О мече и серебре (ЛП), стр. 18

— Сила от смертной, добровольно данная, — нараспев произношу я, слова так же знакомы, как день, когда я написал это заклинание. — Сделка с мертвым, невольно заключенная. Порядок и хаос вместе неразделимы. Смерти приказано оказать помощь.

Сила пульсирует между мной и Кири, но лишь тихий вздох — единственный знак того, что она это чувствует.

Я ненадолго закрываю глаза, словно это может заглушить то, как мягко ее тело тает в моих руках.

Сосредоточься.

Если это не заставит ее отвернуться от меня в полном отвращении, если это не заставит ее бежать от меня, то ничто не заставит.

Она побежит. Смертные не выносят присутствия смерти.

Труп вздрагивает. Его глаза, которые давно должны были истлеть, выглядят мутными сферами в слишком больших глазницах, и веки медленно моргают, когда заклинание вступает в силу.

— Кто зовет меня? — Его голос хриплый, и звук разносится больше в пустоте моего собственного черепа, чем где-либо еще.

Кири вздрагивает и прижимается ко мне, но я держу ее крепко, удерживая ее рану прямо надо ртом мертвеца. Еще несколько алых капель падают из раны, и труп моргает снова — дух, заключенный в этом кургане, обретает четкость.

В глазах моего старого слуги вспыхивает узнавание, и я понимаю, что совершил серьезную ошибку.

— Не важно, кто мы, — слова громом вырываются из меня, одновременно приказ и мольба.

— Конечно, важно, — отвечает дух. — Но я умер, чтобы служить.

Я вздрагиваю от этих слов.

Дыхание Кири рваное и частое, но она не сопротивляется, а подчиняется потоку силы, текущему через нас обоих, питающему магию.

Она храбрее, чем я думал. Гораздо храбрее любой из избранных Солы, которых мне, к несчастью, доводилось встречать.

— Нам нужно знание, которое ты хранишь, — говорю я с трудом, потому что один неверный ответ, один неправильно сформулированный вопрос — и этот слуга Смерти может сделать все намного, намного сложнее.

— Говори, что тебе нужно, — скрежещет он, дух набирается сил от нас с Кири, лицо трупа теперь выглядит более живым. — Я умер, чтобы служить.

Я сверлю взглядом глаза духа из-за дрожащего плеча Кири.

Он ухмыляется, и кожа на его губах трескается. Он прекрасно понимает, что делает.

— Мы ищем лекарство, — просто говорю я. — Мне нужен один артефакт.

— Какой? — перебивает труп, затем хрипло смеется. — Ты стал еще более тупым в своей старости.

— Рада видеть, что я не единственная, кого ты бесишь, — бормочет Кири.

Я сжимаю хватку на ее талии, и она замирает. Удовольствие, непрошенное, ползет по моему позвоночнику. Не от текущей задачи, от использования моей темной силы, чтобы найти артефакт, скрытый от моего взора, или от приказа мертвым, а от самой Кири.

От тепла ее тела, запаха ее волос, запаха ее жизненной крови.

— Хаос и порядок, ложь и правда, смерть и желание, боги и золото, Меч и Серебряный Язык, — снова смеется труп, и Кири вздрагивает.

Я поистине в заднице.

— Мне нужна Корона Солы. Чтобы спасти женщину. Я поклялся оказать ей помощь. Где она?

— Твои глаза не видят? Ты так изменился с нашей последней встречи? — Труп вдыхает, высохший язык высовывается изо рта.

Кири давится, но не отстраняется.

— Ты изменился. Теперь я это чувствую. — Его смертельная улыбка разрывает жалкую пародию на плоть, все еще держащуюся на костях.

— Где Корона Солы? Ты поклялся на смертном одре служить, — говорю я, чуть не добавляя слова, которые выдали бы все.

Выдали бы меня.

— Корона в городе со шпилями. Она больше не покоится в былых прославленных чертогах. Многоокая Сола наблюдает, пока ты снуешь. Чтобы обмануть Бриллиантового Короля, тебе понадобятся еще четверо.

— Гребаные загадки, — ругаюсь я, и труп снова хрипит, явно забавляясь. — Говори прямо.

Труп садится, глаза сверкают, проясняются, пыль клубится вокруг него.

С опозданием я понимаю, что мы напитали его слишком большой силой.

