меня, а потом запугать его, чтобы он дал мне свой номер, — это новое дно для меня.

— Не нужно. Я понимаю и не хочу навязываться.

— Я хочу твой номер, и я хочу пойти с тобой на свидание.

Так же он говорил и в прошлый раз.

— Уверен, что это не одноразовый телефон?

Он не смеется, когда протягивает мне свой мобильник. Хихикая, я набиваю свой номер и звоню на свой телефон.

— И даже не думай теперь раздавать его кому попало, — замечаю я. — Если только они не очень привлекательные.

— Я думал, ты не любишь хоккеистов.

— Похоже, для тебя я сделала исключение.

Он поднимает глаза от телефона с легкой улыбкой.

— Тогда нас таких двое.

Глава 5

Элиас

Осталось всего несколько недель до того, как мир хоккея погрузится в суматоху подготовки к плей-офф Кубка Стэнли, в котором никто не ожидал увидеть «Торонто Тандер» после неудачного прошлогоднего сезона. Давление растет, потому что главным козырем Мейсона для меня был мой средний показатель голов в университете Далтона. Он был одним из самых высоких в НАСС, и ни для кого не секрет, что «Тандер» рассчитывал на мою способность повторить этот результат для них. Однако в моей нынешней ситуации все это кажется невозможным, и взгляды, устремленные на меня, давят тяжелым, неумолимым бременем.

К моему удивлению, даже несмотря на реальную возможность обмена, висящую над моей головой, сегодня мои мысли не заняты дорогой к финалу. Я думаю о сообщении, которое отправил Сэйдж в начале этой недели о нашем свидании. Ничего хорошего из этого не выйдет, даже если технически это ради благотворительности, потому что, если нас увидят вместе, она станет еще одним достижением в моем очень публичном списке любовных похождений. Однако я остаюсь верным своему слову и надеюсь избежать повторения ситуации в раздевалке. Я договорился о свидании с помощью Мейсона, и она согласилась встретиться сегодня.

— Ты хорошо выглядишь, — говорит Эйден, направляясь на кухню и открывая холодильник, чтобы взять упаковку апельсинового сока. Его взгляд задерживается на мне, когда я надеваю туфли у входной двери.

— Я ухожу. Не жди меня.

— Уходишь? — он давится соком и ударяет себя кулаком в грудь.

— К Сэйдж, — поясняю я. Он улыбается с понимающим выражением лица. Я закатываю глаза и ухожу, пока он не начал злорадствовать.

До ресторана ехать недолго, и когда я поднимаюсь наверх, хозяин проводит меня в пустой зал.

Когда на часах пробивает полседьмого, а официантка бросает на меня сочувственный взгляд, я уже уверен, что она не придет, но звон лифта отвлекает мое внимание от наручных часов.

Сэйдж одела простую лавандовую блузку и черные джинсы, а моя рубашка с пуговицами и классические брюки кричат о том, что я слишком старался. Прошло уже несколько лет с тех пор, как я был на свидании, но уверен, что не так уж растерял хватку. Моя нервозность и заразительная уверенность Сэйдж сильно контрастируют на фоне друг друга.

Когда наконец меня замечает, она улыбается мягкой, легкой улыбкой, которая говорит мне, что эта девушка действительно не злится на меня. Она могла бы с легкостью отвергнуть меня и засунуть в ящик со всеми своими стереотипами о хоккеистах, ведь я не сделал ничего, чтобы опровергнуть их.

Она оглядывает ресторан и вид на город под нами. Не могу понять, впечатлена ли она.

И хочу ли я вообще ее впечатлить?

Ее взгляд падает на мою одежду, затем возвращается к моему лицу.

— Где все?

— Что?

— Другие гости, — говорит она, наклоняясь в сторону, чтобы заглянуть за стену, как будто они прячутся от нее. Вращающийся ресторан делает полный оборот за семьдесят две минуты. Это самое высокое свободно стоящее сооружение в мире, и здесь готовят отличную еду. А еще здесь невозможно забронировать столик в такие сжатые сроки, но с помощью Мейсона мы решили эту проблему.

— Здесь только мы, — объясняю я.

— Да, потому что ты арендовал все помещение, — она смеется, но ее улыбка быстро исчезает, когда она замечает мое бесстрастное выражение лица. — Ты серьезно?

Я пожимаю плечами.

— Подумал, что так будет удобнее для нас обоих.

— Почему? Сомневаюсь, что кому-то будет до нас какое-либо дело, — она смотрит на меня с укором.

Это никогда не было приятной темой для разговора.

— Я всегда осторожен. С того момента, как моя популярность возросла, у меня нет ни минуты покоя.

Есть еще несколько новичков, которых постигла почти та же участь, но ни о ком из них не пишут клеветнические статьи для поднятия просмотров. Все они находятся в длительных отношениях, поэтому я стал идеальной мишенью.

Я отодвигаю ее стул и сажусь напротив нее. Тихая классическая музыка, играющая в ресторане, смягчает напряжение между нами. Когда наконец подходит официант, мы оба выпрямляемся, устремляя свое внимание на него.

— Устрицы, — говорит он, ставя тарелку между нами.

Когда он уходит, снова наступает тишина, и на секунду я думаю, что так пройдет весь вечер. Затем Сэйдж съедает устрицу и бросает ракушку на тарелку с громким стуком. Она пристально смотрит на меня.

— Ладно, не спрашивай меня, какой мой любимый цвет или что-то в этом роде. Расскажи о своих самых сокровенных секретах, — она кладет локти на стол и опирается подбородком на руки.

Я ошеломлен и не знаю, что ответить. Или с чего начать. Сэйдж долго смотрит на меня, терпеливо ожидая.

Затем она вздыхает.

— Ладно, я начну. В мое детство родители употребляли наркотики, названия которых я даже не могу произнести, в каком-то темном переулке, и оставили меня и моего младшего брата-диабетика на произвол судьбы. Сейчас они в бегах за участие в продаже незаконных наркотиков, поэтому я не видела их уже много лет. Но моя жизнь сложилась довольно неплохо, и теперь я много знаю о диабете первого типа и семейном праве на случай, если кто-то решит бросить мне вызов. Твоя очередь.

Поток информации застает меня врасплох, но Сэйдж выкладывает все с такой легкостью, что я завидую ее небрежности в том, как легко она делится подробностями своей жизни.

Я потягиваю воду, обдумывая ее слова.

— У тебя действительно нет секретов, да?