Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 2513

— Они были еще очень юными.

— Знаю, но… Как можно убить что-то живое? Убить своего ребенка! Свою родную кровинку! Почему у матери ничего не дрогнуло?

— Мы с твоим дедушкой никогда не понимали, как Венди могла так легко отказаться от своего ребенка. Слава богу, мы хотя бы не дали ей сделать аборт. Для нас это непростительно . Раз уж ребенок начал расти в теле женщины, значит, она должна рожать.

— А во всем виноват отец. Если бы он не был маменькиным сыночком, который во всем слушал свою семью, все могло бы быть иначе.

— Думаю, твой отец не хотел избавляться от тебя. Бруклин вряд ли бы одобрил желание твоей мамы сделать аборт. Все-таки он хотел ребенка, когда узнал о беременности твоей мамы. Но у его семьи были другие планы: сначала образование, потом – работа, а потом – семья.

— Значит, не так сильно любил, раз бросил ее, зная, что она ждала ребенка.

— Кто знает, детка, — тяжело вздыхает Скарлетт. — Подробностей их отношений я не знаю и рассказываю тебе только то, что мне известно со слов твоей матери.

— В любом случае они не заслуживают прощения.

— Знаю… Мы с твоим дедушкой сделали все, чтобы заставить Венди одуматься. Но к сожалению, твоя мама отказалась даже смотреть на тебя. Когда мы с Роджером держали тебя на руках и показывали ей, ее сердце не дрогнуло. Думали, что проблема была в послеродовой депрессии, но слишком поздно решили лечить нашу дочь.

— Мне никогда этого не понять… Никогда…

— К тому же, она понимала, что ребенок будет занимать все ее время. А сидеть дома было не для нее. Твоя мама практически не бывала дома, когда была подростком и не ходила на учебу. Все время проводила время с друзьями и твоим отцом, в которого по уши влюбилась. Мы с Роджером обладали достаточным контролем над ней, когда она была ребенком, но стоило дочке вырасти, что-то было упущено. К сожалению.

Хелен ничего не говорит и лишь тяжело вздыхает, грустным взглядом смотря куда-то вниз или на свои руки.

— В любом случае мне очень жаль, что я скрывала от тебя правду и врала. Я понимала, что рано или поздно ты бы все равно узнала это, но страх за твою реакцию и психическое состояние пугал меня. Мы с Роджером думали, что расскажем все попозже, но… Постоянно тянули … Боялись твоей реакции… Боялись представить, что будет, если ты узнаешь, что твои родители не мертвы, а живы.

— Думаю, лучше поздно, чем никогда, — с едва заметной улыбкой отвечает Хелен. — Я рада, что узнала правду. Пусть она и не самая приятная, но теперь я знаю, что больше нет смысла поминать отца и мать и недоумевать, почему ни разу не видела их могилу.

— Теперь ты все знаешь.

— Да… И я еще раз прощу у тебя прощения. Я не хотела, чтобы все зашло так далеко…

— Не переживай, солнце мое. — Скарлетт мягко гладит Хелен по щеке, мокрыми глазами смотря на ее заплаканное лицо практически без грамма косметики. — Я даже и не думала сердиться на тебя. Ты имела право злиться и ненавидеть меня и своего дедушку.

— Однако я не должна была так поступать с тобой, — виновато отмечает Хелен.

— Самое главное, что ты искренне жалеешь. А раскаяние ценится намного больше.

— Ты правда не сердишься?

— Нет, детка, не сержусь.

— Ах, бабушка… — Хелен сквозь слезы улыбается и прикладывает сложенные руки ко рту. — Знай, что я очень люблю тебя. И всегда буду любить. Несмотря ни на что.

— Я тоже очень сильно люблю тебя, Хелен. Мое самое сокровенное сокровище, которое у меня только есть.

Хелен улыбается намного шире и заключает Скарлетт в свои трогательные объятия, которые та с радостью принимает. Женщина и сама начинает тихонько плакать и чувствует себя так, словно с ее плеч упал тяжелый груз. Питер все это время стоит рядом с Сэмми и с легкой улыбкой на лице наблюдает за происходящим, испытывая легкость от мысли, что одна проблема все-таки решена. В какой-то момент блондин взгляд на пса и подмигивает ему. Когда тот негромко лает, он опускается на корточки и выставляет руку ладонью к нему. В ответ на что Сэмми лапой дотрагивается до нее, будто давая ему пять.

