"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 641

— Уваров, ты получил мои цветы? Считай это предупреждением. Тебе повезло — у нас проблемы с агентством и мне нужна твоя помощь, так что ты прощён, — зашла она в мою квартиру, как к себе домой.

— Спасибо, я как раз замёрзла, — взяла она кружку с чаем у меня из рук и уверенно пошла по квартире.

Я молча наслаждался происходящим, представляя, что будет через пару минут.

— Отец куда-то уехал по делам и у меня получилось незаметно улизнуть, так что давай быстро обсудим дела и я поеду домой, пока он не устроил очередной скандал, — говорила она достаточно громко, чтобы её было слышно и на кухне.

Алиса зашла в ванную, помыла руки, отпустив парочку шуток касательно забытых ею вещей и в этот момент к ней подбежал щенок Вовы.

— Божечки какая прелесть! — взвизгнула она, подхватив его на руки. — Уваров, почему ты не завёл эту очаровашку до той ночи, как я у тебя тут была.

На кухне вновь раздался звук разбившейся посуды.

На этот раз видимо это была кружка Распутина, опешившего от сказанного его дочерь. Это уже походит на какое-то издевательство. Чем провинилась моя посуда? Надеюсь, больше никаких неожиданных гостей, а то мне так завтра кофе не из чего пить будет.

— У тебя кто-то там есть? — замерла Алиса, предчувствуя беду.

Я шепнул, с трудом сдерживая улыбку:

— Твой отец и моя мама. О свадьбе договариваемся.

Кружка, что Алиса держала в руках, скользнула по тонким девичьим пальцам и с дребезгом упала на пол.

— Да вы прикалываетесь? — выдохнул я, мысленно попрощавшись уже с третьей кружкой за сегодня.

— Привет папа, какая приятная неожиданность, — пролепетала Алиса, зайдя в кухню на ватных ногах.

Дерзкая и уверенная в себе девушка вмиг потерялась под испепеляющим взглядом отца.

Распутин молчал, ничего не говоря, отчего атмосфера в кухне становилась всё напряжённее.

— Что за проблемы? — спросил я, нарушив тишину.

— А? — дёрнулась Алиса, а затем ожила и воспользовалась возможностью сменить тему: — Те рекламщики, от которых к нам ушли клиенты, устроили настоящую блокаду. Они договорились со всеми держателями рекламных мест, киосков, баннеров и растяжек, чтобы нас никуда не пускали. Вся наружная реклама оказалась для нас недоступной.

Что же, этого можно было ожидать. Честно говоря, я думал, что они просто разорвут с нами сотрудничество и перестанут размещаться в Голосе улиц, но, судя по всему, деньги не пахнут и высокая эффективность вкупе с хорошей прибылью не позволяет им отказаться от наших услуг. Тем не менее, они всё-таки объявили нам незримую войну.

— Ты должна наказать их, чтобы остальные даже не смели думать о подобном, — вдруг произнёс Распутин, посмотрев на свою дочь. — Возьми сколько нужно денег и просто выкупи все рекламные места в городе, чтобы мы диктовали им условия.

Сидящий с чашкой чая Мечников присвистнул от такого предложения.

— Боюсь, это может потопить наше агентство. Цена и так непомерно велика, а нам придётся заплатить вдвойне, — спокойно сказал я. — Но Сергей Олегович прав. Мы должны нанести ответный удар.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

— Предлагаю рискнуть и выиграть, — хитро улыбнулся я. — Если вы верите в деловые таланты Алисы и готовы хорошо вложиться в наше агентство, то сможете довольно быстро отбить инвестиции и неплохо заработать.

Повисла мучительная пауза. Сейчас всё решится. Своим ответом он покажет своё истинное отношение к дочери. Видит ли он в ней хваткого бизнесмена? Продолжателя его славной бизнес-империи? Или же она так и осталась для него неудачным активом, для которого тяжело найти достойную партию?

Распутин оценивающе смотрел на Алису, а затем повернулся ко мне и спросил:

— Сколько денег нужно?

— Много, — кивнул я. — Очень много.

— Я согласен, — ответил он.

