Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 3914
— Мы с Маршалл переспали по пьяни всего один раз! — заявляет Питер. — В последующих случаях мы оба были совершенно трезвыми.
«Ага, а как же те, кто был до нее? Точнее, те, кто был после пьяного секса с Хелен! Ведь ты успел перепехнуться с кучей девок, когда тонул в депрессии и топил ее литрами бухла. Ты нажирался до потери пульса в каком-нибудь клубе и заканчивал вечер с девчонкой то в мотеле, то у кого-то дома, то вообще хер знает где.»
— И что? Я не помню почти ничего из того, что тогда было! Да, знаю, что перепехоны были, но с кем, где и когда – понятия не имею.
«В любом случае опыт потрахушек в пьяном угаре у тебя имеется. И это также так или иначе на тебе сказалось, раз уж в трезвом виде задача довести девку до оргазма самому стала невероятно сложной.»
— Мне нравится, когда девчонка берет ситуацию под контроль и ублажает меня, — с гордо поднятой головой заявляет Питер, берет со стола бутылку и делает из нее глоток. — Можно просто валяться на кровати, подложить руку под голову и расслабиться. Пока все твое тело находится в полном распоряжении сладких женских губок и нежных теплых ручек. Когда его ласкает еще и ее шаловливый язычок… М-м-м…
«Ты просто пытаешься оправдать свой страх перед сексом, — отвечает Теодор, резко остановившись и расставив руки в бока. — Страх перед инициативой. Во время своего секса с Кристиной ты так облажался по большей части не потому, что это был твой первый в жизни опыт. Дело в страхе. В страхе, который ты никак не можешь побороть.»
— Ты так и будешь постоянно читать мне нотации? — возмущается Питер.
«Я же сказал, что просто пытаюсь помочь. Помочь добраться до глубин твоего подсознания, в котором и скрываются ответы на все твои вопросы. Решения всех твоих проблем. Которые ты мог бы решить гораздо раньше, если бы не предпочел держать их под замком.»
— Пока что ты мне ни хера не помог! Пока что ты только действуешь мне на нервы.
«Потому что мы с тобой не действуем как команда. На данный момент идет игра в одни ворота: я рву изо всех сил жопу, а ты прячешься и предпочитаешь страдать.»
— У меня нет желания и сил разбираться во всем этом дерьме, в которое ты хочешь меня втянуть.
«Придется, Питер, придется.»
Теодор запрыгивает на кровать напротив Питера и сгибает одну ногу в колене, с которого свешивает руку.
«Я заставлю тебя все вспомнить, — с гордо поднятой головой заявляет Теодор. — Клянусь, как только ты окажешься в ситуации, которая может напомнить о прошлом, я подчиню тебя своей воле. И заставлю сделать то, что ты сделал тогда. Может быть, это освежит твою память и расставит все на свои места. Не уверен, конечно, что ты выживешь, но зато будешь знать правду, умирая мучительной смертью.»
Питер ничего не говорит и просто нервно сглатывает, на пару секунд задумавшись о чем-то не очень приятном и сделав большой глоток из бутылки.
— Блять, вон я докатился… — устало стонет Питер, запустив руку в свои волосы. — Моя галлюцинация мною управляет… Если кому рассказать – не поверят. Запишут в сумасшедшие и отправят в психушку. Вот позор-то несусветный… Твою ж мать…
«Я всегда был рядом. С тех пор как ты решил вычеркнуть из жизни столь важную часть.»
— Да, кровушки ты попил у меня немало. И большая часть моих конфликтов с людьми была по твоей вине. Ты превращал меня в какого-то истерика. Гребаного психа, от которого всем нужно держаться подальше.
«Было весело, надо признать, — ехидно хихикает Теодор и встает с кровати. — Особенно когда ты набросился на своего дружка с ножом и порезал ему вену, когда он смеялся над твоими проблемами с девушками и даже шутил про твою ориентацию.»
— Не напоминай мне об этом! — резко отрезает Питер. — Не напоминай о том, из-за чего я до сих пор хочу сквозь землю провалиться!
«Вон он тогда обосрался от страха. Не ожидал, что на него набросятся с ножом и попытаются убить. Убить, чувак. Ты пытался убить человека. Реально пытался.»
— Я этого не хотел! Не хотел так поступать с Даниэлем! Да, он меня разозлил своими шутками, которые меня уже заебали. Но я не хотел его убивать и причинять вред! Однако я, сука, хера, все-таки схватился за нож и чуть его не убил.
