Связанные (ЛП), стр. 26

Тяжесть его руки, чистый запах мыла и ровный ритм его сердца у меня за спиной успокаивают меня. Секунду назад я не могла бы заснуть, но, лежа в его объятиях, я боюсь признать, что мое выдуманное лекарство может сработать.

— Ты всегда пахнешь ванилью, — слышу я его голос в своих волосах. У меня мурашки бегут по коже.

Я неловко смеюсь, не зная, что именно происходит между нами в данный момент. Это приглашение? Ваниль — это кодовое слово? Мне снять одежду?

Я слышу только его довольный вздох, как будто мой лосьон для тела наложил на него какое-то заклятие.

— Спишь? — спрашиваю я.

Наступает долгая пауза, прежде чем он сдвигается, чтобы прижать меня к себе.

— Пытаюсь.

— О.

Он вздыхает, и мне это не особо нравится.

— О чем думаешь?

Я бы сделала что угодно, лишь бы избежать всей этой неловкости, но Элиас, похоже, совершенно нормально относится к нашей ситуации.

— Ни о чем. Тебе лучше поспать. То, что я страдаю бессонницей, не значит, что ты тоже должен.

— Я не сплю, — мое долгое молчание подталкивает его продолжить. — Кошмары не мучают меня каждую ночь.

Мои уши навостряются, как у возбужденной собаки.

— Кошмары?

— Раньше они редко мне снились, но с тех пор, как я попал в лигу, все стало только хуже. Теперь они снятся, когда я испытываю стресс.

Обниматься и раскрывать свои самые сокровенные секреты так не похоже на Элиаса, что у меня возникает желание повернуться и убедиться, что это не просто очень теплый робот лежит позади меня.

— Ты с кем-нибудь это обсуждал? Шону тоже они снились, и детский психолог очень ему помог.

— Нет. Я не хочу, чтобы мои родители знали и чувствовали себя виноватыми.

Я стараюсь не сказать ничего, что могло бы его обидеть, но не могу сдержаться.

— Это не совсем справедливо по отношению к тебе. Весь этот дополнительный стресс для твоего организма может навредить твоей игре в хоккей.

Вместо того, чтобы отстраниться, как я ожидала, он уткнулся лицом в мои волосы.

— Наверное, да.

Судя по его тону, полагаю, что разговор закончен, но даже когда мои глаза начинают закрываться, я спрашиваю:

— Тебе это тоже помогает? То, что рядом с тобой кто-то лежит.

— Не знаю. Для меня это впервые, — отвечает он.

— Ты никогда не спал с кем-то просто так?

— Никогда. Но начинаю думать, что ты всегда будешь исключением.

Глава 15

Элиас

Я сжег три блина за десять минут.

Очистив сковороду, я выбросил обугленные блины в мусорку и снова замесил тесто.

Обычно готовка меня успокаивает, но сегодня это не сработало, потому что я со вчерашнего вечера весь на нервах.

Я до сих пор чувствую холодные ступни Сэйдж на своих икрах. Она только несколько минут ерзала в моих объятиях, а потом уснула. Не знаю, сколько времени у нее обычно на это уходит и помог ли я ей, но рад, что она отдохнула. Она должна больше отдыхать с таким количеством занятий и прослушиваний. Но в результате вчера ночью я так и не смог заснуть. Не тогда, когда чувствовал ее повсюду.

Когда ее тело прижималось к моему, а наш разговор снова и снова прокручивался в моей голове, я не заметил, сколько времени прошло. Вскоре наступило утро, и свет из-за дерьмовых занавесок проник в комнату. Я заказал плотные шторы, как только вылез из постели.

Я как раз выкладываю на тарелку первый получившейся блин, когда Сэйдж входит в кухню. Еще рано, поэтому я удивлен, увидев ее, ведь ни Эйден, ни Саммер еще не проснулись. Эйден и я должны выйти через час, потому что у нас сегодня вечером игра в Тампе.

Сэйдж выглядит немного растерянной и замирает, когда замечает меня. Ее взгляд скользит по моему торсу. Мне нужно было надеть футболку, но я не хотел будить ее, открывая скрипучую дверцу шкафа.