Между Чашей, Кири и даже моей истощающейся магией он пользуется связью.

— Ты умер, чтобы служить, — грохочу я, гнев нарастает, гнев на мое собственное бессилие, мое падение с высоты⁠…

И тут Кири приходит в движение, размахивая кинжалами, перерезая высохшие сухожилия.

— На хуй это, — рявкает она, а затем просто запрыгивает в склеп и с отвратительным хрустом разбивает голову трупа каблуком своего сапога.

Я моргаю.

Ее грудь вздымается, она смотрит на меня, прижимая к животу свое окровавленное запястье.

Сейчас она точно возненавидит меня. Именно это всегда заставляет смертных отвернуться от меня — эта темная сила, дар раздвигать завесу между мирами.

— Это было мерзко, — говорит она, склонив голову. — Хотя крутой магический трюк. Ты был бы настоящей находкой для вора, знаешь? Может, нам стоит обсудить продление нашего партнерства после того, как найдем лекарство.

— Я… — Я не знаю, что на это ответить.

— Нет, серьезно, это было фантастически. Хотела бы я уметь такое. Это сделало бы мою жизнь намного проще. — Ее голос понижается на несколько октав. — Скажи мне, где сокровище. Ты умер, чтобы служить, — громыхает она, восторженно, хоть и слишком наигранно, подражая мне.

— Он не сказал нам ничего полезного, — говорю я, хмурясь. — Он ничем не помог.

Кири хмурится на меня, затем выпрыгивает из гроба обратно на пол.

— Фу, — говорит она, скривив губы от отвращения, и счищает подошвой каблука с каменной ступеньки какую-то слизь. — Это вообще отвратительно. Отличная работа.

— И чем же она отличная? — Я вскидываю руки, раздраженный ее насмешками, раздраженный собой, очевидным свидетельством того, что я угасаю так же быстро, как распространяется проклятие Серебряного Языка.

— Ты о чем? Он сказал нам именно куда идти, чтобы найти Корону… — ее голос понижается, — ну, ты знаешь. Ее. — Она морщится, и я понимаю: она не хочет произносить имя Солы.

Она боится свою собственную богиню.

Я изучаю ее еще мгновение: то, как она держится, как смотрит на меня с вызовом.

Нет, это больше, чем страх. Кири не лишена веры. Кири верит — просто она презирает Солу.

У меня перехватывает горло.

Чем больше я узнаю об этой смертной — о Кири, — тем яснее становится, что бросить вызов судьбе будет невозможно.

Глава 13

КИРИ

Я провожу руками по мягкой шерсти директа, пытаясь собраться, пытаясь вернуть хотя бы подобие спокойствия.

Это было… я много чего видела, но никогда не видела, чтобы мертвое тело говорило, а уж тем более садилось.

И еще я никогда не разбивала череп ногой, и мне очень хочется как можно скорее смыть с себя все, что ко мне прилипло.

Вместо этого я прочищаю горло.

Меч замешан в какой-то мрачной херне. Это была магия совершенно иного уровня. Я бы точно могла ее использовать… если выживу.

Прищурившись, я ослабляю хватку на директе, который от всего моего внимания урвет так, что гул стоит.

— Ты не понял, что сказал наш новый любимый дружок?

Меч расхаживает взад-вперед по верхней ступеньке рядом с каменной гробницей.

Я подавляю дрожь. Наш новый любимый дружок был еще тем отморозком.

Его взгляд метнулся ко мне — непроницаемый — и снова отвернулся.

— Откуда мне знать, что это значит? Бриллиантовый Король? Город со шпилями? Это бессмыслица. Абракадабра.

Мое лицо искажается от недоумения.

— Ты серьезно? Это же очевидно.

— О, ну конечно, — хмыкает он, забавляясь.

Только я не шучу. На этот раз, во всяком случае. Моя нога постукивает по полу, и я морщусь, когда она слегка прилипает.

Мерзкий тип, да уж. И теперь эта мерзость по всей моей любимой паре зимних сапог. Также известной как моя единственная пара зимних сапог.

— Сколько ты пробыл в Коттлсайде, говоришь? — спрашиваю я, сбитая с толку его непониманием.

— Слишком долго, слишком долго меня не было в этом мире, — качает он головой, и в его тоне звучит что-то странное.