Связанные (ЛП), стр. 15

Я пытался позвонить Сэйдж, чтобы извиниться, но звонки переходили прямо на голосовую почту. Я ясно дал понять, что сожалею о том, что сказал что-то, что ее обидело. Но ее посыл громок и ясен, и молчание заставляет меня чувствовать себя еще хуже. Последнее, чем я хочу быть, — это парнем, который заваливает голосовую почту и преследует девушку, потому что она его игнорирует. Если бы она хотела поговорить со мной, она бы позвонила.

— Думаю, я облажался, — выпаливаю я.

Эйден поворачивается, чтобы посмотреть на меня, но я по-прежнему сосредоточен на дороге.

— Как именно?

— Я обидел кое-кого.

Он выдыхает длинный вздох, все еще глядя на меня. Вероятно, подозревая, о чем идет речь.

— Ты извинился?

— Она не хотела меня слушать, — слово «она» вырвалось у меня, прежде чем я успел его остановить, но понимаю, что он и так уже догадался, что речь идет о девушке. Иногда он читает мои мысли.

— Ты пробовал послать ей цветы? Я знаю идеальный вариант.

Я бросаю на него взгляд.

— Цветы не исправят ситуацию, и я даже не знаю, стоит ли ее исправлять. Я, наверное, больше не увижу ее.

— Она племянница генерального менеджера. Ты ее еще увидишь, — говорит он с уверенностью.

Я невольно издаю смешок, смешанный с насмешкой. Чертов телепат. Прежде чем я успеваю решить, что лучше — цветы или воздушный шар с извинениями, на консоли автомобиля зазвонил телефон.

— Почему ты еще не здесь? — по высокому голосу Мейсона становится понятно, что он в панике. — Маркус хочет поговорить с тобой, а пресс-конференция через тридцать минут. Молись, чтобы в понедельник утром не было пробок.

Упоминание нашего генерального менеджера заставляет меня нервничать, и Эйден бросает на меня взгляд.

— Он хочет поговорить со мной? — спрашиваю я.

— Срочно.

Я сглатываю.

— А зачем нужна пресс-конференция?

Мейсон громко вздыхает.

— Ты отказался от трех интервью после игры, а значит сегодня должен будешь все наверстать. Это обязательно.

Я вешаю трубку, ругаясь, когда выезжаю на оживленную автомагистраль. Мейсону повезло, что мы друзья и он отличный агент, иначе я бы давно уволил его за то, что он мне надоедает.

На арене мы направляемся туда, где проходят пресс-конференции и где находится офис Маркуса Смита-Бомонта.

Эйден направляется к своему агенту, стоящему у двери конференц-зала, рядом с очень нервным Мейсоном, который машет мне рукой, чтобы я вошел в офис нашего генерального менеджера, и тычет в циферблат часов.

Я стучу, и дверь со скрипом открывается.

— Вы хотели меня видеть?

Генеральный менеджер указывает на стул напротив себя. На деревянном столе лежит стопка бумаг, которые он листает. Его пиджак висит на вешалке, а рукава закатаны. Маркус скрещивает руки перед собой.

— Я уже видел такое, знаешь ли. Много раз, — под его спокойной внешностью кипит гнев. — Богатый парень из Лиги плюща, который попадает в профессионалы, не пошевелив и пальцем.

Несмотря на то, что я слышал это описание бесчисленное количество раз, меня беспокоит, когда он говорит это с оттенком отвращения в голосе.

— Уверен, вы видели мою статистику. Я здесь не благодаря связям, сэр.

Он дает мне договорить, прежде чем откинуться на спинку кресла.

— Твоя статистика не имеет никакого отношения к тому, заслуживаешь ли ты быть здесь. Я слежу за развитием каждого игрока на протяжении всего сезона, и за то короткое время, что ты здесь, ты не показал никакого прогресса.

Когда я открываю рот, чтобы что-то сказать, чтобы либо защитить себя, либо пообещать, что я буду стараться изо всех сил, чтобы стать лучше и вернуться к тому Эли, который мог превзойти всех других игроков НАСС, он поднимает палец, чтобы остановить меня.

