"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ), стр. 884
Глухой лязг почти скрыл едва слышный шорох шагов.
Юкай замер, очень осторожно и медленно опустил руку, однако посторонний звук тут же смолк. Несколько бесконечных секунд юноше казалось, что и этот шорох шагов был всего лишь отзвуком царящего в голове безумия.
И все-таки рядом был враг. Шаги стихли, но запах вокруг изменился. Остро запахло мокрой шкурой и мехом, едва уловимый звук чужого дыхания заставил каждый волосок на теле встать дыбом. Вошедший молчал, ничем больше не выдавая своего присутствия; Юкай тоже замер, не желая спровоцировать наблюдателя.
Тихий вздох разорвал тишину.
– Привет? – неуверенно произнес человек.
Короткое слово, одновременно вопросительное и неохотно произнесенное, заставило Юкая вздрогнуть. Не столько от неожиданности, хотя звонкий голос зацепил напряженные нервы, будто крючок рыбину, сколько от недоверчивого удивления.
Голос был детским. Никакие заговорщики не будут держать пленных рядом с детьми, да не только заговорщики – кому такая мысль вообще могла прийти в голову? Дети слабы и доверчивы, этим легко воспользоваться.
Юкай выдохнул и постарался расслабиться. Боль в груди немного разжала лапы, давая возможность нормально дышать.
Нельзя пугать свой единственный шанс на спасение.
Однако юноша не смог издать ни звука. Воздух свистел в пересохшем горле, едва слышным сиплым стоном просачивался между растрескавшихся губ, но голос не повиновался.
– Не пытайся говорить. Раны выглядели довольно пугающими, а я не очень хорошо разбираюсь в медицине. Такие… сквозные дыры, палец просунуть можно. Вряд ли тебе до разговоров.
Слепой, немой и разбитый на части. В полной власти врагов. Плечи Юкая дрогнули от едва сдерживаемого истерического смеха.
– Я могу дать тебе воды, – с напряжением предложил все тот же голос. Теперь он звучал чуть спокойнее, видимо, вид измученного пленника заставил ребенка испытывать жалость. – Я помогу, только не дергайся.
В темноте мальчик ориентировался прекрасно, и Юкай снова попытался отогнать от себя мысль, что проблема все-таки не в отсутствии света, а в его незрячих глазах.
Что-то негромко щелкнуло, тонкой струйкой потекла вода, едва слышно ударяя по стенкам.
Почувствовав чужое прикосновение, Юкай едва сдержался, чтобы не вскинуться и не ударить свободной левой рукой.
Тонкая ладонь скользнула под шею, добралась до отозвавшихся болью лопаток, помогая приподняться. Ребенок прекрасно знал, где находятся раны и повязки – ни разу даже случайно он не задел ни единой. Гладкий ободок кружки мазнул по губам Юкая, прижался плотнее.
Вода показалась бесконечно вкусной, она текла по измученному, высохшему горлу, возвращая возможность говорить. Юкай потянулся навстречу, но единственное неловкое движение заставило боль в груди перехлестнуться через край. Потеряв равновесие, он повалился обратно.
Мальчишка, испуганно ойкнув, попытался одной рукой придержать тяжелое тело, до боли впиваясь тонкими пальцами в плечо, но затылок Юкая все равно с глухим стуком опустился на дерево.
Под зажмуренными веками заплясали цветные пятна.
– Да чего ж ты валишься как мешок! – пробормотал мальчишка, прохладными пальцами перебирая спутанные пряди и ощупывая пострадавший затылок. – Ты извини, что я тебя вот так держу, но ты с виду не очень-то добрый. А мне умирать пока не хочется.
Ты не должен его напугать, не должен.
Каждый нерв, каждая мышца в теле перестали ему подчиняться. Разумом Юкай понимал, что не должен даже лишнего движения сделать, чтобы не спугнуть такую удачу. Если ребенка приставили смотреть за ним, то побег – дело времени. Нужно притвориться совершенно беспомощным, добиться жалости, и пусть Юкай смутно представлял себе, как это сделать, но ради свободы он постарается. И разговорить, и даже попытаться подружиться.
Но инстинкты заглушали голос разума, переворачивая все с ног на голову. Враг был рядом, совсем близко, касался его, не испытывая страха. Тот, кто держал его в плену, тот, кто не дает прямо сейчас выбраться и бежать, искать, спасать.
