Чокнуться можно! Том 3 (СИ), стр. 32

Теперь понятно, почему он пришёл сюда в таком виде… Пицца и кофе — легенда. Обычное прикрытие. Ровно такое же, какое мы сейчас на ходу сочиняли сами.

М-да… Просто великолепно. Двое профессионалов плетут друг другу легенды, а я застрял между ними с выломанной дверью за спиной. И угораздило же меня вляпаться в такую ситуацию… Теперь выкручиваться будет трудно. Ладно. Раз уж влип — буду играть. Деваться всё равно некуда.

Вот только несмотря на серьёзность ситуации мне почему-то жутко смешно. Я будто в каком-то анекдоте оказался!

— Дверь — отдельная история, — буднично сказал я. — Так уж вышло. Я приехал, а Полина Викторовна уже подняться не могла. Стучу — тишина. А у неё температура под сорок, в трубке хрипела так, что я решил — всё, теряет сознание. И что прикажете делать? Вызывать МЧС и ждать сорок минут? — я пожал плечами. Решил рассказать правду. Под правдой всегда проще скрыть ложь. — Толкнул плечом — а она взяла и слетела с петель. Я даже силу толком не приложил. Петли проржавели насквозь. Служебное жильё, сами понимаете. Поликлиника эти квартиры раздаёт, а ремонтировать ничего не хочет. Денег, видите ли, нет. Я как петли увидел — даже не удивился.

Валерий хмыкнул. Поставил коробку с пиццей на тумбочку у входа.

— Бывает, — вступил в диалог он. — У меня в съёмной такая же проблема. Порой кажется, стену толкнёшь, и можно окно к соседям прорубить.

Он пытался шутить, даже улыбнулся. Но глаза выдавали в нём серьёзный расчёт. Валерий всё ещё нас подозревает.

— А вы, значит, доктор? — он перестал обращать внимание на Полину и полностью сконцентрировал своё внимание на мне. — Прямо вот так, на дом, по звоночку срываетесь? Это что же за сервис такой? Я как заболею — меня в регистратуре на неделю вперёд записывают.

Он действует очень аккуратно. И мне нужно общаться с ним в том же ритме. Кажется, он решил вернуться к предыдущей легенде. Валерий понимает, что курьер обычно не задаёт лишних вопросов. Потому и подаёт их с ленцой, с усмешкой, будто треплется ни о чём. Но за каждым словом — крючок.

Он прощупывает. Ищет нестыковки.

/Объект испытывает подозрение. Эмоциональный фон: контролируемая настороженность/

/Внимание: уровень контроля ниже, чем у объекта «Гордеева П. В.» Обнаружены точки воздействия/

А вот это уже любопытно.

Держится он хорошо. Но не идеально. Полину система не пробивала вообще, наглухо. Я целый месяц не мог её прочесть. А у этого есть бреши в защите. Он тоже хорошо обучен, но не так, как Полина. Этот парень явно послабее. И значит, с ним можно работать по моим методам.

Я сразу же почувствовал спокойствие. Преимущество теперь на моей стороне. У меня есть инструмент.

— Странно вы как-то рассуждаете, — хмыкнул я. — Я просто по-человечески решил ей помочь. Мы с Полиной Викторовной вместе работаем не первый месяц. Она позвонила, сказала, что на работу не придёт. Я сразу по голосу понял, что у неё со здоровьем проблемы. Я что, по-вашему, должен был сказать «запишитесь в регистратуру»? Коллега же, как-никак!

Он пытался вставить что-то, но я перехватил инициативу и продолжил свой монолог.

— У нас же медицина тут функционирует кое-как! — воскликнул я. — Пациенты звонят, оформляют вызовы, а врачи до них добираются через день-другой. А тут не просто пациент, а моя медсестра. Боевая подруга, если уж на то пошло. Вот вы бы на моём месте разве не приехали бы помочь?

Я чуть нажал. Совсем ненавязчиво, точечно. Система подсказала, куда давить. Именно здесь и скрывалось его слабое место.

/Воздействие принято. Уровень настороженности снижается/

Концентрация в глазах Валерия упала. Что-то в нём дрогнуло, и он, кажется, начал расслабляться.

— Ну… — протянул он. — Да. Я бы тоже поехал, наверное.

— Что ж, рад, что вы меня поняли, — заключил я.

Сработало. Не до конца, конечно. Если разговор продолжится, он ещё сможет перехватить инициативу, но трещина в его уверенности уже пошла. Теперь главное — не дать ему новых поводов для подозрений.

