"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 1132

— Далеко от пансионата до ближайшей червоточины?

— Изрядно… — Арина прикидывает что-то в уме. — Километров десять, не меньше.

Похоже, это проблема, с которой мне надлежит разбираться лично. Нельзя допустить, чтобы дети пострадали, но ведь если закрыть школу за месяц до выпускных экзаменов, они тоже пострадают.

Интересно, много ли Николай Гнедич заломит за мой отпуск?

Решительно встаю:

— Идем договариваться.

— Ульянушка, отрада души моей, я был бы счастлив пойти навстречу твоей просьбе, — разливается соловьем Николенька. — Вот только подумай сама — в каком свете это нас выставит? «Лучше уж камни ворочать в аду, чем прослыть на агоре тем, кто питает родных от сиротского хлеба». Ты же понимаешь, что подобное может быть воспринято общественностью как проявление непотизма?

— Нет, не может, — заявляет Ульяна. — Непотизм — это покровительство племянникам. А Егор приходится тебе всего лишь троюродным племянником. Следовательно, здесь нет никакого непотизма.

Все несколько секунд таращатся на Ульяну, сраженные глубиной ее логического мышления.

Я в первую встречу никак не мог понять — она в самом деле такая незамутненная или прикидывается с какими-то целями. Теперь-то вскользь заглянул внутрь — и устыдился. Моя тетка действительно девушка искренняя и добрая, просто, как бы это не обидно сформулировать, к разным жизненным хитросплетениям не подготовленная.

Вот Арина — она себе на уме, но глубоко внутрь я не смотрю. Это было бы неуважительно, и не имеет значения, что она об этом не узнает. Пока Арина не дает повода в себе сомневаться.

— Хм, — нарушает неловкое молчание Николенька. — Боюсь, это не совсем так работает…

Мне это начинает надоедать. Все же знают, к чему дело идет, но мнутся, как кастраты перед борделем.

— А я уверен, что никакого ущерба репутации колоний не будет, если я с двумя товарищами съезжу в Тару… на неделю.

Про товарищей я все продумал по пути к, прости господи, вилле. Даже уточнил у Арины — за рулем оказалась именно она — что в ее машине пять мест.

Николаю тоже, с очевидностью, надоели эти стыдливые намеки, и он берет деловой тон:

— Один из заводов на Урале совсем обветшал. Нам бы субсидию получить на обновление оборудования…

— Сколько?

Минут пять без особого пыла торгуемся. Отпуск влетает в изрядную сумму — но, пожалуй, закрытие школы обошлось бы Строгановым дороже даже в сугубо финансовом отношении, не говоря уже про репутационные издержки. А школу, конечно, придется закрывать, если проблема на разрешится в ближайшее время — рисковать безопасностью детей нельзя.

— Территорию для посещения отведем ту же, что и в прошлый раз, — заявляет Николенька, когда договоренность о размере субсидии достигнута. — Сервитут Тара в радиусе трех километров от верстового столба и, разумеется, дорога.

Ловлю взгляд Арины — она едва заметно опускает веки в знак согласия. Значит, школа в разрешенную для посещения зону попадает.

Решаю:

— Выезжаем… на рассвете. Дамы, вы можете переночевать в гостинице в Седельниково. По отзывам родственников воспитанников, это скромное, но достойное заведение.

Ульяна пылко обнимает меня на прощание, а с Николенькой прощается довольно прохладно. Он тоже не особо старается удержать свою вот вроде бы невесту и ее подругу, разве что спрашивает для проформы:

— Что, даже чаю не попьете?

Девушки с преувеличенным сожалением отказываются. Мда, похоже, Ульяна осознала, что Николенька любит оседлать синего коня, и уже не особенно рвется за него замуж. Навряд ли это станет проблемой, они даже официально не помолвлены — здесь это называется «не сговорены». Вот выпну Гнедичей пинком под зад — и найду Ульяне нормального жениха. Может, она сама кого-нибудь встретит, я только за; но вообще здесь принято, чтобы браки устраивали старшие родственники, так что это будет моей обязанностью как главы рода.

А между Калмыковыми и Гнедичами довольно напряженные отношения, с Ариной Коля держится довольно холодно.

