"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 1131

— Мне приснилось, что ты уехала, что тебя больше нет со мной…

— Все будет хорошо, Егор, — шепчет в ответ Вектра. — Вот же я, с тобой, я никуда не уеду, ни за что тебя не оставлю. Это был просто плохой сон. Тебе надо проснуться. Просыпайся, Егор!

Но я знаю, что потеряю ее, когда проснусь, поэтому цепляюсь за дремоту. Вектра не успокаивается:

— Ну хорош уже дрыхнуть, Егор! Все царство проспишь! День на дворе, а ты храповицого давишь!

Голос женский… не Вектры. Она уже растаяла под моими руками. С ненавистью открываю глаза.

Передо мной девушка, причем не в форме — в элегантном дорожном костюме. Лицо энергичное… и знакомое. Это подруга моей тетки Ульяны. Как ее звать? Ирина? Нет, Арина.

Откуда она здесь взялась, что забыла у нас в колонии?

— Эй, Улька, тут твой племянничек, в классной комнате! — орет Арина в открытую дверь. — Дрыхнет за партой средь бела дня! Что читал такое увлекательное? А, «Биомагические процессы и энтропийное регулирование». Помню-помню, тоже всегда засыпала над этим талмудом.

Пытаюсь поддержать светскую беседу:

— Полезный мануал, но написан сложно. А ты тут… какими судьбами?

Поднимаюсь с места, а то неловко сидеть, когда барышня на ногах. Незаметно разминаю руки, шею и корпус — затекли, пока дремал за партой.

Влетает Ульяна, запыхавшаяся и слегка растрепанная:

— Егорушка, вот ты где! Мы тебя обыскались. С наступающим днем рождения, милый! Чтоб все плохое осталось позади!

День рожденья? Но я же ноябрьский! Коротко мотаю головой, стряхивая остатки дремы. Действительно, местному Егору на днях стукнет девятнадцать. Год назад он встретил совершеннолетие в следственной тюрьме.

В этом году дела обстоят повеселее, но все равно гостей я не ждал.

— Спасибо, Уля, я очень тронут, что ты приехала. Несколько неожиданно, но я рад. И тебе, Арина, тоже, разумеется.

Повисает неловкая пауза. Как-то у нас не очень тут все приспособлено для приема благородных девиц. Но спросить прямо «нафига вы приперлись» вежливость не позволяет.

— Егор, а тебе Николай ничего не сказал? — удивляется Ульяна.

— Нет, а о чем он должен был сказать?

Мы с соколиком Николенькой не так чтобы состоим в фан-клубах друг друга и не беседуем без производственной необходимости.

— Ну как же! — Ульяна всплескивает руками. — Он обещал отпустить тебя отпраздновать день рождения дома!

Неожиданно. Я, конечно, золотой и привилегированный по самое не балуйся мальчик, но это как будто уже перебор.

— Гнедич обещал посмотреть, что можно сделать, — уточняет Арина и для ясности чертит кружок большим пальцем по указательному.

Вот, теперь все привычно и правильно! Ну конечно, все имеет свою цену. И… стоит ли ее платить за внеплановые каникулы?

Быстро прикидываю, что к чему. Пожрать домашний харч и подрыхнуть в собственной уютной постельке — это, конечно, дивно и прелестно, но совершенно не необходимо. Есть штука поважнее — черный камень на столе в кабинете Парфена. В прошлый раз я не стал его забирать — в колонии трудно что-то спрятать, а артефакты воспитанникам категорически запрещены, так что Гнедичи могли бы его изъять на совершенно законных основаниях. Я только спалил бы ни за грош, что штука это ценная. А теперь у меня под боком Сопля — будущий князь Ялпос, не хухры-мухры — который надежен настолько, насколько йар-хасут вообще способен быть надежным. Но камень так и остался в усадьбе…

С другой стороны, требуется ли он мне прямо сейчас? Готов ли я уже к встрече с Нижними Владыками? Так сразу и не сообразишь. Но вроде не горит.

А в колонии куча дел, за всем нужен глаз да глаз… За этим мутным «Мостом взаимопомощи» надо приглядывать, например. Пока их деятельность подозрительной не выглядит — беседы с психологами, индивидуальные и групповые терапевтические сессии… Но мало ли, как оно все обернется.