Она потирает глаза, и воротник моей футболки сползает с одного плеча, обнажая ее гладкую кожу. Она выглядит одновременно отдохнувшей и растрепанной, и я отворачиваюсь, как раз вовремя, чтобы спасти еще один блин от пригорания.

— Садись. Я принесу тебе тарелку, — говорю я.

— Не относись ко мне как к гостю, Элиас. Я могу сделать это сама, — упрекает она.

Затем звук открывающихся шкафчиков становится единственным шумом на кухне, кроме стука моего сердца. Я стараюсь не смотреть, как она на цыпочках ищет нужный шкафчик.

Эйден и я довольно высоко убираем посуду, потому что здесь живем только мы, но, видя, как Сэйдж с трудом дотягивается до нее, я понимаю, что, возможно, стоит ее переложить. Я даю ей возможность самой попробовать ее достать, пока она не поднимает ногу, чтобы залезть на столешницу. Я уменьшаю огонь на плите, чтобы подойти к ней сзади.

Она спотыкается и падает мне на грудь. Я обнимаю ее рукой, чтобы взять стопку тарелок.

— Я могла бы дотянуться до них сама, — бормочет она, тяжело дыша.

— Думаю, ты хотела сказать «спасибо».

Она поворачивается, и ее взгляд встречается с моим, задерживаясь на мгновение.

— Спасибо, Элиас.

Я киваю, понимая, что ее слова относятся не столько к помощи с посудой, сколько к прошлой ночи. Я отрываю взгляд от ее глаз и сосредотачиваюсь на раскладывании еды.

— Блинчики что, улыбаются? — спрашивает она, удивленная. Я даже не заметил, как это сделал, потому что так привык готовить их для ребят из Далтона, что делаю это на автопилоте. Киан предложил бы что-нибудь непристойное, и я бы всегда потакал ему, добавляя шоколадную крошку.

Она сияет, когда я следую за ней к столу и сажусь напротив нее. Прежде чем я успеваю взять кленовый сироп, чтобы полить им блины, она хватает его.

— Дай мне.

Она переворачивает бутылку, чтобы нарисовать завиток, но промахивается, и сироп покрывает мой большой палец.

Сэйдж расширяет глаза, изучая мое бесстрастное выражение лица в ожидании какой-нибудь реакции, но я не реагирую. Я только смотрю прямо на нее.

— Что? Хочешь, чтобы я его облизала? — в ее голосе слышится поддразнивание, которое посылает волну жара прямо в мой пах. Она смотрит на мое горло и с удовольствием наблюдает, как поднимается и опускается мое адамово яблоко, выдавая мои мысли.

Затем, в момент, который можно объяснить только моим недосыпом, я поднимаю руку и держу ее между нами на столе. Мой большой палец находится в нескольких сантиметрах от ее губ, приоткрытых от удивления, и между нами повисает молчаливый вызов. В комнате так тихо, что слышно, как капает вода из крана на кухне.

Она наклоняется вперед, и блефует она или нет, единственное, что я знаю наверняка в этот момент, — это то, что я действительно в заднице. Сэйдж берет мой большой палец в рот и обхватывает его губами. Она мычит, когда ее горячий язык касается сиропа, и вылизывает его дочиста, прежде чем взять его еще глубже.

Наши глаза встречаются.

Ее розовые губы складываются в букву «О» вокруг моего большого пальца, заставляя всю кровь в моем теле устремиться вниз.

Я крепко сжимаю челюсти, чтобы не издать стон.

Затем в коридоре скрипят дверные петли, и Сэйдж отстраняется, отпуская меня с хлюпом, как раз в тот момент, когда Эйден и Саммер входят в столовую. Я опускаю руку обратно на обеденный стол.

Эйден без слов направляется на кухню, вероятно, чтобы приготовить чай для Саммер, которая садится на стул рядом с Сэйдж и восклицает:

— Блинчики!

Саммер особенно заинтересована в том, чтобы сблизиться с моей фальшивой девушкой. Но даже когда Сэйдж ведет с Саммер полноценную беседу, сидя за обеденным столом, я вижу, как покраснела ее шея и как более глубокий румянец заливает ее грудь.

Я едва могу двигаться от того, как сильно я возбужден. На протяжении всего завтрака она ни разу не смотрит на меня, а я не могу отвести от нее глаз.

Сэйдж 1, Элиас 0.