«Он пока молчит и никому не говорит о том, что между вами было. Но если Даниэль заговорит, то от тебя отвернутся все без исключения. Побоятся за свои жизни. Решат, что ты психически нездоровый человек.»
— Я этого до смерти боюсь. Боюсь, что они все узнают, а мне придется краснеть еще и перед ними. — Питер резко выдыхает, отведя взгляд в сторону. — Хотя мне и так тяжело смотреть Перкинсу в глаза после того случая и делать вид, что ничего не было. И я удивлен, что он продолжает переживать за меня после всего, что между нами было. Удивлен, что он до сих пор не послал меня на хер. Но еще больше меня удивляет, что мы все еще об этом не разговаривали. Как будто ничего и не было.
«У тебя был такой прекрасный шанс прикончить его в тот день. Эх, а ты, дебил, его упустил. Не отомстил за все, что он с тобой сделал.»
— Я бы ни за что не напал на ребят и не попытался их убить, если бы ты меня не подзузикивал. Если бы ты снова и снова не говорил мне: «Убей их, убей! Они виноваты в смерти Хелен. Ты должен за нее отомстить, потому что они не захотели ее спасти.» И в случае нападения на Перкинса с ножом ты тоже заставлял меня его убить.
«Это твоя защитная реакция.»
Теодор сцепляет руки за спиной и начинает наматывать круги напротив Питера.
«После того что с тобой произошло ты начал испытывать страх перед всем этим миром и ждать, что он тебя уроет. И люди вокруг тебя действительно причиняли тебе боль. Снова и снова. Снова и снова. На протяжении многих лет. Ты чувствовал себя слабым и беззащитным. Никто не хотел тебя защитить. Ты не понимал, за что они так с тобой. А незаслуженная ненависть и полное равнодушие к твоим чувствам и эмоциям привели к тому, что ты стал еще более нелюдимым и никого не подпускал к себе близко. Ты начал бросаться на всех. Проявлять агрессию. Так ты чувствовал себя увереннее. И совсем не боялся причинить кому-то вред, потому что рядом никого не было.»
Питер молча склоняет голову, рассматривая бутылку в своих руках.
«Твоя душа полна обиды, — отмечает Теодор. — Она отравлена ненавистью. Ты копил все это в себе на протяжении многих лет. Сдерживал ее. Молча терпел хамское отношение к себе. Был наивным юным мальчиком, который верил, что у каждой истории есть счастливый конец. Верил, что однажды рядом с тобой появится защитник. Но он так и не появился. Никто не хотел бороться за тебя. Никто не был готов пожертвовать чем-то ради тебя. Их жизни имели куда большее значение, чем твоя. Все эти мечты были разрушены. Твой маленький мир рухнул, ты остался со всем этим дерьмом один.»
— По-твоему, я пытаюсь высвободить всю свою злость, причиняя вред, кто мне близок? — удивленно спрашивает Питер.
«Ты знаешь ответ, Питер. Агрессия действительно выходит из тебя, но клещами. Правда толку от этого никакого. Потому что ты никого так и не простил и не понял. Мир все еще твой враг. Твои друзья – твои враги. Твоя девушка – твой враг. Стоит немного расслабиться и начать хоть кому-то доверять, как кто-то снова ранит тебя. Ты трансформируешь свои слабости и страхи в неконтролируемую ненависть и дикую агрессию и направляешь это на невинных людей. Может, ты был бы и рад с этим покончить, но не можешь.»
— Возможно, ты и прав… — нехотя соглашается Питер. — Этот мир снова и снова причиняет мне боль. Делает меня еще более слабым. Хотя я не могу этого показать и вынужден защищать себя. Прикрываю это агрессией.
«Так что, чувак, считай меня воплощением всего, что творится у тебя внутри. Я – все твои обиды, все твои страхи, все твои страдания, все твои слабости. Я – воплощение твоей необузданной агрессии, что может снести все на своем пути, если ее никак не контролировать. То, что ты отказываешься принимать, понимать, прощать и прорабатывать. Я бегаю из стороны в сторону и пытаюсь найти дорогу домой. Пытаюсь вернуться туда, где мое место. Но я не могу. Ты меня не пускаешь. Хотя я стучусь во все двери и уже начал ломать окна.»