"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 1158

— Я понял это в момент, когда мне понадобилась твоя помощь. Макар Ильич уже объяснил тебе, что это рисково, да? Все так и есть, и даже, быть может, хуже. Хотел бы я обещать, что прикрою тебя… но не факт, что я в действительности это смогу. Хотя сделаю все возможное. В любом случае ты не обязан помогать мне. Я прошу у тебя прощения независимо от того, вскроешь ты сейф или нет. И бойкот сниму независимо от того, простишь ты меня или нет. Если переживу эту ночь. Но если не переживу, проблема бойкота решится сама собой.

Глаза Степки влажно блестят:

— Ты вот не стал меня слушать, Строгач, а я же пытался объяснить… Знал бы ты, чем эти твари мне угрожали. А я все равно не все им рассказывал… на самом деле, ерунду только… а ты закусился и ничего не хотел слушать.

— Я знаю. Прости.

— Ладно, чего уж там… Сам дурак, лучше бы сразу тебе сказал. Та-ак, что тут за морготов тройной контур?

— Степан, ты уверен… — встревает Немцов.

— Во всем я уверен, ять! Не лезьте под руку.

Степка подходит к сейфу, проводит пальцами по ребрам дверцы, по замку, по петлям. Не касается — проходит на волосок. Губы шевелятся беззвучно, будто он считает про себя или разговаривает с механизмом на его языке.

— Макар Ильич, слева влейте чутка эфира, вот сюда, — просит он, не оборачиваясь.

Немцов кивает и поводит ладонью. Степка щурится, наклоняет голову, потом достает из кармана моток проволоки и маленькую отвертку. Присаживается на корточки перед сейфом, замирает на секунду, закрыв глаза.

— Тихо, — шепчет он. — Я слушаю.

Нам слышно только, как потрескивает люминесцентная лампа под потолком. Степка же сидит неподвижно, кончики ушей чуть подрагивают. Потом медленно, очень медленно протягивает руку к замку. Проволока входит в скважину без звука. Степка прижимает ухо к дверце, замирает, слегка поворачивает — раз, другой, третий.

Щелчок.

— Готово, Строгач. Открыто.

— Спасибо, Степка, — говорю тихо. — Ты…

— Да ладно, — отмахивается он. — Все свои.

Внутри лежит черный камень — тот самый, из кабинета Парфена. Беру его в руки.

Немцов вслед за мной заглядывает в сейф и достает еще что-то — кажется, стандартный блок памяти и стопку бумаг. Надеюсь, он разберется с этим сам, мне некогда.

Потому что камень в моих руках теплый. Больше того, от него четко фонит аномалией. Он… активен. Портал открыт и действует. Прямо сейчас.

Мне не нужны ни интерфейс, ни эфирные контуры. Это мое наследие, я его чувствую. Чтобы активировать камень, требуется много моей крови — столько, что это едва совместимо с жизнью. Но теперь, когда портал работает, довольно будет и капли, чтобы через него пройти.

Еще одну каплю я выделю, хотя даже думать о таком неприятно.

— Спасибо вам обоим, — говорю. — Сейф надо закрыть, чтобы не вызвать подозрений у охраны. Камень припрячьте, от него зависит многое. Я готов…

Нахожу на столе Олимпиады Евграфовны канцелярскую скрепку и, сжав зубы, разгибаю ее, чтобы проколоть палец, когда открывается дверь и входит Николай Гнедич.

— Бабушка, прости, я никак не… Э-э-э, а что вы тут делаете? Егор? Макар Ильич? А ты кто, мальчик? Та-ак, а что с бабушкиным сейфом?.. Она же всегда держит его закрытым. Господа, извольте объясниться. Что здесь происходит?

Очень сложно что-то объяснить в такой ситуации. Немцов и Степка дружно вытаращили глаза и приоткрыли рты. «Видите ли, господин попечитель, мы тут совершенно случайно проводим профилактическую проверку системы запоров сейфа…»

Николенька — не эйнштейн, но такое даже ему не продать…

— Мне очень неприятно это говорить, — Николай качает головой, — но я вынужден вызвать охрану и задержать вас до…

Со всей дури втыкаю в палец скрепку. Кровь брызжет на камень. Активируется окно портала.

Я хватаю Николеньку за плечо, толкаю всем своим весом, и мы вместе проваливаемся в Изгной.

Глава 6

Всесокрушающее ядро ударяет в несокрушимую стену

— Что все это значит, Егор? Объяснись!