Тщательно подбираю слова — моя тетка очень эмоциональна, ее легко обидеть:

— Улечка, я правда рад, что ты так обо мне заботишься. Но подумай вот о чем: какой пример мы подадим воспитанникам, если я стану часто злоупотреблять своими привилегиями? Право же, я вполне могу отметить день рождения и в колонии.

— Да не в этом дело, — внезапно говорит Арина, решительно придвигает к парте стул и садится. — Присядем, в ногах правды нет. Егор, твой день рожденья — это предлог, ты уж извини. Просто удачно совпало, а то не знаю, как бы мы выкручивались, Пасха-то миновала уже…

Однако, умеет эта барышня брать быка за рога.

— Что случилось?

Арина хмурится:

— Что-то идет не так в Тарском девичьем институте. Я там веду спецкурс по растениеводству. И стала замечать что-то странное с… детьми. По-хорошему надо вызывать опричников, у меня наконец-то улика есть. Но скорее всего они пансионат закроют, а до экзаменов остался месяц, мы так полсотни учениц без дипломов оставим… А может, ничего серьезного и не происходит, я просто себя накручиваю.

— Тарский институт для магически одаренных девиц, — встревает Ульяна. — Строгановы в нем сорок процентов пая держат.

Арина смотрит на подругу с удивлением. Действительно, немного странно, что владелец заведения позабыл такого плана обстоятельства. Конечно, очень здорово, что тетушка помнит наш уговор «рассказать мне все-все», но она могла бы делать это в более приватной обстановке. Не хотелось бы, чтоб вся Сибирь знала, что у молодого Строганова провалы в памяти, как у столетнего деда.

Переключаю Арину на вопросы по существу:

— Что именно тебе показалось странным в детях?

— Они стали тихими, сосредоточенными… апатичными. Ведут себя прилично, не дерзят и даже как будто… интересуются если не учебой, то хотя бы оценками. В общем, стали слишком нормальными для подростков, понимаешь?

Арина запинается — вспомнила, должно быть, что мне самому, по ее представлению, только исполняется девятнадцать.

— Да уж, — киваю ей успокаивающе, — понимаю. Для подростков куда нормальнее вести себя ненормально. А что за улика?

— Я привезла ее, чтобы ты сам посмотрел. Случайно нашла в учительской, за шкафом, где журналы стоят.

Арина достает что-то из сумочки — я ощущаю эфирный фон раньше, чем вижу саму вещь. Это костяное кольцо, оплетенное черной паутиной нитей, усыпанное вороньими перьями и бусинами из обсидиана и черного янтаря. Кажется, внутри конструкции клубится облачко мрака. Может, конечно, просто свет так падает… Вроде такие штуки называются ловцами снов.

— Это Ночной невод, — Арина непроизвольно понижает голос. — Артефакт, навевающий темные сны. Простая и грубая работа, любая деревенская ведьма может такой сварганить…

— А магической силы воспитанниц института хватит на что-то подобное?

— У большинства — вполне.

Может, просто детские шалости? Подростки бывают очень недобрыми, кому как не мне знать. Глупо из-за одной-двух хулиганок закрывать всю школу…

— А то, что ты заметила в ученицах — апатия, старательность — это типично для тех, кто попал под Ночной невод?

— В том-то все и дело, что нет, — Арина вздыхает. — Невод навевает кошмары, от них дети становятся эмоциональными и нервными. Если бы дело было в дурных снах, Ночной невод нашли бы в первую же неделю, там очень уж характерная симптоматика, да и девочки же не немые — пожаловались бы… Но они выглядят как дети, которые хорошо, мирно спят… даже слишком мирно.

Хм, кто-то навевает детям кошмары, но страдают они не от кошмаров, а от чего-то другого… Нутром чую — если у них что-то убыло, значит, в другом месте обязательно прибыло. И я знаю, кто любит промышлять подобными фокусами… Но йар-хасут очень территориальны и терпеть не могут покидать среду обитания. А от Тары до Васюганья пара сотен километров. Это Сибирь, детка, здесь такие расстояния. Едва ли кто-то из болотных карликов рискнет забраться так далеко, хотя жадность города берет — это о йар-хасут.

С другой стороны, открылись же в Инцидент большие порталы. Более мелкие могут действовать и постоянно. Даже слово для них есть… червоточины, вот как.