Ульяна пылко обнимает меня на прощание, а Арина крепко пожимает руку. Улыбка у нее хорошая, открытая и энергичная. Походка уверенная и упругая — в своих замшевых сапожках на каблучках они шествует через недострой так, словно идет по паркету.

— Так, надо же на всех бумаги оформить, — вспоминает Николенька, когда я уже собираюсь возвращаться в корпус. — Второй-то твой товарищ кто?

Смотрю на него с удивлением:

— А первый, по-твоему, кто?

— Как — кто? Юсупов, очевидно же. А кого ты еще с собой берешь?

Вон оно как — воспитанный в дворянской среде Гнедич считает само собой разумеющимся, что я стремлюсь проводить время в обществе более высокородного, чем я сам, аристократа. Ну, все же только и мечтают о правильных знакомствах.

Нет, Юсупов мне в этом деле ни к чему.

— Оформи отпуск на Увалова и Карлова.

Николенька удивленно приподнимает бровь:

— Почему на этих? Ну как знаешь, дело твое. Хозяин — барин.

И удерживается от дальнейших расспросов. Правильно, фигли мне с ним откровенничать.

А выбрать и правда было непросто, особенно вторую кандидатуру. С Тихоном Уваловым-то все понятно — расследование сподручнее вести на пару с магом-ищейкой. А вторым я хотел пригласить старину Гундрука — в любое пекло лезть куда веселее, когда спину тебе прикрывает черный урук, да и в целом он свой в доску. Потом подумал про Гланьку Разломову — но она все-таки не воспитанница, а как сотруднице ей отпуск не положен, тем более пока документы на УДО на рассмотрении.

И тут еще важно, что поездка-то не развлекательная. Это, помимо прочего, редкая и важная возможность вникнуть наконец в финансовые дела Строгановых, с терминала в кабинете есть доступ ко всем документам. Я, конечно, не разрешаю Ульяне оперировать крупными суммами, недаром субсидию на завод Гнедичу пришлось выторговывать у меня лично. Но мало ли что там творится в рутинных операциях, куда утекает мое состояние… Неспокойно хозяйское сердечко. И самому лично вникать в каждую мелочь — не вариант, мне же еще расследование вести, да и в целом… нужно уметь делегировать.

А Карлос к управлению капиталом явно питает интерес и склонность. Во-первых, сидит за махинации с ценными бумагами, во-вторых, уже несколько курсов по финотчетности и аудиту прослушал. Мы с ним иногда зарубаемся за соотношение рисков и доходности — так мне, дипломированному экономисту, вообще не скучно с ним это обсуждать. Один раз он меня даже переспорил, то есть переубедил — ну, он же в этом мире рожден и специфику местных бизнес-процессов жопой чует. Особенно в сером секторе. А Сибирь — пространство такое, от центра отдаленное…

Другой вопрос — могу ли я Карлосу доверять. Поначалу я его за врага номер один держал, а после работал с ним, но без особого энтузиазма. Однако время кое-что расставило по местам. После того, как Карлос взялся за канат, рискуя завязнуть в Хтони надолго, хотя вообще не обязан был… Да и все равно моя подпись на время заключения заблокирована, так что с документами получится только ознакомиться.

Решено, зову Карлоса. С Гланькой и с Гундруком мы в другой раз скатаемся куда-нибудь, на рыбалку, например.

Иду сообщить пацанам, что с утреца выезжаем. Карлос кивает, стараясь не слишком явно демонстрировать радость. Простоватый Тихон, услышав новость, расплывается в довольной ухмылке — но узнав, с кем придется ехать, тут же спадает с лица:

— Калмыкова… Такое дело, Строгач, мне, короче, нельзя с ни с кем из Калмыковых в одном поле сра… дела вести. Зашквар выйдет.

— Почему это?

— Ну, Калмыковы, они типа на Бельских работали. А с Бельскими у бати моего заруба вышла. Я из-за этой зарубы сюда и загремел, то есть еще не сюда, а на малолетку, а с нее сюда.

— Вот из-за того, что сибирские хозяева между собой собачатся, нас Гнедичи залетные и разделывают под орех… Что твой батя с Бельскими не поделил?

— Есть пара хороших тропок в Васюганье, они нашей семье принадлежат, а Бельские хотели их захапать… то есть сталкеров своих туда гонять.