Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 1423

— Сначала боялась, а после всех его оскорблений поняла, что он и эту правду примет за ложь и точно прибьет меня. — Наталия виновато склоняет голову и прижимает подушку к себе. — Голос того типа постоянно крутился у меня в голове с того момента, как я увидела те фотографии, которые Эдвард принес мне. Я сразу же хотела все рассказать, но тут в моих мыслях, как гром среди ясного неба, начал звучать этот омерзительный, грубый и до дрожи ужасный голос. А Локхарт был настолько разозлен, что переубедить его в чем-то казалось невозможным . Но теперь это не имеет значение. Он никогда не узнает правду.

— Да, но разве, по-твоему, лучше молчать о том, что тебя насильно целовали, лапали где только можно, да еще и раздели? — разводит руками Ракель. — О таком ты должна была сразу рассказать прежде всего своим родителям. Уж они бы приняли все меры, чтобы этого маньяка посадили за решетку. Тем более, что полиция могла видеть происходящее и видеть, в каком ты была состоянии, когда те типы сбежали.

— Я страшно боялась за свою жизнь и не хотела быть опозоренной на весь мир. Мои обнаженные снимки могли оказаться в Интернете, и их увидели бы все мои знакомые, друзья и важные люди, с которыми общаются мои родители. Представляешь, какой был бы скандал, если бы кто-то из них увидел хотя бы один снимок, где можно рассмотреть мою грудь и мои соски?

— Я прекрасно понимаю тебя, дорогая, но ты не должна была такое скрывать. Мы ведь так с тобой близки и не отказали бы, если бы ты подошла ко мне или Терренса и попросила о помощи.

— Мне очень жаль… — с жалостью во взгляде говорит Наталия и тихо шмыгает носом. — Я знаю, что повела себя, как полная дура. Все было бы иначе, если бы я включила свои мозги и не совершила столь ошибок, из-за которых я столько всего потеряла.

— Но почему ты решила рассказать все именно сейчас? Разве сейчас у тебя в голове не звучит голос того типа и не заставляет молчать?

— Звучит . — Наталия медленно поднимает голову и переводит жалостливый взгляд на Ракель. — Однако я поняла, что больше не смогу скрывать это. Переборола свой страх и рассказала вам о том, что так долго скрывала. Что медленно убивало меня… И что убивает до сих пор… Ссора с Эдвардом стала последней каплей. Я окончательно сломалась и решила – если не расскажу все сейчас, то точно погублю себя. Мне нужно было наконец-то выпустить все эмоции наружу… Я устала молчать и чего-то бояться… Мне уже нечего терять.

— Скажи, а в тот день, когда вы с Эдвардом пришли ко мне и Ракель на ужин, у вас был какой-то конфликт до этого момента? — слегка хмурится Терренс.

— Нет, никакого конфликта не было… Я не разговаривала с Эдвардом после ссоры из-за фотографий. Не считая тех сообщений. — Наталия тихо шмыгает носом. — Во время разговора с Ракель после своего приезда в Нью-Йорк, я отослала сообщение Эдварду, чтобы сообщить об ужине. Через некоторое время мне пришел ответ, в котором было сказано, что Терренс подтвердил это, и добавил, чтобы я даже не смела отказаться. Заставлял убеждать вас двоих, что вы все придумывайте, если кто-то заметит, что мы какие-то странные. Еще он хотел, чтобы мы приехали вместе, и я тоже согласилась на это условие. Правда, в итоге приехала одна, а Локхарт кинул меня и даже отключил сотовый. Впрочем, так мне было даже лучше. Ибо я бы придушила этого человека прямо на дороге.

— Ух ты! — резко выдыхает Ракель. — Вот это история!

— Да, но я все равно не понимаю, зачем вам надо было притворяться? — недоумевает Терренс. — Как будто руководствовались принципом, что если что-то себе внушать, то так и будет! Да мы с Ракель сразу заметили, что с вами что-то не так! И начали подозревать неладное еще задолго до ужина.

— Я же сказала, что эта глупая идея принадлежала Локхарту, — тихо говорит Наталия. — Была бы я посмелее, то послала бы этого козла куда подальше и рассказала бы вам про расставание и попытку изнасилования.

