"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 764

— Да, — сухо ответил он. — Произошло.

Повисла пауза. Машина плавно катила по набережной, и свет фонарей ритмично скользил по салону. Павел какое-то время собирался с мыслями. Было видно, что ему физически тяжело произносить то, что он собирался сказать.

— На ближайшем собрании правления Роман вынесет вопрос о моём отстранении от управления компанией, — наконец проговорил он. — С последующей передачей всех полномочий ему как законному наследнику рода.

Я усмехнулся:

— Роман ведёт себя глупо. На что он вообще рассчитывает? Правление не поддержит подобное решение.

— Он рассчитывает на Императора, — голос Юсупова стал глуше. — После моих статей в поддержку тебя и публикаций, негативно отзывающихся о… некоторых членах императорской семьи, Александр Пятый ополчился на меня.

Я сразу понял, о ком речь. Анастасия. Юсупов не стал произносить её имя вслух, но в этом не было необходимости.

— Император уже дал понять членам правления, что у них нет иного варианта, кроме как одобрить демарш Романа, — продолжил Павел. — Более того, они могут проголосовать за принудительный выкуп моего пакета акций в пользу сына. Формально – в связи с утратой доверия и угрозе роду.

Я крепче сжал руль.

— Как вы могли допустить подобное? — спросил я, не скрывая удивления. — Вы же всегда просчитывали всё на десять ходов вперёд.

Юсупов грустно покачал головой. Он не обиделся на мой вопрос. Даже не попытался оправдаться.

— Все учредительные документы составлены так, что власть и управление не могут принадлежать кому-то не из рода Юсуповых, — тихо произнёс он. — Я писал эти документы тридцать лет назад, чтобы защитить компанию от чужаков. От захватчиков, завистников, конкурентов. Никогда мне не приходило в голову, что угроза придёт изнутри. Из моей собственной семьи.

Он замолчал и отвернулся к окну. В стекле отражалось его лицо — усталое, постаревшее за последние недели, с тёмными кругами под глазами.

Я чувствовал всю ту боль, что он испытывал в этот момент. Павел Юсупов всю жизнь думал о своём роде. Каждое его решение, каждая сделка, каждая бессонная ночь были ради одного – ради фамилии, ради наследия, ради будущего, которое он строил для своих детей. И вот теперь собственный сын собирался вышвырнуть его из дела всей жизни, используя против отца те самые правила, что тот создал для его же защиты.

— Что вы хотите от меня? — спросил я после долгой паузы.

Юсупов посмотрел на меня через зеркало заднего вида. В его глазах не было мольбы и не было страха. Там горело нечто совсем другое – яростное, звериное, неукротимое. Я видел перед собой не сломленного старика, а раненого льва, который ещё готов рвать глотки.

— Я хочу, чтобы они все поняли одну простую вещь, — процедил он. — Рано меня списывать со счетов.

Он выпрямился на сиденье и заговорил уже иначе: чётко, деловито, как человек, у которого есть план:

— Через несколько недель я потеряю компанию, но останусь с деньгами. С большими деньгами. Мне нужна база, на которой я смогу построить новую империю. Быстро, мощно и так, чтобы Роман и все, кто за ним стоит, почувствовали это на собственной шкуре.

— У меня в небоскрёбе найдётся место для вашего нового офиса, — сказал я, не раздумывая ни секунды. — И я готов полностью передать вам направление Народной газеты. Вы знаете её потенциал лучше кого бы то ни было. На этой базе можно выстроить нечто, с чем не сможет тягаться даже ваша прежняя империя.

Юсупов внимательно посмотрел на моё отражение в зеркале заднего вида:

— Ты понимаешь, что этим нажил себе ещё одного могущественного врага? Роман не простит тебе поддержки.

— У меня длинный список людей, которые мне чего-то не простят, — пожал я плечами. — Одним больше, одним меньше.

На его лице мелькнула тень улыбки. Первая за весь разговор.

