"Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 1095
Хм, а это, пожалуй, мысль… Зря я, что ли, отдал аэромантию и инициировался в подземельях по второму кругу? Даже странно, что мне раньше не пришло в голову.
Спрашиваю:
— Позволишь взглянуть на тебя… особенным образом?
— Конечно. Я знаю, ты не причинишь мне зла.
Чтобы взглянуть, я мог бы и не спрашивать разрешения. Честно говоря, в первые дни после обретения нового дара я ни у кого ничего и не спрашивал, просто изучал, что у кого внутри. Но потом до меня дошло, что как-то оно…. невежливо. Все равно как рентгеном людей просвечивать без их согласия. И я перестал вникать во внутреннее устройство тех, к кому хорошо отношусь. Всякие подозрительные субъекты — другое дело, но с друзьями так не стоит. Даже если они никогда об этом не узнают.
С разрешения и для дела — можно.
Вектра изнутри сложена так же изящно, как снаружи. В фундаменте — мощный интеллект, и на нем уже доброта, восприимчивость, честность, всякие причудливо изогнутые штуки, которые можно описать примерно как «ощущение красоты жизни». Все удивительно светлое и гармоничное. Единственный минус конструкции — ее хрупкость, незащищенность. Да, а вот эти тусклые нити — страх перед непривычными социальными ситуациями, робость, неуверенность в себе. Смотрю внимательно — на них ничего не держится, они просто опутывают все остальное, мешая расти и развиваться.
Переключаюсь на обычное зрение, чтобы видеть лицо Вектры.
— Послушай, если ты хочешь, я могу забрать у тебя то, что тебе мешает. Сделать так, что ты перестанешь бояться незнакомого.
— Да, я бы очень этого хотела.
— Может, тебе стоит подумать? До завтра хотя бы. Все-таки это… изменит тебя.
А еще, если честно, после инициации я ничего такого не делал. Не то умение, какое будешь применять каждый день между обедом и ужином. В первый раз все прошло легко и естественно, как бы само собой — но я уже достаточно знаю про инициационный всплеск, на нем маг всегда превосходит свой обычный уровень.
И все-таки Вектре не стоит больше оставаться в колонии, она не принадлежит этому месту. А еще… то, что она остается здесь, болезненно для нас обоих.
Снова смотрю на нее изнутри и осторожным движением собираю с ее внутренней конструкции липкие нити страха. Не все — только те, которые отделяются легко, без сопротивления. Пару секунд любуюсь, насколько ярче, чище и глубже стали краски. Потом соображаю, что собранное надо привязать к какому-то материальному носителю. Тогда со спичечным коробком это получилось само собой… Глаз цепляется за маленькую медную сережку Вектры. Поместить метафизическую сущность в предмет оказывается намного сложнее, чем извлечь из структуры личности разумного. Вожусь пару минут, даже умудряюсь вспотеть, хотя денек свежий.
Наконец нити укладываются в медное колечко. Выдыхаю с облегчением.
— Ну как, получилось? У нас получилось? — спрашивает Вектра с радостным нетерпением.
Кажется, раньше она бы постеснялась меня торопить. А еще… еще, пожалуй, я мог бы ничего и не делать, а только сказать, будто сделал. Нити страха и неуверенности проросли совсем неглубоко, если бы Вектра поверила, что их нет больше — это бы здорово их ослабило.
Но я никогда не врал своей девушке… теперь уже бывшей девушке. Глупо начинать под шапочный разбор.
— Все получилось. Удачи с собеседованием. Хотя теперь ты его и без особой удачи пройдешь. Потому что можешь.
Глава 2
Схема старая, но лохи ведутся
— Вот зря ты, Строгач, к нам на лапту не ходишь, — заявляет Гундрук после спарринга. — Форму теряешь, ять…
Неприятно, но эта гора бешеных мышц права. Морщусь и тру левое бедро — синяк будет на всю ногу.
Гундрук как-то незаметно стал заниматься не только со мной, но и почти со всеми пацанами, и даже девчонкам что-то иногда советует. Началось все с разминок перед лаптой, а потом само собой переросло в полноценные тренировки. Орчара самопроизвольно занял пустующую нишу физрука. Как там говорила бабуля Гнедич — «сильные возвысятся, слабые падут»? Так вот, сильные возвысятся, слабые падут, а он — физрук. Черт, кажется, это я тоже где-то читал.
