"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 1206

Сейчас Немцов, по существу, занимает пост заместителя директора колонии по воспитательной работе. Я похлопотал, чтобы на позиции директора восстановили старину Дормидонтыча, но в должностных регламентах появились некоторые изменения, и теперь это сугубо административная работа. В конце концов, отчетность должна сдаваться в срок, сотрудники должны получать жалованье, а на складах всегда должны иметься портянки в необходимых количествах — и с этим Дормидонтыч справляется неплохо. Этот только кажется, что административные процессы происходят сами собой, но в действительности их ведение требует известной сноровки. А вот от воспитательного процесса Дормидонтыч теперь отстранен. Единственное, что ему позволено — раз в неделю проводить перекличку. В бытность воспитанником я эти переклички ненавидел, но, глядя с позиции попечителя, понимаю: на самом деле регулярные дисциплинарные процедуры тоже необходимы.

Немцов же относится к воспитанникам прежде всего как к людям, которым нужен шанс, и старается найти в каждом то, что поможет ему проявить себя. И кто бы что ни говорил, нет лучшего человека, которому можно доверить воспитание преступников, чем тот, кто сам пережил подобный опыт.

Я провел все утро за изучением еженедельных отчетов, которые подготовил Серега. Он здорово мне помогает мне своим анализом, выделяет проблемные моменты. Но с некоторыми вещами я предпочитаю разбираться лично. Я внес в планы на неделю две инспекционные поездки — на сыроварню в Муромцево и на Тарский бумажный комбинат. Там, кажется, уже слишком нагло воруют, и назрели кадровые перестановки. Однако главным событием этой недели, конечно же, будет выпуск из колонии. Сейчас осталось меньше четверти ребят и девчонок, с которыми я когда-то начинал мотать срок. Остальным удалось получить досрочное освобождение, и они постепенно покидали колонию в течение года. До выпуска дотянули те, кто не воспользовался шансом, который мы предоставили. Я сделал, что мог — дал каждому возможность проявить себя, выучиться, найти свое место в жизни. Однако заставить кого-то измениться не под силу даже лучшему воспитателю. Точнее, методы-то есть… но отказ от практики обмена в колонии был условием, на котором Немцов там остался; да я и сам уже понял, что слишком тут высока цена ошибки. Свобода выбрать исправление — или не выбирать — это то, что мы оставляем за каждым до самого конца. В этом году в казенные учреждения попадет куда меньше «батареек», чем в прошлом, но сколько-то их все равно будет. Немцов убежден, что и эта мера пресечения не должна быть бессрочной, потому мы полгода вели переписку с инстанциями, продавливая ограничения на сроки службы, настаивая, чтобы и здесь у бывших воспитанников Тарской колонии оставался шанс. Тем не менее система продолжает работать, и кому-то предстоит служить Государству Российскому в качестве энергетического резерва для более лояльных и полезных магов. Немцов надеется, что в дальнейшем доля таких выпускников сократится еще сильнее.

Сразу же после выпуска состоится заезд новеньких — ребят и девчонок из заведений для несовершеннолетних. Для каждого из них два года в Тарской колонии станут этапом, на котором они с нашей помощью, но все-таки в конечном итоге сами определят свою дальнейшую судьбу. Мы готовы к тому, что с ними будет непросто — это никогда не бывает просто. Ни мне, ни со мной тоже не было просто в свое время.

Близится время обеда, и я выхожу в сад. Удобно, когда твоя супруга занимается магией растений: всегда ясно, где ее искать. Если, конечно, Арина не в Тарском девичьем институте — там она уже не только преподает растениеводство, но еще и занимает позицию классной дамы — не уехала инспектировать какое-то из производств или навестить многочисленных родных и знакомых, значит, ее можно найти в саду.

Наш сад сильно преобразился, и у этого есть причины. Любимым занятием Арины в последнее время стала подготовка к грядущей свадьбе Аглаи и Сереги. Дело в том, что наша с Ариной свадьба не оставила особого простора для воображения: Сибирь — общество весьма традиционное, и мероприятия регламентированы от первой до последней минуты. Мы венчались в соборе, после этого провели прием на три сотни гостей, где присутствовали все мало-мальски значимые в Васюганье хозяева. Наше с молодой женой время было расписано буквально по минутам — сколько внимания мы обязаны уделить каждому из гостей. Так что, честно говоря, мы чувствовали себя скорее на работе, чем на празднике. На приеме Арина была неоценима, потому что в тонкостях местного этикета и веками складывающихся отношений между местными хозяевами она разбиралась куда лучше меня.