Преграда. Помеха.
Стиснув зубы до скрипа, Юкай пытался удержаться на тонкой грани, напоминая себе, что Ши Мин может быть рядом, он может быть совсем близко, и нельзя вести себя опрометчиво. Если враги знают хоть каплю правды или даже слухов…
Им может прийти в голову за огрехи Юкая наказать Ши Мина, и любое действие может ударить по наставнику. А уж мучить близкого на глазах жертвы – любимое развлечение всевозможных отбросов, и в таком случае Юкаю придется согласиться на любые условия. Лучше сделать вид, что и вовсе они с наставником не знакомы.
Жизнью юной принцессы он пожертвует безо всякого трепета. Если бы не этот нелепый брак и не интриги Цзыяна, то никакого нападения бы не случилось.
Несмотря на все старания, младший Дракон стремительно проигрывал битву с самим собой и чувствовал, как последние крохи спокойствия сменяются яростью.
Ему нужен был не просто враг, а враг осязаемый, имеющий плоть и кровь. Враг, которого можно было убить.
Мальчишка не ожидал нападения. Он испуганно дернулся и вскрикнул, ощутив жесткую хватку на собственном запястье. Шарахнулся в сторону, уперся ногами, вцепился в чужую руку, силясь разжать пальцы. Юкай, ощутив в ладони жар тонкой кожи, на мгновение готов был остановиться, но тьма вокруг зашипела на разные голоса.
Ему не нужна рука, ему нужно горло, которое можно сжать и выдавить из слабого тела даже тень жизни.
В последний момент Юкай сдержался, потянул не так сильно, как хотел, но застывший в согнутом положении мальчик все равно едва не упал поперек постели. Пушистые пряди проехались по носу младшего Дракона, мальчик с гулким стуком уперся коленом в доски.
Теперь можно было дотянуться правой, прикованной, рукой до колена мальчишки и свалить его.
Однако ребенок оказался быстрее действий Юкая. Острое колено с размаху пригвоздило правую руку, и без того едва способную двигаться, а кожу на шее захолодило лезвие.
– Думаешь, я так просто дам себя прикончить? – спокойно, в полный голос произнес мальчишка. Пульс его немного ускорился: Юкай чувствовал ток крови под своими пальцами. – Тебе дури хватит меня голыми руками прибить, но горло-то я тебе перерезать все равно успею.
Юкай медленно, едва заметно попытался отодвинуться от лезвия, но нож так же плавно последовал за ним, вжимаясь в кожу.
– А если ты все-таки меня убьешь и выйдешь живым, то и двух шагов не пройдешь, – добавил мальчишка с едва заметной усмешкой. Вдоль пальцев придавленной ладони Юкая скользнуло что-то пушистое. – Отсюда можно уйти только в сопровождении местных. Дело не в охране или запутанных тропинках. Ты просто не сможешь выйти. А пока будешь метаться, местные найдут тебя по запаху и разорвут. И брать меня в заложники тоже бессмысленно – если они узнают, что я сюда чужака протащил, меня размажут даже раньше, чем тебя. Ну что, мир? Или еще пободаемся?
Не столько речь, слишком уж взрослая для такого детского голоса, сколько отсутствие страха заставило Юкая прислушаться к словам мальчишки. Злость и мутное желание освободиться любой ценой медленно отходили в глубины разума, возвращая возможность думать. Десятки вопросов немедленно закрутились на самом кончике языка. Нужно было выведать, где он, как попал сюда, сколько времени провел под землей и нет ли здесь других пленников, но расспросы он оставил на потом.
Потянув изрядно онемевшую кисть из-под костлявой коленки, Юкай глубоко вздохнул и проворчал:
– Мир.
Мальчишка с пренебрежительным фырканьем выдернул свою руку и убрал нож.
Глава 35
Морское путешествие закончилось спустя пять дней. Ши Мин, уже крепче держащийся на ногах, все же едва смог спуститься по широким доскам на крошечный причал, к которому притерся боком их кораблик. Тело, привыкшее к качке, продолжало двигаться слишком размашисто и неловко, ноги шагали будто в две противоположные стороны разом. Благо никому не было дела до покидающих борт – добрая половина прибывших с таким же трудом разбредалась кто куда, не в силах идти прямо.