Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 2308

— Девчонкам это тоже кажется подозрительным. Они уверены, что должна быть какая-то причина.

— Правда только сама Анна знает ее, — прислонившись спиной к стене, говорит Питер. — Ну или в крайнем случае – Даниэль…

— Темная история, хочу я вам сказать… — задумчиво отвечает Терренс, скрестив руки на груди. — И Перкинс влип черт знает куда… И его подружка явно чего-то недоговаривала и слиняла тогда, когда он оказался в беде…

— Эй, парни, а как вы сами думайте, куда могла пропасть Сеймур? — расставляет руки в бока Эдвард.

— Ей некуда идти, — пожимает плечами Питер. — Кроме ее друзей или родителей.

— Ну… — прикусывает губу Терренс. — Анна точно не просила девчонок приютить ее… А раз так, значит, она могла пойти только к родителям.

— Чтобы они снова заставляли ее делать то, что ей не нравится? — удивляется Эдвард. — Мне кажется, ей уже сполна хватило этого, и она не хочет к этому возвращаться!

— Ну а куда ей податься? У девчонки нет ни дома, ни работы! Что она будет делать, если уйдет в никуда?

— Возможно, у нее остались какие-то деньги со съемок клипа… — пожимает плечами Питер.

— Они рано или поздно кончатся, — отвечает Эдвард. — Анна не сможет долго прожить на них, будучи вынужденной снимать какую-нибудь квартиру или комнату и покупать себе все необходимое. А еще она никогда не жила одна и не работала.

— Вот ей и придется снова вернуться к родителям.

— Я не…

В этот момент Эдвард вынужден замолчать, потому что откуда ни возьмись появляется самодовольный и бодрый Блейк Коннор, который подлетает к парням со скрещенными на груди руками.

— Эй, привет, двухметровый шкаф! — радостно обращается к Терренсу Блейк и переводит взгляд на Эдварда и Питера. — Белобрысый клоун, мелкая присоска…

Эдвард, Питер и Терренс резко оборачиваются на голос жующего жвачку Блейка и тихо стонут.

— Все, парни, встретишь Коннора на своем пути – на беду можешь набрести, — устало вздыхает Питер, скрестив руки на груди. — Есть такая примета.

— Давно не виделись, ребята! — бодро восклицает Блейк, начав громко чавкать. — Вы что-то совсем пропали. А я тут уже заскучал без работы. Без возможности поржать над вами.

— Коннор, у нас нет времени на твои идиотские шутки, — спокойно, но сухо говорит Терренс. — Уйди с дороги, пожалуйста.

— Да ладно вам, принцессы, поговорите со мной. Или с огромными коронами на голове трудно повернуть голову?

— Кто здесь и принцесса, так это ты ! — уверенно заявляет Эдвард. — Наглая, невоспитанная и капризная принцесса, с которой у нас нет желания разговаривать.

— Разве вы не хотите обсудить со мной последние сплетни?

— Проваливай, Коннор, — устало говорит Терренс. — Прошло всего несколько секунд, а ты уже успел достать нас.

Терренс, Питер и Эдвард пытаются оттолкнуть Блейка в сторону и пройти дальше, но юный парень с ехидной ухмылкой перекрывает им путь собой.

— Кстати, уже несколько дней ходят слухи, что Перкинса сбила машина, — уверенно говорит Блейк.

— Тебе-то какое собачье дело? — грубо бросает Эдвард. — Это наши дела! И тебя они не касаются!

— А еще говорят, у него амнезия. И что он забыл троих безмозглых клоунов, которые считают себя звездами. Один уже много лет мнит себя идолом, а двое других приклеились к нему как банные листы и пользуются теми благами, которые он им дает.

Эдвард, Терренс и Питер вопросительно переглядываются между собой, удивившись тому, что Блейк знает об амнезии Даниэля.

— Кто тебе сказал, что у Даниэля амнезия? — низким голосом сухо спрашивает Питер, скрестив руки на груди.

— А что, разве не так? — невинно улыбается Блейк. — Разве вы не пытайтесь отчаянно помочь своему другу вспомнить то, что он напрочь забыл? Своих друзей, свою девушку… Свою жизнь…

— Если тебе так интересно, мы скажем лишь одно – его сбила машина, — холодно заявляет Терренс. — И он был в больнице.

— Да… — Блейк презренно хихикает. — Походу, кто-то слишком сильно трахнул вашего дружка по башке, раз он напрочь все забыл.

— Никто не говорил, что Даниэль ничего не помнит, — скрещивает руки на груди Эдвард. — Стоит человеку оказаться в больнице, как народ начинает сочинять сказки.

— Ну да, тогда пусть ваш неподражаемый Перкинс появится на сцене и выступит. Точнее, в очередной раз облажается перед своими поклонниками.

— Врачи на некоторое время запретили ему играть. Он еще не окреп и должен восстановить свои силы.