— До собрания я постараюсь распродать как можно больше производственных мощностей, — продолжил Павел, и я услышал в его голосе прежнюю хватку. — Печатные станки, типографии, складские помещения. Всё, что можно продать быстро и дорого. Роман получит мою фирму, но вместе с ней получит кучу проблем, которые ему придётся решать. А главное – я переманю лучших управленцев. Тех, кто строил эту империю вместе со мной. Без них вся империя может рассыпаться как карточный домик.

— Жёстко, — заметил я.

— Это бизнес, — отрезал он. — И я в него ещё поиграю.

Машина плавно остановилась у неприметного ресторана. Тихая улочка, мягкий свет за шторами, никаких вывесок. Он был из тех мест, где знают в лицо каждого посетителя и не задают лишних вопросов.

— Приятного аппетита, Павел Алексеевич, — сказал я, не оборачиваясь. — Счёт уже оплачен. А через час на этом месте вас будет ждать уже Олег.

Юсупов не двинулся с места. Несколько секунд он молча смотрел на мой затылок, а потом произнёс голосом, которого я от него никогда прежде не слышал – тихим и искренним:

— Даниил, я ошибался в тебе.

Я чуть повернул голову.

— Я всегда знал, что рано или поздно это будет битва Романа против тебя, — продолжил он. — Двое молодых аристократов, борющихся за будущее. Я просчитывал десятки сценариев и готовился к любому исходу. Но даже в самых смелых своих прогнозах я не мог представить, на чьей стороне окажусь я сам.

Он открыл дверь и вышел из машины. Уже стоя на тротуаре, он наклонился к окну и посмотрел мне в глаза:

— Спасибо.

Одно слово. Без оговорок, без условий, без скрытого подтекста. Просто “спасибо”. От Павла Юсупова это слово стоило дороже любого контракта.

Я коротко кивнул. Он выпрямился, поправил пальто и зашёл в ресторан, не оглядываясь.

Я ещё несколько секунд сидел за рулём, глядя на закрывшуюся за ним дверь. А потом тихо произнёс:

— Что ж, Роман Павлович. Похоже, вы сильно недооценили собственного отца.

***

Павел неторопливо разрезал стейк, когда входная дверь ресторана резко распахнулась. В зал вошли четверо преображенцев в полной форме. За ними, чуть поодаль, шёл Меньшиков.

Немногочисленные посетители притихли. Официант, несший кому-то десерт, замер на полушаге. Один из солдат быстро осмотрел зал, а затем уверенно направился к столику Юсупова.

— Где Уваров? — без приветствия спросил он.

Павел даже не поднял головы. Он аккуратно отрезал очередной кусок, положил в рот, неторопливо прожевал и лишь после этого промокнул губы салфеткой.

— Простите, не расслышал, — спокойно произнёс он. — Я ужинаю.

— Нам известно, что вы встречаетесь с Уваровым, — настойчивее повторил преображенец. — Где он?

Юсупов наконец поднял взгляд. Посмотрел на солдата так, как смотрят на официанта, перепутавшего заказ.

— Молодой человек, — произнёс он с ледяной вежливостью. — Я пришёл в ресторан, чтобы насладиться стейком и спокойствием. Если вы полагаете, что я прячу беглого аристократа под своим столом, то вы можете проверить. Но учтите, что для этого вам придётся встать на колени передо мной.

Солдат побагровел и открыл рот, явно собираясь сказать что-то резкое, но в этот момент из-за его спины раздался голос Меньшикова:

— Достаточно. Все вон отсюда.

Преображенцы переглянулись, но спорить со светлейшим князем не решились. Они молча вышли, оставив Меньшикова одного перед столиком Юсупова.

— Прошу прощения за беспокойство, Павел Алексеевич, — сухо произнёс он. — Мы получили информацию, которая не подтвердилась. Приятного вечера.

Он коротко кивнул и уже развернулся к выходу, когда Юсупов негромко окликнул его:

— Григорий Александрович, не присоединитесь ко мне? Стейки здесь действительно хороши, а разговор, который нам давно пора провести, не терпит отлагательств.

Меньшиков несколько секунд стоял неподвижно, словно взвешивая последствия. Ужин с человеком, которого Император считает едва ли не предателем. В ресторане, где только что искали беглого Уварова. Под присмотром собственных же солдат, которые наверняка доложат обо всём наверх.