Полина последние несколько минут боялась даже слово лишнее вставить. Но она всё поняла. Осознала, что я уже раскусил гостя. Теперь мы оба знаем, кто он такой.

— Валер, — мягко начала она. — Спасибо, что заскочил. Правда. Только я сейчас вряд ли смогу поболтать. Меня Алексей Сергеевич пару часов назад буквально с того света вытащил. Я серьёзно.

— С того света? — он удивлённо выпучил глаза.

— Анафилаксия, — пояснил я. — Аллергическая реакция на антибиотик. Опоздай я минут на десять — этого разговора бы уже не было.

Я сказал это намеренно, чтобы подкрепить легенду. Если он профессионал, то в слова он не поверит. А вот детали — другое дело. Тем более признаки анафилаксии ещё остались. Полина до сих пор выглядит болезненно. Да и в целом в квартире целая куча доказательств моей правоты.

Валерий снова обвёл комнату взглядом. И вот теперь-то он точно смог составить полную картину.

Выломанная дверь. Аптечка. Использованный автоинъектор с адреналином. Шприц. Бледная Полина с остаточным отёком и сыпью.

Все детали на месте.

/Эмоциональный фон объекта: подозрение снижается. Преобладает: усталость, желание завершить визит/

— Да уж, — протянул он. — Ну ты даёшь, Полин. Антибиотики глотаешь, а про аллергию не вспомнила? Ты же медик! Ну как так можно? И чему вас только в колледже учат…

О как! Он ещё подшутить над ней решил. Ну, значит, мы точно вышли из кризисной ситуации.

— Да сама виновата. Дура! Что тут ещё сказать? — с самоиронией ответила она. — Несколько дней температура мучила, я уж и не соображала ничего. Схватила первое, что под руку попалось. По глупости.

— Ладно, — махнул рукой Валерий. — Не буду тебе мешать. Выздоравливай. Завтра ещё зайду, поговорим, хорошо? Я тут ещё на пару дней задержусь. Дела надо кое-какие решить.

— Давай тогда завтра, договорились, — кивнула Полина. — Наберу тебя, как очухаюсь.

Он направился к выходу. У самого порога обернулся — последний, контрольный взгляд. Я встретил его спокойно, не отводя глаз.

— И дверь почини, — бросил он. — А то мало ли кто зайдёт.

— Уже вызвал мастера, — отозвался я. — Завтра придёт.

Валерий хмыкнул и вышел. Шаги застучали внизу по лестнице, а затем стихли.

Несколько секунд мы оба молчали. Прислушивались. Где-то внизу хлопнула подъездная дверь.

И тут Полину прорвало.

Она расхохоталась. Сначала тихо, потом всё сильнее. Чуть ли не захлёбывалась, хваталась за бок и утирала выступившие слёзы. Это был явно ненормальный смех. Больше похоже на разрядку. Обычно это называется истерическим или нервным смехом. Выплеск всего напряжения, что скопилось за последний час.

— Не могу… — выдавила она между приступами. — Не могу поверить… Мы только что… развели Валеру. Ва-ле-ру! Ты хоть понимаешь, кто это вообще?

— Догадываюсь, — сказал я. — Коллега. Из тех же, что и ты.

Она замерла на секунду. Потом кивнула, всё ещё всхлипывая от смеха.

— Из соседнего города. Один из лучших, кого я знаю. Он лжеца за версту чует, насквозь видит! А мы ему — температура, дверь проржавела, мастер завтра придёт… — она снова прыснула. — И он ушёл! Ушёл, представляешь⁈

— Успокаивайся, — посоветовал я. — Ещё не хватало, чтобы у тебя из-за нервов опять приступ обострился.

Хотя в каком-то смысле стресс ей сейчас полезен. Надпочечники в экстренных ситуациях вырабатывают адреналин и кортизол. Первый гормон повысит давление, а второй снимет воспалительный процесс и подавит аллергию.

Вот уж никогда не смотрел на это с такой стороны. Получается, что иногда тревога может и вылечить человека.

— Я уж думала — всё. Сейчас он тебя расколет, и… — она махнула рукой, но так и не договорила. Смех понемногу сходил на нет. — Ужас… Какой же бред. Поверить не могу, что мы выкрутились.

К ночи Полина окончательно пришла в себя. Отёк сошёл, дыхание стало в разы чище, а давление поднялось до нормальных цифр. ОРВИ, правда, никуда не делось, но это уже мелочи в сравнении с анафилаксией. Слабость с насморком Полина как-нибудь переживёт.