Матабар IX (СИ), стр. 94

— Удачи, Ард, — протянул руку Залесский. — Вечные Ангелы свидетели, этой ночью мы бы от нее не отказались.

Арди пожал ее, затем обменялся тем же жестом с Ритой и Борсом, после чего начал подниматься по камням на холм.

— Эй, капрал, — раздался снизу женский голос. — Если кто решит подохнуть, то тот…

— Дырявый карман, — хором закончили охотники.

Ардан открыл рот, затем закрыл, а после ответил:

— Тот Фатиец.

Глава 141

Ардан подставил лицо холодному, северо-восточному ветру. Если прислушаться, сильно-сильно, то где-то там, на самом горизонте, где небо спотыкалось о скалистые берега Ласточкиного Залива, можно было услышать раскаты юного грома. Неделя Гроз стремительно приближалась к Метрополии. Уже стучалась в двери и окна домов-дворцов Старого Города и небоскребов Нового.

И вновь, как это было каждый раз, когда в такие сложные, но в то же время незначительные планы смертных вмешивались неподвластные чернильному росчерку силы, жители вспоминали о старых традициях. Бабушки и дедушки доставали пыльные, спрятанные в шкафах и сундуках амулеты, доставшиеся им уже от их бабушек и дедушек.

Старые истории и предания, давно уже щеголявшие в нарядах детских праздников и глупых сказок, вдруг возвращали себе если и не блеск с лоском былой славы, то хотя бы мимолетную значимость. Люди шептали молитвы Светлоликому, которых, в первых редакциях Святого Писания, даже и не было вовсе. Церковь добавила их значительно позже, когда поняла, что невозможно выжечь из общественного сознания самые крепкие из корней религии Старых Богов.

Люди молились Вечным Ангелам, которых не знали больше нигде в мире, кроме как в Галессе. Просто потому, что их и не существовало вовсе. Часть Ангелов, упоминаемых в Империи, были не более чем переодетые Старые Боги, наделенные новыми именами.

Ард стоял и слушал этот гром. Как в щелчках его темных сапог, темными тучами раскатывающимися над головами смертных, звучали небесные барабаны. Как сверкали наточенные шпоры, белыми искрами рассекая мглу. Не пройдет и шести недель, как ночь отступит перед Метрополией, оставив после себя лишь белесые, почти молочные сумерки. Три недели столица не будет знать ночей. Но это позже.

А сейчас, в самый темный час, буря царствовала над небом.

Ардан ухватился за этот далекий, почти исчезающий на его ладони осколок, а затем повернулся на юг, к родной Алькаде. Где-то там, среди вечно белых скал, спало его родное небо. То, что помнило его с самого детства. С времен, когда он только-только открыл глаза и издал самый первый крик, услышанный мудрой волчицей.

— «Слушай, родной край, историю твоего двоюродного брата», — Ардан соединил два осколка воедино и, чувствуя, что постепенно теряет контроль над гремучей смесью двух бурь, подул на навершие посоха.

Поднялся ветер. Все крепчая и нарастая, он приливной волной хлынул на степь. Срывая травинки и поднимая пылевые валы, он вдруг обернулся плотным, серым туманом. Таким густым, что в нем даже собственной вытянутой ладони не увидишь.

Ширясь плотным одеялом, туман непроглядным пологом укрывал степь. Он подступал к домам, затягивая их молочным маревом. Стрелки на крышах начали перекрикиваться и туже кутаться в куртки, поднимая воротники и дуя на разом замерзшие ладони.

Ард пошатнулся и разорвал связь с осколками Имен. Туман никуда не исчез, но перестал разрастаться в стороны. Своей цели Ардан достиг и спрятал город вплоть до самых крыш. Большего ему от конкретно этих осколков не требовалось.

Туман продержится всего несколько часов, после чего его развеет ветер, но стоило надеяться, что этого времени хватит.

Пригнувшись, на согнутых коленях, Ардан короткими перебежками, выискивая моменты, когда все тот же ветер дул ему в лицо, а дозорные смотрели куда-то в сторону, добрался до стены ближайшего дома.

Он наклонился и запустил руку в щель, где доски внахлест крепились к старому, каменному фундаменту, помнившему еще те времена, когда вместо города здесь, посреди бесконечной степи, одиноко скучали лишь несколько домов. Но Ардан пришел вовсе не за историями старого камня, так что извинившись перед ним, он позвал другого. Вернее — другую.

