Волчий клан 2 (СИ), стр. 37

— Хэ́мэра минэ́ и́сэ тюнха́нэй! — прокричала Инесса в лесной чаще. Слова отозвались эхом, спугнули стайку птиц.

Это звучало подобно зловещему пророчеству. «День месяцу равным оказывается»! Без сомнения, это могло означать только одно: за каждый день в Бездне здесь, в нормальном мире, пройдет месяц!

Даже если Лютиков разделается с графом Челищевым за сутки, ждать его возвращения стоит не раньше чем через месяц. Месяц! Целый месяц холодных простыней и неопределенности!

И это в лучшем случае. Что если Лютиков задержится там на неделю⁈ Пройдет… полгода. Инесса всхлипнула.

А как он вернется⁈ Это Бездна, а не соседний городок. По легендам, в Героический век в Бездну ссылали магов в качестве высшего наказания. Бессрочная ссылка без права на возвращение. Попробуй еще вернись оттуда! Это только чернокнижники бегали туда-сюда.

День будет идти за днем, а она даже не будет знать, жив ли Георгий. Пусть надежда никогда не покинет ее, но Инесса, знала, что каждый день будет взращивать отчаяние.

А если он вернется только лет через десять⁈ Для него там пройдет сотня дней, а она уже утратит первую молодость, ей пойдет четвертый десяток! Будет ли он так же рад ей? А если через двадцать…

А он даже не знает этого! Оставалось надеяться, что Лютиков поторопится.

Инесса перевела дух.

Лютиков справится. Найдет графа. Да, справится с магом седьмого ранга. Преодолеет все тяготы Бездны. Найдет способ вернуться.

Каждое это утверждение казалось невероятным. Такое не под силу обычному человеку, не под силу магу. Но если Лютиков сделает это…

А он сделает.

Инесса захотела накинуться на него, обхватить руками и ногами, впиться в его губы, прижаться животом, ощущая отклик, и выть как волчица, верещать как безумная течная сука! Странным образом это придало ей капельку спокойствия.

Она будет ждать его хоть десять лет, хоть сто! А если потеряет терпение, то сама отправится в Бездну, даже если для этого придется принести Катапинону в жертву селянку! Все будет хорошо!

Эмоции подхлестнули магию, конь рвался вперед, приближая ее к отцу.

Бросаясь в глотку чудовища, не ожидаешь ничего приятного, так что эффект портала не стал для меня сюрпризом.

Ничего общего с порталом, которым я воспользовался когда-то со Свиридовым.

Ощущение было такое, словно я нырнул в море, но не поднялся на поверхность: толща воды надавила сверху, меня засосало в пучину, расплющило чудовищным давлением, верх и низ поменялись местами, меня закружил аттракцион, а затем внезапно все прекратилось — меня вышвырнуло.

Я вывалился в неведомое пространство. Первое, что заметил, — особый запах другого мира.

Еще будучи человеком в прошлой жизни, я чувствовал, как по-разному пахнут города даже в пределах одной страны, не говоря уж о загранице. Или взять к примеру запах, закрепившийся в детских воспоминаниях: он несет с собой ощущение определенного периода жизни.

Здесь пахло по-особому. Другой мир, чуждый тому, где я родился, и тому, куда попал после смерти. Запах других органических соединений, другой песок, другой воздух. И над всем этим главенствовал мерзкий запах серы и кислоты, от которого свербило в носу. Для волколака в третьей форме это был удар молотом по башке!

Вместе с тем была тонкая узнаваемая нотка: так пахнет летний вечер в городе, когда ты зашел в квартал, где открыт канализационный люк. А еще запах пыли, теплого асфальта, смога, выброса с металлургического завода, выхлопных газов с трассы…

И заходящее солнце после июльской жары. Оно тоже как будто пахнет — понятное дело, не само по себе, а вызываемый им конденсат и прочее. Вот только то, что я принял за закатное солнце, находилось сейчас в зените.

Вокруг возвышались покосившиеся каменные руины, обломки колонн торчали как обломанные клыки.

В тот же момент, как я вывалился на каменную площадку, я услышал сухой щелчок. Он напомнил мне щелчок арбалетной тетивы, на который у меня уже выработался рефлекс.

Я без раздумий бросился в сторону, упал.

