Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 2751

— Я раскаиваюсь в том, что сделала… И готова заплатить ту цену, которую должна…

— Мы верим, — спокойно говорит Алисия. — Но думаю, мистер и миссис МакКлайф уже все тебе сказали.

— Да… Конечно…

— Прощение Терренса действительно станет настоящим чудом. Ну и подтвердит слова моей подруги Амелии о том, что вы в любом случае будете вместе, потому что это ваша судьба.

— Клянусь, я расскажу ему всю правду. Он узнает обо всем после выписки из больницы.

— Надеемся, — спокойно говорит Фредерик. — Раз накосячила – сама все и исправляй.

Ракель ничего не говорит и начинает горько плакать, обняв себя дрожащими руками и склонив голову. А спустя несколько секунд Фредерик с Алисией по очереди обнимают ее, хоть и осуждая девушку, но искренне жалея ее и считая, что личное признание может стать для нее плюсом.

— Ну все, дорогая, перестань, — крепко обнимая Ракель и гладя ее по голове, мягко говорит Алисия. — Успокойся, моя хорошая… Успокойся… Мы верим, что ты жалеешь… Хотя и не одобряем твой поступок… Может, Терренс не идеален, но он не заслуживает, чтобы с ним так поступали.

— Я не хотела, чтобы все зашло так далеко… — дрожащим голосом отвечает Ракель. — Не хочу, чтобы из-за моей трусости мои отношения были разрушены. Я люблю Терренса. Люблю!

— Будем надеяться, что он хотя бы постарается понять тебя и в гневе не натворит глупостей, — мягко гладя Ракель по спине, с грустью во взгляде выражает надежду Фредерик.

— Я всегда была открыта с ним, но тогда просто сильно испугалась и растерялась… Но мне правда очень жаль… — Ракель издает пару тихих всхлипов. — Я не хотела…

— Тише-тише, дорогая, тише, — тихо успокаивает Алисия. — Не плачь. Все наладится. Терренс все поймет и простит тебя.

— Не знаю, тетя… Не знаю…

— Кстати, Ракель… — задумчиво произносит Фредерик, поглаживая подбородок и слегка хмуря брови. — А я рассказывал тебе, почему твои родители едва не развелись?

— Нет… — тихо шмыгнув носом и отстранившись от Алисии, произносит Ракель. — А почему ты спрашиваешь?

— Мы можем рассказать, если хочешь, — уверенно говорит Алисия.

— Разве это имеет отношение ко мне и Терренсу?

— Ты все поймешь, когда узнаешь, — отвечает Фредерик.

— Ну ладно… Я слушаю…

— Давай присядем.

Фредерик приобнимает Ракель за плечи, подводит к стульям и присаживается на них вместе с ней. Алисия садится рядом со своей племянницей и поправляет ей прическу, пока та нервно перебирает дрожащие пальцы.

— Понимаешь, Ракель… — задумчиво говорит Фредерик, взяв Ракель за руку. — Если бы обстоятельства сложились удачно… То у тебя мог бы быть младший братик или сестренка…

— Что? — удивляется Ракель. — Братик или сестренка? Но я же всегда была единственным ребенком!

— Ты и есть единственный ребенок. Но могла бы быть старшей сестрой. Но, к сожалению, не стала.

— А почему?

— Дело в том, дорогая, что… — Фредерик быстро прочищает горло. — Когда тебе исполнилось шесть лет, твоя мама узнала, что забеременела вторым малышом.

— Шесть лет?

— Да. Твой папа был очень рад стать папой во второй раз. И прекрасно принял новость о втором ребенке.

— Но почему я не знала об этом? Раз ты говоришь, что тогда мне было шесть, я должна была помнить маму беременной или слышать, как она говорит про братика или сестренку! Но я не помню! И дело не в том, что я плохо помню и маму, и папу.

— Во-первых, срок беременности был небольшой. Живота еще не было видно. А из-за типа фигуры твоей мамы нельзя было сказать, что она была беременна. Даже когда она ждала тебя, у нее был небольшой аккуратный живот. Многие думали, что либо у нее маленький срок, либо ребенок плохо развивается. Но нет. Ты была здорова, родилась в срок и хорошо развивалась.

— А во-вторых?