Тьма, жившая здесь с момента, как отзвучал последний удар молотка, нехотя откликнулась на зов Говорящего. Она не знала солнечного света и даже паучьи кривотолки звучали для нее совершенно незнакомо. Так что Арду не составило труда сплести из ее маленького, почти незначительного Имени, которое даже Именем-то сложно назвать, вуаль. Укрывшись накидкой из жидкой тьмы, Ардан мгновение стоял неподвижно, привыкая к тяжести, навалившейся на сознание.

Он лишь недавно научился сплетать несколько осколков воедино (как? так же, как и всегда с искусством Эан’Хане, в какой-то момент он просто понял, что может это сделать) и пока еще не привык к тому, какую нагрузку испытывал разум в попытках удержать концентрацию.

Убедившись в том, что его воля не ослабнет и он не потеряет связь с Именем Тьмы, Живущей Между Досками и Фундаментом Маленького Степного Дома, Ард зашагал по улицам. Туман и Вуаль делали своё дело. Его не видели и не слышали, и даже когда бандиты, патрулирующие улицы, проходили в метре от него, то не замечали ничего странного.

— Вот только тумана нам и не хватало, — ежась от холода, пожаловался один из них.

— Меня больше напрягает дубак, — дул на руки второй.

А третий, зевнув, кивнул головой куда-то на север.

— Может, с Ледника подуло. Клянусь Вечными Ангелами, парни, как только со мной расплатятся, я на острова. Заведу себе в Вироэйре фигуристую смуглянку. Так, чтобы трахалась будто в последний раз. И полгода с ней из кровати вылезать не буду.

— Да, Бормор, — ехидно крякнул мерзлявый. — Только это скорее она тебя отымеет, а не наоборот. Причем прямо внутрь мозга.

— Ага, — поддакнул первый. — Я слышал, что островитянки с таким характером, что можно сразу забыть о тишине.

— Выбью ей пару зубов, станет посговорчивее, — пожал плечами отморозок.

— Тогда пропадает смысл.

— Во-первых, когда будет требоваться ее рот, то смысла становится даже больше, а в другое время можно и тряпкой накрыть. Ну а если совсем надоест, то прирежу и достану другую. Слышал, что у них у девок уже в тринадцать все на месте. Всегда, если честно, хотелось попробовать помладше. Тем более все равно жить в бегах. Потом, может, в Дунсфилд переберусь. Там за деньги можно все что угодно достать. Конфедераты же помешаны на хрустиках.

Ардан сжал посох, но не позволил своим эмоциям взять верх над здравым смыслом.

— Бормор, мне иногда кажется, — протянул мерзлявый. — Что тебя в детстве не просто головой на лестнице уронили, а старательно каждую ступеньку пересчитали.

— А мне кажется, Унслад, что у тебя больно язык длинный. И если мне наскучит слушать, то я твой рот спутаю с островитянкой. Это тебе понятно?

Одновременно щелкнуло два затвора.

— Унслад, Бормор, мне Кирпичу рассказать или вы сами угомонитесь?

— А ты…

Ардан свернул за угол дома и оставил группу головорезов позади. На пути к гостинице он встретил еще несколько патрулей и все они обсуждали примерно одно и то же.

Деньги и то, как их потратят. Причем большинство грезили примерно одинаковыми мечтами. Выпивка, продажные женщины, азартные игры и либо острова, либо Лазурное побережье. Несколько упомянули Горбатое Море на границе Кастилии и Лан’Дуо’Ха. Но, скорее, ради шутки, потому как Горбатое Море в самом прямом смысле находилось аккурат на противоположной от того, где они сейчас находились, точке планеты.

Наконец Ард добрался до хорошо знакомой ему улицы, где, казалось бы, только недавно сошелся в щитовой дуэли с Роговым.

Кутаясь во мрак, Ардан прикрыл глаза и сосредоточился на нюхе. Шали учила его, что в такие моменты от него требовалось лишь дышать. Запахи расскажут все, что только требуется охотнику, чтобы не остаться голодным. Несмотря на свои скромные размеры, рысь в лесу редко когда уходила с троп без добычи. А Ардан, пусть и не всегда схватывая все на лету, учился весьма прилежно.