— Даже если вы и говорили о том, что у вас все прекрасно, вы оба все равно были слишком напряжены и нервными. Эдвард пытался скрыть эмоции, но он не выглядел искренним, ибо этот человек – бездарный актер. Да и ты, Наталия, дала нам кучу поводов задуматься.

— Давала каждый раз, когда разговор заходил об Эдварде, — уточняет Ракель. — Если сначала ты вполне веселая и готовая говорить на любые темы, то стоило только заговорить об этом человеке или твоем секрете, то от позитивной девушки ничего не оставалось.

— Именно поэтому ты старалась уйти от темы моих отношений с Эдвардом и просила Анну делать то же самое? — слегка нахмурившись, неуверенно интересуется Наталия. — Я замечала, что когда разговор вот-вот начал быть о нем, то ты находила что-то, чтобы избежать больной для меня темы.

— Это так.

— Мы решили сделать вид, что перестали интересоваться вашими проблемами, как вы нас и просили, — признается Терренс. — Но мы все равно следили за вами и делали какие-то выводы. Правда, когда мы получили письма от Майкла, то как-то забыли про вас. Вспомнили только про Эдварда лишь тогда, когда его откровенно обвинили во всем.

— А Анна знала про те письма?

— Да, она и Даниэль знали.

— Но почему вы мне не рассказали?

— Прости, Наталия, я просто не хотела грузить тебя своими проблемами, — мягко говорит Ракель. — И Анна была согласна со мной и решила пока не говорить по той же причине.

— Ну… Ладно…

— Кстати, помнишь, что однажды я прислала тебе сообщение и предложила вместе провести время? Я приехала к тебе домой после того, как у меня закончились съемки с тем капризным фотографом.

— Да… Помню…

— Так вот, мы с Терренсом специально договорились, что я встречусь с тобой, а он – с Эдвардом. Мы хотели выяснить хоть что-то, что могло бы помочь нам понять, что с вами происходит. Но все, что нам удалось от вас добиться, так это то, что вы якобы были в ссоре, и что нам лучше не беспокоиться о вас.

— Да-да, это так, — уверенно кивает Терренс. — Эдвард еще сказал, что он типа не понимает, что творится с вашими отношениями и жаловался, что не был уверен в тебе и чувствовал себя некомфортно. Но думаю, он сказал это лишь для того, чтобы я оставил его в покое.

— Вы оба знали, что происходит с вашими отношениями, но упорно молчали. Ты вот тоже говорила мне, что сомневалась в чувствах Эдварда и была уверена, что он не любит тебя. Но в это еще можно как-то поверить… Теперь мы знаем, что от этого парня можно ждать чего угодно.

Глава 20.7

— Знаю… — Наталия виновато склоняет голову и с жалостью во взгляде смотрит на Терренса и Ракель. — Простите, что я скрывала от вас всю правду. В какой-то степени я и правда поступила как эгоистка. Я не думала, что случай с человеком, который никак не может быть связан с кем-то из моего окружения, захочет так разрушить мою жизнь.

Наталия тяжело вздыхает.

— И вот теперь я сама все испортила… — тихо добавляет Наталия и шмыгает носом. — Господи, какая же я дура… Почему я тогда отключила мозги и делала то, что не должна была делать? Все было бы иначе, если бы я была умнее.

— Нет, Наталия… — мягко произносит Ракель, подвигается к Наталии поближе и приобнимает за плечи. — Не вини себя, пожалуйста. Ты ни в чем не виновата! Думаешь, ты одна совершила ошибки в состоянии ярости или отчаяния? Вспомни, сколько ошибок совершила я в свое время, и как могла потерять всех своих близких по дурости и наивности. Я ведь тебе говорила, что Саймон однажды пытался и меня изнасиловать и едва не оставил меня в нижнем белье. Думая, что видел перед собой мою маму. И из-за него же я чуть не погибла после падения с крыши.

— Знаю… Но теперь уже поздно это обсуждать… Я не смогу сделать вид, будто меня не пытались изнасиловать, не раздели в холодную погоду и не сняли на видео и фото. — Наталия тихо шмыгает носом. — Я уже даже боюсь открывать Интернет, ибо запросто могу увидеть там видео с моим участием. Узнать, что кто-то выложил видео на каком-то порносайте. Если это случится, то я стану для всех грязной шлюхой!