Конечно же, для реализации моей внезапной задумки хватит суммы, что Распутин даже не заметит среди своих трат, но мне было важно, чтобы он был готов рискнуть, поверив в свою дочь. И он поверил.

— Что ты предлагаешь? — спросила меня Алиса.

К ней вернулась фирменная уверенность и огонь в глазах. Вера отца в неё, в её талант придали ей ещё больше сил и желания доказать, что он не ошибся.

Хитро улыбнувшись, я начал объяснять:

— Я предлагаю не пытаться захватить старый рынок наружной рекламы, а создать новый. Причём гораздо более эффективный. И наказать тех кто посмел поднять на нас руку самым страшным для них образом — ударить по их кошельку.

— Вот это мне нравится, — впервые за вечер на лице Распутина появилась улыбка.

— Мы зайдём с наружной рекламой в общественный транспорт, но сделаем это качественно и хорошо. А самое главное — мы охватим сразу весь транспорт города, не оставляя конкурентам дажа шанса повторить наш успех. Мы станем монополистами и будем диктовать свои условия. Никакой сомнительной рекламы, никакого мусора, ярких красок, раздражающих картинок или обмана. Мы будем властью и законом и никто не сможет указывать нам, — горячо говорил я.

Все за столом внимательно слушали меня, боясь прервать. Моя кухня стала местом нечаянного рождения новой, невероятно масштабной и глобальной вещи.

— И как это будет выглядеть? Очередные постеры и наклейки? Прости, но я не езжу на трамваях и не представляю, как это выглядит, — чуть пренебрежительно спросил Распутин.

Но я покачал головой:

— Нет, мы не будем плодить макулатуру. Мы создадим для людей ценность.

— Говори, не томи, — не выдержала мама. Она была тут наверное единственной, кто ещё ездил на общественном транспорте и ей было страшно интересно, что же такого я хочу предложить.

— Экраны. Плоские панели, на которых будет транслироваться маршрут движения, перечень остановок, карта и другая полезная для пассажиров информация. Мы будем показывать там короткие и забавные ролики. Такие, что занимают секунд на десять меньше времени между остановками, — объяснял я.

— Чтобы в оставшееся время уже пускать рекламные ролики, — поняла Алиса. — Люди, скучающие в автобусе или трамвае будут полностью сосредоточены на интересных видео и будут не отрываясь смотреть короткую рекламу, зная, что потом опять будет весёлый и увлекательный контент.

— Абсолютно верно, — подтвердил я. — Эффективность подобных роликов будет невероятная и мы сможем назначать высокую стоимость за них.

— А ещё вы можете запросить у правительства субсидии, ведь вы будете делать полезную для людей вещь и часть затрат на установку экранов вам могут компенсировать, — тут же предложила мама.

— Это всё прекрасно, но не реализуемо, — холодно вмешался Распутин.

— Почему? — удивилась Алиса.

— Потому что если вы хотите поставить в трамваях экраны и крутить там видеоролики, то это получится обычное общественное телевидение. А для этого потребуется лицензия на телевещание, раздобыть которую не получится даже за большие деньги, — резал по живому он.

На кухне повисла тишина и все немного приуныли, готовые отказаться от столь инновационный и полезной для жителей города идеи. Все, кроме меня.

— С этим не будет проблем, потому что я как раз недавно получил такую лицензию, — достал я козырь из рукава.

— Ты шутишь? — нахмурился Распутин.

Но я не смог ответить, потому что у меня на шее уже повисла счастливая Алиса. Она поддалась чувствам и обнимала меня. И ей было всё равно на то, как на это посмотрит её отец, моя мама или Мечников. Она вновь доказывала, что ей плевать на общественное мнение.

И в самый разгар этого максимально странного ужина, вновь раздался протяжный звук дверного звонка.

Все с интересом и недоумением посмотрели на меня.

— Ошиблись квартирой, — пожал я плечами.

Больше никаких гостей. Всё. Баста.

Но звонок повторился, а за ним последовал непрекращающийся стук в дверь.

— Уваров, я знаю что ты там. Открывай, — раздался громкий мужской голос, который было слышно даже через дверь.