Гнедич стоит напротив — разъяренный и напряженный. Рыжие усы вздыбились, глаза полыхают. Словно кот, готовый ринуться в драку.

Надо его, это самое, немножко переключить. С моей скромной персоны — на окружающую обстановку.

Обвожу рукой пространство вокруг нас:

— Смотри, Коля, это Изгной. Обиталище йар-хасут. А это — город, в котором живут их Владыки. У него нет названия, просто Нижний Город. А вон там — как я понимаю, Слобода.

Мы с дядюшкой оказались на мшистом пригорке неподалеку от крепостной стены, виденной мной в прошлый раз. В полусотне метров — дорога, упирающаяся в ворота. У ворот торчат фигуры стражников. Слобода вдалеке, у дороги, похожая на расползшийся улей. Кстати, хм, Трактира не наблюдаю.

Небо Изгноя — низкое, вечно пасмурное, как затянутый дымкой свод пещеры. Может, так и есть.

— Я понимаю, где мы! — рычит Гнедич. — Как мы здесь оказались? И — не увиливай! — что вы с Макаром и с гоблином делали в кабинете бабушки⁈ Что украли из сейфа? Ну?

«Как мы здесь оказались», ага. Не знал про камень? Ладно, кажется с Колей честность — лучшая политика.

— Ничего мы не крали, — вздыхаю, — честное пионерское. Ну или это, слово дворянина. Клянусь, Николай. Дело обстоит ровно наоборот. Из сейфа я забрал то, что присвоила твоя бабушка.

— Присвоила? Ах ты, щенок! — ну чисто д’Артаньян.

Гнедич вздымает руку — и вздымает шквал. Хорошо ему в аномалии колдовать, коне-е-ечно! Ветер ударяет меня в лицо, гудит — и через мгновение сносит с ног.

Качусь по камням. Противостоять этому напору бессмысленно! — а надо сгруппироваться, прикрыть голову… А-а, черт! Когда тебя ураган волочит по земле — это очень неприятно. Травмоопасно. И унизительно.

Порыв слабеет! — медленно поднимаюсь на ноги. Сплевываю песок.

— Еще? — спрашиваю у Николая. — Давай! Можешь башку мне о камень разбить, отличная мысль! Олимпиада Евграфовна будет довольна. Гвоздить магией, когда я не могу ответить — это так благородно!

— На кулачках хочешь? — рыкает Гнедич. — Могу!

Я снова сплевываю песок — пополам с илом.

— Может, все-таки поговорим? Ты мне вроде как вопросы задал. Я готов ответить! Только, Коля, одно условие: ты не будешь на мне срываться, если тебе, ять, ответ не понравится!

Дядюшка тяжело дышит, зыркает на меня, по сторонам… Я демонстративно, тщательно отряхиваю куртку и брюки. Скоро на одной только порче казенной одежды заеду в отрезки! Стражники у ворот наблюдают за нашей разборкой, но не вмешиваются, мрачное серое небо тоже молчит. Других свидетелей нет.

— Ладно! — наконец фыркает Гнедич. — Повторяю: что именно ты взял из сейфа?

— Я взял камень. С дарственной надписью моему отцу от администрации Ирбитской ярмарки. Знаешь такой?

Дядюшка глупо моргает:

— Что? Какой камень? Это который в Таре на столе Парфена Сергеевича лежал?

Киваю:

— Ну вот видишь. Лежал. На столе моего отца. Мой, мое наследство. Его я из сейфа и забрал. Только его! И в этом тебе поклялся.

Николай передергивает плечами, снова фыркает.

— Допустим! Он у тебя.

— Увы, нет, Коля. Ключ остается в двери. Камень открыл портал, в который мы провалились, а сам там остался. В кабинете твоей бабули.

— И зачем ты меня в этот портал затащил⁈ Зачем открыл его, а?

Я медленно стягиваю куртку.

— А это не я открыл. Это Олимпиада Евграфовна. Знаешь, что ей потребовалось для этого? Кровь Строганова. Потому что это мой камень.

Заворачиваю рукава рубашки.

— Полтора литра, Немцов сказал. И вот как ты думаешь, Коля. У меня эту кровь взяли добровольно или нет?

Гнедич сопит. Таращится на мои пластыри и бинты, потом вздыхает:

— Да, это я слышал, что ты в медблок угодил. Ладно, рассказывай все последовательно.

Я рассказываю.

Про то, что камень — «такси» в Нижний мир. Про его пропажу из Тары. Наконец, про случившееся на рыбалке.