— Бегал когда в последний раз? — не отстает Гундрук. — И отжиматься тебе надо каждый день, не филонить… А то пойдем скоро в Хтонь, мало ли там чего с-под талого снега вылезет. А ты ж у нас теперь… маг без магии.
И снова, как то ни обидно, Гундрук прав. Магия-то у меня есть, причем мощная и уникальная, вот только в тот момент, когда на меня помчится толпа безмозглых холодрыг, толку от нее будет около нуля. Ну, не вникать же во внутренний мир каждой… сомневаюсь, что у этих кракозябр вообще имеется внутренний мир. А по физическим параметрам я пацан, конечно, не из тех, кого соплей перешибить можно, но в Хтони этого явно недостаточно.
И ведь даже решение, хоть и сомнительного свойства, имеется. Хранится неподалеку, в спичечном коробке у одного знакомого йар-хасут… кстати про Соплю, да.
— Гундрук, вот ты каждый день на тренажерах качаешься… А прикинь, что можно взять и разом получить себе пятнадцать лет чужих тренировок. Силу, гибкость, реакцию, устойчивость — все и сразу. Безвозмездно, то есть даром. Ты бы взял?
— Не, — орк мотает бритой бугристой башкой.
— А чего так?
Гундрук кривится:
— Даром — за амбаром.
— А все-таки?
— А все-таки… — орчара глубокомысленно морщит морду. — Все-таки сила не в том, сколько раз ты можешь поднять штангу, а в том, сколько раз ты ее поднял, когда уже не мог. Если взять готовое — это будет как надеть чужие ношеные труселя. Ты станешь сильным, но не своим. А сила, которая не своя, она подлянку кинет, причем как раз когда настанет край. Потому что она не знает, какой ценой далась.
Смотрю на орка с уважением. По виду не скажешь, но под этим крепким бугристым черепом идеи варятся… правильные. Простые, но от того еще более правильные. Как «цитаты» Джейсона Стэтхэма, ха-ха.
Хоть эта уручья народная мудрость ни черта не отвечает на вопрос — что я буду делать без боевой магии при очередной атаке хтонических кракозябр.
Мимо площадки бежит Фредерика — не в спортивном режиме, а в авральном. Это привлекает внимание, «генералы не бегают, потому что в мирное время это вызывает смех, а в военное — панику».
— Чего вы тут встали? — прикрикивает на нас кхазадка. — Вектра звонит!
Бросаем тренировочные палки и спешим к крыльцу нашего корпуса. В дверях уже образовалась плотненькая пробка из воспитанников, куда приходится ввинчиваться. Звонок выпускника — событие, важное для всех.
Эту традицию я бы непременно ввел, но она тут каким-то чудом действовала уже осенью, когда в целом в колонии царила дикая смесь бардака и пофигизма. Однако звонки от выпускников на общий экран в холле были обязательны — при том, что вообще-то воспитанникам связь с внешним миром разрешена только через бумажную почту и ежемесячные свидания с родственниками — у кого они есть, и кого семья не списала со счетов.
— Я-то думала, работать придется с первого дня, — рассказывает с экрана оживленная девушка в стильном худи, с причудливо зачесанными набок волосами — с первого взгляда я ее даже не узнаю. — Но когда спросила, за какую браться задачу, меня на смех подняли. Оказывается, первый месяц надо только вникать в проект. Это не считая собственно учебы на курсах по вечерам, трижды в неделю.
Неделю назад Вектра успешно прошла собеседование, а потом все произошло стремительно, Надзорная экспедиция проявила необычайную прыть и прибыла за несколько часов. Документы на досрочное освобождение были оформлены заранее, осталось только снять браслет. Простились мы кое-как, прилюдно и на бегу.
Может, оно и правильно.
— Живешь-то ты где? — жадно спрашивает Фредерика. — Там у вас общага какая-нибудь? А кормят как?
— Компания мне квартиру сняла, — Вектра чуть смущенно улыбается. — Кухня, спальня, душ — все мое личное, больше ни для кого. Я полдня не могла понять, что делает всякая домашняя техника… Хорошо, кураторша пришла и объяснила-показала, она душевная тетка вообще оказалась. Еще мне сразу аванс начислили на кредитку, вот, учусь теперь жить со своими деньгами. Главное — не спустить все сразу на какую-нибудь ерунду, а то до зарплаты жрать нечего будет. Прикиньте, тут нету столовки, где кормят три раза в день. То есть, кафетериев всяких куча, и можно выбирать, что сейчас хочешь… но за все надо платить.