— Ой, да ладно, присоска МакКлайфа, хорош врать уже, — с усмешкой машет рукой Блейк. — Я ведь слышал ваш разговор с Джорджем! Вы сами сказали ему, что у Перкинса частичная потеря памяти. Что Роуз и его подружка нашли этого лузера без сознания черт знает где. Точнее, собачка привела их к нему.

— Во-первых, прекрати оскорблять Эдварда, — скрестив руки на груди, сухо говорит Терренс. — А во-вторых, мы не обязаны отчитываться перед тобой о том, что происходит у нас в группе.

— Кроме того, его девушка испугалась и сбежала от него, а вашему дружку удалось вспомнить, как белобрысый пытался покончить с собой. — Блейк злостно хихикает. — Кстати, не знал, что Перкинс, оказывается, падает в обмороки при виде крови. А то все строил из себя крутого! Ну да… Какой он крутой, если так боится того, что совсем не страшно.

— Тебя это не касается, прыщавый сопляк, — грубо бросает Питер.

— Скрывайте правду, скрывайте. Только вам не удастся долго притворяться, что басист группы не помнит вас и то, что он поет с вами.

— Слушай, у тебя что ли нет других дел? — удивляется Терренс. — Иди ты займись чем-нибудь! Или сходи на очередное свидание! Чтобы тебя не было ни слышно, ни видно!

— Ах, МакКлайф, вот я не понимаю… — с хитрой ухмылкой качает головой Блейк. — Какого черта ты вообще носишься с этими придурками? Вот занимался бы своей сольной карьерой, а всякие соплячки сходили бы по тебе с ума и пускали слюни. По тому, кто величает себя едва ли не Богом.

— А я не понимаю, какого черта ты так обращаешься с нами. Что мы тебе сделали, раз ты задираешь нас и поливаешь грязью? Каждый раз, когда мы пытались протянуть тебе руку, ты плевал на нее.

— Я просто говорю правду. Правду, которую вы не хотите признать. Я уже давно твержу, что если бы не ты, то эти три бездарных и безмозглых петуха ни за что бы не добились такого успеха. Вы так легко добились своего лишь благодаря твоей славе и твоим фанаткам, которые душу продадут ради тебя. Они-то и пропиарили твою жалкую группу. И тоже начали восхвалять этих чмошников.

— Я сказал, прекрати оскорблять моих брата и друзей! — чуть громче, грубо требует Терренс, сжав руки в кулаки. — А иначе ты пожалеешь.

— Смирись, Терренс. Смирись с тем, что весь мир никогда не будет преклоняться перед тобой. Однажды твое время уйдет, и ты уже никому не будешь нужен. Тебе не быть секс-символом до самой старости. На твоем месте появятся куча других павлинов, фанатки которых будут облизывать экраны и мечтать о поцелуе с ними.

— Что, Коннор, завидуешь нам? — ехидно усмехается Питер. — Завидуешь, что в свои девятнадцать ты ничего не добился и можешь только трахаться с девочками? У нас есть группа, а фанаты нас любят и слушают нашу музыку.

— Ха, с чего это я должен завидовать? — Блейк с презрением осматривает Эдварда, Терренса и Питера с головы до ног. — Каким-то жалким бездарям, которые никогда не смогут ничего добиться! Но которые уверены, что их популярность только возрастает.

— Разве тебе становится лучше, когда ты оскорбляешь нас? Думаешь, что станешь лучше и круче в глазах своих красоток, которых ты зажимаешь по углам? Нет, дружок! Чтобы тобой всерьез заинтересовались, ты как минимум должен быть сыночком богатых родителей. Ну а ты, мелкий прыщавый паразит, можешь только мечтать об этом.

Глава 8.4

— Ха! — громко смеется Блейк. — Слышь, Роуз, а ты уверен, что фанаты любят именно вашу группу? Да, может быть, они пускают сопли по твоим накаченным рукам, шикарному прессу и белобрысым волосам, которые сто процентов крашеные, и мечтают о таких же тонких ногах, как у тебя. Может быть, они пускают сопли по милой сопливой мордашке МакКлайфа-младшего или же чарующим глазкам Перкинса. Но помни… Восемьдесят процентов фанатов группы – это маленькие девочки, пускающие слюни по Терренсу МакКлайфу. Они кричат не из-за тебя, Роуз, не из-за Перкинса, который поет под фонограмму, судя по тому, что он не может тянуть ноты. И даже не из-за МакКлайфа-младшего, которого негласно считают моторчиком группы. Они кричат из-за МакКлайфа-старшего – из-за того, по кому девочки сходили с ума с тех времен, когда он снимался в кино. Может быть, оставшиеся двадцать процентов и любят вас, но вам троим следует помнить, что МакКлайфа-старшего вам точно не затмить, как бы вы ни пыжились.