— Ну а во-вторых, ты просто не успела узнать про ребенка. После того как твои родители узнали о беременности, они немного подождали и решили начать готовить тебя к тому, что ты станешь старшей сестренкой. Все-таки разница в возрасте была большая… Тебе было бы тяжело принять его, потому что ты привыкла к тому, что была у мамы с папой одна. Но тебе не пришлось привыкать к новой роли.

— Почему?

— Я тогда приехала сюда в гости, — с грустью во взгляде говорит Алисия. — Хотела поздравить Элизабет и Джексона. Но спустя пару дней твоя мама почувствовала себя очень плохо. У нее внезапно началось кровотечение и сильные боли в животе. Мы с твоим дедушкой вызвали скорую, и мою сестру немедленно отвезли в больницу. И там мы узнали, что она потеряла ребенка на четвертом месяце беременности. Для всех нас это был огромный шок. Но мои сестра и деверь были потрясены куда больше. Элизабет и Джексон не хотели останавливаться на одном ребенке и хотели минимум еще одного. Но беременность наступила, то ребеночек не выжил.

— Но почему? — недоумевает Ракель, будучи ошарашенной тем, что только что услышала. — Неужели мама тоже сильно переживала?

— Нет, как раз она ничего не делала, — с грустью во взгляде качает головой Алисия. — Твой папа заботился о ней ничуть не хуже, чем Терренс – о тебе. Элизабет берегла себя и отдыхала, когда чувствовала недомогание. Она никогда не перегружала себя делами, а Джексон брал на себя большую часть домашней работы, даже если много работал и уставал.

— А кого они ждали?

— Не знаю, милая. Элизабет не хотела узнавать пол малыша до его рождения. И в случае с тобой, и в случае с тем ребенком. А Джексон не возражал… И я до сих пор помню, как он обрадовался, когда врач сказала ему, что твоя мама родила девочку. С какой огромной любовью он смотрел на тебя, пока держал на руках…

— Надо же… — качает головой Ракель, несколько секунд молчит, уставив широко распахнутые, полные ужаса глаза в одной точке, неуверенно смотрит на Алисию с Фредериком и слегка хмурится. — То есть… Вы хотите сказать, что это стало причиной, почему мои родители едва не развелись?

— Да, солнце мое, — уверенно кивает Фредерик.

— Папа не простил ей тот выкидыш?

— Нет. После того как у твоей мамы случился выкидыш, она впала в глубокую депрессию и ничего не хотела делать. Она винила себя в смерти ребенка. Но мы все с пониманием относились к этому и как могли поддерживали ее.

— Джексон тоже был в глубоком шоке и не верил, что его ребенок погиб, — с грустью во взгляде признается Алисия. — Но он всегда был рядом с Элизабет и утешал ее. Мы с твоим дедушкой тоже не оставались в стороне и помогали воспитывать тебя. Прошло много времени, но ситуация становилась только хуже. Элизабет потеряла интерес практически ко всему. И на мужа стало плевать, и на ребенка… Она перестала заниматься домом и только лишь целыми днями лежала на кровати, плакала и винила себя в смерти малыша.

— И… — неуверенно произносит Ракель. — Это привело к тому, что однажды у папы не выдержали нервы, и он захотел развестись с ней?

— Он пытался держаться до последнего, но депрессия твой мамы забрали у него все силы и нервы, — с грустью во взгляде говорит Фредерик. — А ведь ему надо было работать и содержать тебя и Элизабет. Это был двойной стресс для него. Если бы мы с Алисией не решили помочь им, то все было бы намного хуже. К тому же, нам еще и помогали твои покойные бабушка Тиффани и дедушка Тимоти. Они стали намного чаще приезжать сюда, несмотря на то, что билеты на самолет стоили не так уж дешево.

— Наверное, поэтому я не могу вспомнить ничего подобного.

— Мы решили, что для тебя это будет огромным стрессом и забирали к себе. Подальше от родителей, которые начали постоянно ссориться.

— К сожалению, из-за стресса их отношения ухудшались все больше с каждым днем, — с грустью во взгляде подтверждает Алисия. — Они кричали друг на друга и не могли долго находиться вместе. Причем ссоры всегда провоцировала Элизабет. Джексон стал сильно раздражать ее. Она винила твоего отца во всем, что только можно придумать, и говорила, что не хочет его видеть. Ей не нужен был повод, чтобы закатить скандал. У них и раньше бывали споры, но это было нормально для любой пары. Однако тогда дело близилось к разводу.