Теперь же она посвятила себя организации праздника для моих — а теперь уже и ее — друзей, и здесь все куда более свободны в выборе того, чем можно заниматься. Свадьба Аглаи и Сережи пройдет по илюватаристскому обряду в нашем саду, который под это дело и перестраивается.

Арина работает в цветнике. На ней старые джинсы и покрытая пятнами зелени спецовка, но и в этом она выглядит ничуть не хуже, чем в каком-нибудь из своих стильных нарядных платьев — для меня, по крайней мере.

— О, супруг мой, — она поворачивается ко мне, улыбка освещает ее энергичное лицо. — Посмотри, как думаешь, эти пионы по тону подходят к вот гортензиям?

— Если ты их так высадила, то, разумеется, подходят, — отвечаю я. Не дурак же я спорить с женой, да еще в вопросах, касающихся ее специализации. — Главное, чтобы им всем было хорошо вместе.

— Ну, конечно, им хорошо вместе, — Арина отбрасывает со лба вспотевшие волосы. — Кстати, я выяснила, в чем там дело на Михайловской лесопилке, почему они перестали поставлять продукцию. Ты представляешь, эти олухи сломали два станка — не ту породу распиливали. Больше того, они побоялись признаться управляющему и взялись за ремонт своими силами, чем, собственно, доконали оборудование с концами. Я бригадиру так и сказала: накосячили — признавайтесь, будем вместе решать проблему. А сейчас я вызываю ремонтную бригаду из Тары, стоимость ремонта вычитаю из премиального фонда. На этот раз других последствий не будет, но если такое повторится, лишением премий они уже не отделаются. Я правильно все сделала?

— Да, более чем. Спасибо тебе, у меня и так график загруженный, еще только с этими разгильдяями не хватало разбираться.

Арина улыбается, но тут же прикусывает губу — вспомнила о чем-то неприятном.

— Ты знаешь, что твоя матушка и… брат уезжают сегодня?

— Разумеется, знаю. Я намерен отвезти их на вокзал.

— Я спрашивала, какая нужна помощь, — Арина отводит глаза. — Но Таисия Алексеевна ответила, что моя помощь не требуется, она благодарна за предложение, но со сборами управится сама.

— Она тебе лично ответила?

— Нет, через Домну. Была очень вежлива, поблагодарила меня за гостеприимство… Но, знаешь, Егор, у меня все время такое ощущение, будто мы с тобой чем-то перед ней провинились.

— Радость моя, дело не в тебе. Во мне, быть может. Я не уверен точно. Знаешь, эти дела вокруг Нижнего мира, они вечно такие перекрученные. Уверен, ты сделала все, что от тебя зависело, а остальное — решение Таисии, ее выбор. Прошу тебя, не принимай на свой счет.

— Ладно, ладно, — Арина улыбается, но менее уверенно, чем обычно, и тут же переводит тему: — А твой юный гений Степан дорвался-таки до моей «Урсы». Расковырял ее и убрал эту противную вибрацию на холостом ходу. Честно говоря, боялась, что он все испортит, но, знаешь, машина теперь ровнее идет, и расход аккумулятора стал меньше. Теперь Степан рвется к твоему «Таежнику».

— Этому крашеру лишь бы что-нибудь разобрать, а потом собрать, оставив половину лишних деталей.

Степка впервые приехал к нам в гости. Неожиданно для всех этот записной троечник сразу после освобождения поступил в Омский политехнический институт. Возможно, полгода бойкота, когда никто не давал ему списывать, все-таки заставили его взяться за учебу — как говорится, нет худа без добра. На рождественские каникулы он ездил навестить семью, а на летних приехал к нам и уже успел добраться практически до всей нашей техники — все разобрал и собрал обратно… по большей части. Но истово обещает исправить то, что сам же и поломал. Хорошо хоть Домна для него пока сложновата — а так, кто знает, на что будет способен это юное дарование после третьего или, упаси Эру, пятого курса.