"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ), стр. 907

Только двое. Одни покои на двоих, общий завтрак и ужин; длинные пустые вечера и наполненные страхами ночи. Одна фамилия и общая судьба.

Эту судьбу она выбрала сама, выбрала в тот самый момент, когда подняла глаза на императора. Подняла – и словно ослепла на мгновение, будто мир со всеми своими горами и реками, солнцем и звездами вдруг превратились в одного человека, и ничего больше не существовало, кроме него.

Она не представляла, что делать дальше, но не собиралась сдаваться. Скоро количество ее врагов во дворце возрастет, и вряд ли кто-то будет любезен со внезапно обретенной бедной родственницей.

Ничего не предпринимать было для ее деятельной натуры мучительно, а умение прятаться в тени и подмечать самые незначительные мелочи помогало отыскивать те крохи правды, которые плавали во всеобщем океане лжи.

Кинжал пропал прямо из комнаты, и эта пропажа обрезала последнюю ниточку, на которой еще держался разум императора. Оружие было обычным, но ценность его была в чем-то другом, иначе его не украли бы. Безумие Ду Цзыяна было выгодно только одной стороне, но и им это безумие оказалось некстати. Сил у принцессы Сибая не хватало, это было очевидно. Нервные жесты, уставшие глаза, печать тяжелых размышлений на прекрасном личике – нет, если это и есть суть правления императрицы, то пусть забирает насовсем, Ду Цзылу такого счастья и даром не надо.

Раз в краже нет никакой выгоды ни для Лойцзы, ни для Сибая, то причина может быть личная. Наверняка она упускает еще сотни и сотни крошечных моментов, на которые стоило бы внимание обратить, но растерянность, казалось, охватила каждого обитателя дворца. Быть может, кинжал был просто оберегом и последним напоминанием о брате и после его потери у Ду Цзыяна вовсе не осталось сил бороться?

Первым делом рыжая наложница попыталась разговорить молчаливого сибайца, охранявшего императора с усердием цепного пса. На казавшуюся совсем еще юной хрупкую девушку воин смотрел совершенно равнодушно, не отвечая ни на какие вопросы. Изредка он мог кивнуть или отрицательно мотнуть головой, но заставить его заговорить Ду Цзылу так и не удалось.

Был еще один сибаец, и на него рыжая старалась не смотреть вовсе. Невысокий мужчина с широкими плечами и стройной фигурой часто сопровождал принцессу, но не покидал пределов дворца, а на совете и тени его не было видно. Изредка замечая его в глубинах коридора, Ду Цзылу так и не смогла найти ответ, чем же этот человек так пугает ее. У него было открытое лицо с широким лбом и немного вздернутым тонким носом, а брови двумя росчерками туши оттеняли глубину темных насмешливых глаз. Несмотря на ладную фигуру и легкие движения, он имел слишком бледную для островного жителя кожу и выглядел настоящим затворником. Болезненный вид ему придавали и красноватые, чуть припухшие веки. Про себя Ду Цзылу посчитала его не то личным помощником, не то секретарем: он держался сдержанно и неприметно, однако принцесса, чувствуя его присутствие, вела себя свободнее.

Прошло совсем немного времени, и дворец превратился в резиденцию Сибая. Государь-отец династии Фэн вошел в столицу, как хозяин входит в дальнюю комнату собственного дома. Император в тот день даже не позволил себя одеть, вырываясь из рук служанок, и Фэн Жулань не решилась тревожить будущего супруга визитами своей родни. Ду Цзылу через окно наблюдала за прибытием царственных островитян: высокий дородный господин вышел из повозки и с удовольствием оглядел бесконечные сады и дворец, следом показались шесть его наложниц, с головы до ног закутанные в драгоценные ткани.

Еще одна дочь рода Фэн приехала верхом и первой лихо соскочила с седла. Она была высокой, на голову выше хрупкой Фэн Жулань, и тело ее переполняла клокочущая, рвущаяся наружу сила.

Пустые коридоры наполнились гулом и звуком шагов. Встревоженная Ду Цзылу то и дело украдкой гладила тонкую золотую цепочку с подвеской, которую ранее скрывала от чужих глаз под одеждой. Эту цепочку ей принес господин Ло в тот вечер, когда Ши Мина заключили под стражу.