— Ах, приятель, ты даже не представляешь, как я сейчас счастлив, — с легкой улыбкой говорит Питер, поглаживая шерстку Сэмми. — Я уж думал, что она никогда не поймет свою ошибку.

Сэмми тихонько скулит и подходит поближе к Питеру, чтобы тот продолжил гладить его.

— Большое спасибо, Сэмми. Ты сумел найти подход к своей хозяйке и разбудить нашу Спящую Красавицу.

Сэмми кладет лапу на руку Питера и негромко подает голос.

— Хоть ты и умеешь давить на жалость, я все равно люблю тебя, — с доброй усмешкой отмечает Питер. — И я хочу отблагодарить тебя. Когда ты будешь у меня дома, я покажу тебе сюрприз. Уверен, что ты точно его оценишь.

Сэмми пару раз радостно подпрыгивает и скромно лижет Питеру нос и щеку.

— Спасибо, друг! — с искренней улыбкой благодарит Питер. — Что бы я делал без такого чудесного песика…

Сэмми кладет лапы на плечи Питера и прижимается к нему как можно ближе. Мужчина же с удовольствием обнимает пса и снова чешет и гладит его мягкую, приятную на ощупь густую шерстку, что находится в идеальном состоянии, чувствуя огромное облегчение и впервые за долгое время улыбается по-настоящему искренне.

***

На следующий день где-то часам к четырем-пяти Виктор Джонсон приехал домой к Эдварду, Джейми и Ребекке МакКлайф, которых решили навестить и Наталия и Терренс с Ракель. Хоть МакКлайф-младший и его невеста стараются соблюдать дистанцию, это не мешает им спокойно общаться на любые темы как друг с другом, так и с остальными. Все они надеются услышать хорошие новости про Юджина Уэйнрайта, но Виктор сообщает кое-что другое, пока Ребекка и Джейми сидят вместе напротив него, Ракель с Наталией – по левую руку от них, а Терренс с Эдвардом – по правую.

— К сожалению, я ничем не смогу обрадовать вас, — с грустью во взгляде разводит руками Виктор. — Анонимный звонок, который мы получили, оказался ложным . Полиция немедленно отправилась в то место, которое назвал тот человек и тщательно все осмотрела, но не нашла там Юджина Уэйнрайта.

— И не было ничего, что могло бы принадлежать ему? — удивляется Джейми.

— Нет, там было пусто. Нет никаких признаков того, что он вообще бывал там.

— Значит, ситуация по-прежнему очень сложная? — неуверенно спрашивает Эдвард.

— Мы делаем все возможное, Эдвард. Но увы, наши усилия пока что не приносят никаких плодов.

— И даже нет маленькой надежды поймать его? — с испугом в глазах спрашивает Ребекка.

— Надежда всегда должна быть, Ребекка. Никому из вас не стоит опускать руки и считать, что Уэйнрайт никогда не будет пойман. Он будет пойман. Рано или поздно.

— Но вы же сами говорите, что нет никаких предположений о том, где прячется этот тип, — разводит руками Терренс.

— Да, но я обещаю, что полиция ни за что не опустит руки. Они будут искать этого человека где только можно, опрашивать людей, патрулировать улицы и проверять любую подозрительную личность, с кем он может сговориться.

— Вы думайте, он с кем-то сговорился? — слегка хмурится Наталия.

— Все может быть. Мы проверяем любую информацию и постоянно патрулируем город.

— Да, этот гад скрылся так, что его не найдешь… — резко выдыхает Джейми.

— Согласен. Но я прошу вас, не теряйте надежду. Я лично контролирую это дело и выезжаю на каждое место, где может быть этот тип.

— Мы стараемся, мистер Джонсон, — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Но ситуация кажется настолько безвыходной, что будет проще пустить все на самотек.

— Нет, Ракель, даже не думай об этом! — уверенно возражает Виктор. — Если пустить это дело на самотек и позволить этому типу разгуливать на свободе, то он может причинить вред еще многим невинным людям. А никому из нас не нужны жертвы! Достаточно того, что Уэйнрайт едва не убил сотрудника тюрьмы.