— Я не звал тебя сюда, чтобы обсуждать твои способности. Доказательства на лицо, и с тех пор, как ты здесь, лучше не стало, — он не отрывает от меня взгляда, произнося следующие слова: — Я поговорил с руководством, и они согласны дать тебе шанс улучшить свои показатели до конца регулярного сезона.

Он выглядит не слишком довольным их ультиматумом. У меня такое ощущение, что он хоть сейчас готов подписать документы о моем трансфере, но руководство организации, видимо, все еще видит во мне какой-то потенциал. Это не стало для меня сюрпризом. Я надеялся отложить эту беседу, но, учитывая, как плохо я играю, это было неизбежно. Опустив голову и уставившись в пол, я киваю. Я не могу произнести ни слова.

Когда он встает и направляется к двери, я следую за ним.

— Эли, — говорит он, останавливая меня. Вместо сочувственного взгляда, на который я ошибочно надеялся, Маркус оглядывает меня с ног до головы. — Я слышал, что погода в России достаточно суровая. Советую попросить родителей купить тебе пальто.

Он закрывает за мной дверь. Оскорбление, намекающее на трансфер в европейскую лигу, раздражает меня больше всего.

— Эли! — шипит Мейсон.

Он стоит в конце коридора, все еще ожидая у дверей конференц-зала, когда видит меня. Он перестает ходить взад-вперед и машет мне рукой. Эйден, стоящий рядом с ним, качает головой. Уверен, он понял, что Маркус не сказал мне ничего хорошего.

— Кроуфорд, хочешь присоединиться? — спрашивает Мейсон. Он начинает смахивать несуществующую пылинку с моего пиджака.

Это не официальное мероприятие, но перед игрой нас хотят видеть в костюмах.

— Черт, нет.

Я шепчу «придурок», а Эйден показывает мне средний палец и уходит за угол в раздевалку.

Мейсон перестает счищать ворсинки.

— Будь осторожен, у них куча вопросов, так что употребляй фразу «без комментариев» с умом.

— С умом?

— Вообще ее не говори.

С высоко поднятой головой я готовлюсь к тому, что на меня будут направлены все камеры и глаза в комнате, и подхожу к микрофону. Слова Маркуса ложатся на меня тяжелым грузом, и даже когда пытаюсь выбросить их из головы, я не могу сосредоточиться на чем-либо еще.

Затворы камер щелкают, репортеры перебирают свои заметки, и начинается болтовня.

— Эли, что ты собираешься предпринять, чтобы улучшить свои шансы забить гол в будущих играх?

— Вы всегда показывали высокие результаты как игрок в университете и на юниорском чемпионате мира. Как вы сохраняете мотивацию, когда за всю свою карьеру в НХЛ не забили ни одного гола?

— Отвлекает ли вас ваша личная жизнь вне льда от достижения успеха в преддверии плей-офф?

Я поправляю воротник рубашки, повторяя один и тот же ответ на каждый вопрос.

— Я стараюсь не высовываться и не отвлекаться на посторонний шум. Я каждый день совершенствую свою игру, чтобы положить конец этой засухе в забивании голов.

Пока это не срабатывает, но с ультиматумом, висящим над моей головой, у меня нет выбора. Я ухватился за свою мечту, и всего через несколько недель могу потерять ее навсегда. В моей голове раздается высокий звук, похожий на свист чайника, который вот-вот закипит.

Мое сердце забилось чаще, когда женщина в синем платье задала вопрос, которого я так боялся и которого все ждали.

— Вы можете сказать что-нибудь по поводу недавних статей о вас в популярных СМИ? Хотели бы вы прояснить какие-либо сплетни о ваших личных отношениях с девушкой недели?

Девушка недели.

Глупая, наивная часть меня думала, что меня не спросят об этом, но СМИ всегда побеждают. Слова того первокурсника из Университета Торонто звенят в моей голове, и я сжимаю челюсти. Они вторглись в мою частную жизнь. Это последний раз, когда я хочу слышать об этой херне или когда меня называют плейбоем, который сидит на большой куче денег и женщин, не принося никакой пользы своей команде.

Я стиснул зубы.

— Задача СМИ — придумывать истории, а у меня нет времени обращать внимание на каждый заголовок.

— Но ваши поклонники обращают внимание, — не сдается она. — Вы явно знаете, как выбирать девушек, — это вызывает смех в комнате. Я не читал об этом, поэтому их смех меня нервирует.