В тот самый вечер, когда клубок их перепутанных жизней покатился вниз, в пропасть.

– Будь спокойна и собранна, – напоследок наставлял ее господин Ло, – император не даст тебя в обиду, ты первая и единственная наложница, пусть и не понимаешь еще, насколько много власти и свободы может принести тебе такое положение дел. Однако поведение его заставляет меня волноваться. Принцесса не опустится до интриг против наложницы, а если во дворце появятся посторонние…

Пошарив в глубоких рукавах, Мастер едва заметно нахмурился, но лицо его тут же прояснилось. Он вытянул тоненькую цепь, украшенную изящной золотой пластиной. На гладком, как зеркало, медальоне тонкой линией был очерчен силуэт зверька с заостренными ушами и пушистым хвостом.

– …надень это так, чтобы подвеску было видно, – проговорил он и собственноручно застегнул украшение на ее шее. Девушка зажмурилась и глубоко вдохнула сладкий цветочный аромат, невесомым облаком окутывающий господина Ло.

Она не знала, что означает этот рисунок и какой знак он должен подать окружающим, но с приездом государя Сибая решилась вытащить цепь из-под ворота и оставила на виду.

Торжественного обеда Ду Цзылу избежать не удалось. Она, как единственный находящийся в здравом уме представитель династии Ду, должна была хлопотать о гостях и первой выйти навстречу. Разумеется, никто и не думал о том, что девчонка-наложница, не так давно попавшая во дворец, может сыграть роль хозяйки. Место ее было не определено. Правящая семья Фэн не признает ее равной, но и относиться как к служанке поостережется.

Ду Цзылу стало даже любопытно.

Отправляясь на встречу, она оделась привычно – неброско, спокойно и сдержанно.

Обед был накрыт в одном из малых залов, приглянувшихся принцессе: бледно-голубое убранство с золотой отделкой напоминало ей родной дворец. Длинный стол был уставлен разнообразными блюдами и создавал атмосферу семейного праздника.

Только среди собравшихся здесь людей для Ду Цзылу места не найдут.

Во главе стола восседал сам государь. Он имел крупное телосложение, и яркие наряды выглядели на нем неуместными – проще было бы вообразить его в доспехах, чем в шелках. Он оказался смугл, как и все сибайцы, а в чертах лица читались упрямство и сила. Глаза его смотрели остро и немного настороженно, хотя поза была расслабленной. Густые, не тронутые сединой темные волосы были собраны на затылке в тяжелый узел, украшенный жемчужной шпилькой.

По правую руку от него сидела одна из наложниц. Укутанная в золотисто-коричневые полупрозрачные ткани, она даже за столом не снимала с лица вуали. Раскосые ярко-синие глаза ее были ленивыми, как у сомлевшей на солнце кошки, а ворох светлых кудрей удерживал сложный золотой венец. Следом за ней сидела старшая дочь правителя Фэн.

Ду Цзылу впервые видела ее и невольно задалась вопросом, почему же наследницей Сибая избрали Фэн Жулань.

Высокая, решительная, с резкими чертами лица и гордой осанкой, девушка казалась сошедшей с небес богиней войны. Под облегающими узкими рукавами мужского платья перекатывались мускулы, запястья были не по-девичьи жилистыми, а пальцы украшали многочисленные мозоли. Под ее прямым взыскательным взглядом Ду Цзылу вдруг почувствовала себя спокойнее.

По левую руку от государя сидела младшая дочь-принцесса и ее вечный спутник – не то слуга, не то секретарь. Глядя на болезненного мужчину, Ду Цзылу вдруг увидела общность в чертах лиц. В присутствии столь важных персон мужчина был совершенно спокоен и держался с дружелюбным достоинством. Чужим среди венценосного семейства он быть не мог.

При виде вошедшей наложницы живой разговор мигом смолк. Ду Цзылу внутренне поежилась под такими разными взглядами и склонила голову в приветствии.

Пусть в ней нет ни капли крови правителей или великих воинов, но теперь этот дворец – ее дом.

Глава 49