Воздух пронзили десятки стрел. Они разошлись широким веером, некоторые ударились в каменные обломки стен и раскололись, другие со свистом улетели вдаль.

Я заметил, что лежу в куче хвороста. Связанные пучки сухих веток громоздились повсюду, устилая пол разрушенного храма.

Услышав подозрительное шипение, я вскочил на ноги. В расширенном ракурсе зрения мелькнул огонек, ноздри затрепетали от острого запаха дыма.

Огромным скачком я выскочил за пределы заваленного хворостом круга. Увидел натянутую под ногами веревку — видимо, такую же я зацепил, когда вывалился из портала. На этот раз я ее перепрыгнул, отбежал на безопасное расстояние.

Огонь побежал по хворосту, и за считанные секунды то место, где я недавно стоял, вспыхнуло. Горячая волна ударила в морду.

Я непроизвольно зарычал, отступил на несколько шагов, приложив лапу к глазам.

Хворост сгорел быстро. Очевидно, так же быстро должен был погибнуть тот, кто воспользуется порталом в Бездну.

Сгорели растяжки, активировав еще несколько ловушек. Во все стороны брызнули стрелы. Летящую прямо мне в грудь, я поймал на лету.

В моих лапах стрела казалась зубочисткой, но вообще-то была полметра в длину. Без наконечника — просто заостренный колышек, обожженный на конце для твердости. Так выглядит ловушка, сделанная из подручных средств.

Я перевел дыхание, огляделся в поисках других ловушек, подозрительно принюхался, но на этом сюрпризы кончились. Зловонный ветерок растаскивал по камням серый пепел с редкими искорками.

Осторожными шагами я вернулся к каменной площадке между обломков колонн.

На каменной стене был барельеф с изображением демонической рожи, которая напоминала Катапинона. Ладно хоть не изображение его задницы и на том спасибо!

Судя по руинам, когда-то эти места были хорошо освоены магами, в частности чернокнижниками. Когда-то давно.

А вот ловушки поставили недавно. Есть в Бездне не только твари, но и разумные существа с человеческой логикой. Вряд ли это демоны так встречают гостей — скорее кто-то, ведущий на чернокнижников охоту.

Я усмехнулся. Это напоминало партизанскую борьбу.

В третьей форме дышать воздухом Бездны было совсем невыносимо. Я скинул с плеча узел с одеждой и крутанул Ядро в обратную сторону.

Как всегда превращение в человека стало сенсорным шоком — я лишился расширенного зрения, запахов, силы, звериных ощущений, которым сложно подобрать название.

От ядовитого ветра кожу пощипывало. Я поспешил одеться. Да уж, местечко не из приветливых, однако дышать можно, света достаточно. Нормально — и не такие метели в харю летели.

Оставалась одна маленькая задача: найти во всем этом бардаке старого говнюка Челищева. А потом убить его. А потом каким-то образом вернуться…

Крава, Жоряныч — устроил себе жопу на ровном месте! Мог бы уехать в Красные Родники, прихватив Инессу, и сидеть там как барин.

Я придушил в себе этот гаденький внутренний голосок. Я переродился не для того, чтобы выйти на пенсию!

Итак, с чего начнем? Я огляделся.

Вокруг простиралась пустынная местность. Холмы, барханы, фрагменты руин. Пустыня до горизонта, уходящая в необозримую бесконечность, что терялась в красноватой мгле недостаточного, словно умирающего света.

Если у пустыни может быть лицо, то у нее было лицо старика, который ощерился в улыбке, и ты с тревогой обнаруживаешь, что зубы он не потерял, напротив, они острые и в три ряда.

В одной стороне виднелась темная стена леса. Я присмотрелся. Деревья выглядели как-то не так, но с большого расстояния было не понятно, в чем дело.

Однако смотреть по сторонам глазами — это человеческая привычка, а я не совсем человек. Все-таки придется понюхать Бездну по-настоящему. Ядро трепыхалось в груди с любопытством щенка, запущенного в новое место. Оно с радостью откликнулось на команду превратиться во вторую форму.

Меня выгнуло дугой в судороге и приступе боли — ну не может лицо превратиться в волчью морду безболезненно, как ни тренируйся. Зубная боль? А как насчет перестройки челюсти, когда она с хрустом выдвигается вперед, а зубы превращаются в клыки⁈