"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ), стр. 883
Несколько глубоких вздохов спустя Мастер с силой оттолкнулся от стены и зашагал прочь, по-прежнему несгибаемо прямой и надменный, и только потемневший от пота ворот выдавал постыдное бессилие.
К вечеру общую каюту заменили на крошечную двухместную, а еду один из озадаченных матросов принес прямо к двери. Ши Мин лишь краем уха слышал стук и негромкий разговор, не имея сил вырваться из болезненного оцепенения.
Выхватив из подрагивающих рук матроса поднос, Мастер локтем прикрыл тонкую раздвижную дверь.
– Не пора ли к жизни возвращаться? – весело спросил он, опуская поднос на откидной узкий столик. Посуда едва слышно звякнула.
Ло Чжоу говорил постоянно, не требуя и не ожидая ответа, словно паутинкой слов втягивая своего спутника обратно, в кипящую вокруг них жизнь. Когда-нибудь позже Ши Мин обязательно поблагодарит его за все усилия, за которые ему пока нечем было отплатить. Когда-нибудь, сразу после того, как его собственная, чудом уцелевшая жизнь станет хоть что-то значить для него.
Только сейчас он понял, каким благом было его одиночество. Люди, которым Ши Мин был дорог, – их оставалось так мало, но разве к кому-нибудь из них судьба оказалась добра?
Глаза обожгло, и Ши Мин поспешно зажмурился, не желая выдавать очередной волны режущего отчаяния. Стоит немного потерпеть, закрыв глаза и часто дыша, и нестерпимая боль превратится в привычную, совсем не такую острую. Благодарность за спасение в нем так глубоко смешалась с нежеланием принимать это спасение, что развязать спутанный узел никак не удавалось. Не хотелось разрушить все старания, которые смешливый и легкомысленный господин Ло приложил, вытаскивая его из бездны.
Жить намного сложнее и больнее, чем смириться и упасть на дно. Пусть Ши Мин и не понимал, чем заслужил подобное отношение к себе, но никто не станет прилагать такие усилия для достижения неважных целей. Значит, его жизнь в чужих глазах все еще чего-то стоит. Может, немного позже он поймет почему.
Бесконечность моря, сине-зеленая, глубокая, подсвеченная косыми солнечными лучами, казалась картиной его прошлой жизни – неспокойной, волнующейся, опасной, но такой бесконечной и наполненной надеждами, планами, счастьем и печалью, одиночеством и редким чувством близости. Теперь же, стянувшись в одну точку, море расплескалось грязной лужей, над которой вряд ли рассеется мрак.
– Неожиданная удача – расквитаться за все, заполучив твое беспомощное тело, – с удовольствием сообщил Мастер, краем глаза посматривая на занятого своими мыслями Ши Мина, отстраненно глядящего в окошко. Подобрав рукава, он сел рядом, зачерпнул что-то блеклое, разваренное, и помахал ложкой в воздухе, остужая еду. – Конечно, кто я такой, чтобы мешать многоуважаемому стальному и несгибаемому маршалу страдать и слезы лить, но я начинаю думать о поиске веревки, а накормить обездвиженного пленника не такая уж сложная задача…
Не выдержав потока слов, Ши Мин негромко фыркнул и осторожно прихватил ложку губами. Что-то безвкусное пролилось в иссохшее горло. Тело тут же вспомнило о своих насущных надобностях и отчаянно потребовало еды.
Мастер подхватил горячую тарелку, прикрыв ладонь рукавом, и протянул ложку. Глядя, как неловко Ши Мин смыкает пальцы и пытается зачерпнуть еду, он приподнял тарелку повыше и проговорил строго:
– Давно бы так. Сквозь вас, господин, уже солнце просвечивает.
Суровый тон никак не вязался с пляшущими в лисьих глазах искрами и уставшей улыбкой, притаившейся в уголках губ.
Корабль все дальше уходил в море. Ветер, надувающий паруса, становился холоднее день ото дня; решившийся выбраться на палубу Ши Мин почти захлебнулся плотным потоком сырого воздуха. Ледяная морось осела на волосах, обожгла лицо.
Ши Мин не спрашивал, куда они плывут, а Ло Чжоу, словно чувствуя его настроение, все чаще исчезал из каюты, оставляя мужчину наедине со своими мыслями. Ощущать тесноту стен было невыносимо, и Ши Мин, обмотавшись сразу двумя плащами, упорно поднимался наверх. Ослабевшие ноги едва справлялись с качкой, но вид холодной, непрестанно движущейся воды успокаивал. Движение, ледяной ветер и пустота лишали желания думать, завораживали. Редкие солнечные лучи пробивали низкие тучи, золотом обливая то светлеющие волны, то деревянный борт корабля.
Раньше Ши Мину казалось, что пустота – это просто отсутствие действий. Одинаковые дни, бесконечной вереницей проходящие мимо него, принесли вместе с собой понимание, что пустота тоже имеет значение и вес. Теперь она безраздельно занимала его время, голову и жизнь. Именно там, на промокшей палубе, вцепляясь замерзшими влажными пальцами то в потемневшее дерево, то в собственные плечи, Ши Мин осознал, насколько смешной была его слепая уверенность в том, что его жизнь ему подчиняется. Невыносимой глупостью теперь вспоминалось ему чувство, с которым – он был уверен – он удерживал в ладонях нить своей судьбы, пусть не во всем, но в самом важном!..
Не оставалось сил даже на осознание того, что с самой юности он не мог изменить ничего, что по-настоящему имело для него значение. Победы и гордость осыпались пеплом, оказавшись фальшивым счастьем; человека, которого он считал своим близким, он спас от смерти, но не спас от самого себя; того, кого должен был защитить, привел к гибели. Не получалось судить, были ли его действия верны, привел ли выбор к лучшему результату, или без вмешательства все сложилось бы удачнее. Вся его жизнь отсюда, с борта затерянного среди волн корабля, казалась одной большой ошибкой.
Хотелось отдать право решать в чужие руки, неважно даже, что именно решит этот безымянный вершитель: жить или умирать, оставаться на месте или двигаться дальше. Привычный груз ответственности раздавил, не дав шанса подняться с колен. Если сейчас его жизнь зависит от Мастера – так тому и быть.
– Манит? – деловито уточнил незаметно подкравшийся господин Ло и выглянул за борт. Гладкие черные пряди скользнули по плечу и взметнулись вверх, подхваченные ветром.
– Успокаивает, – хрипло поправил Ши Мин, глядя, как мокрые пятна расцветают на светлом шелке. Бледная кожа Ло Чжоу над высоким воротником тонкого платья мгновенно приобрела голубоватый оттенок, покрывшись мурашками.
– Только плавать не лезь, пожалей рыб, – проворчал Мастер, поежился и прикрылся веером от очередной порции брызг.
Ши Мин устало вздохнул.
– Я не собираюсь прыгать за борт.
– А выглядит так, будто собираешься, только сил не хватает перелезть. – Мастер, вздрагивая всем телом, обнял себя за плечи. – Мне не понять того, что творится в твоей душе, я и пытаться не стану, но должен сказать: если наложишь на себя руки, то очень, очень меня разочаруешь.
– Моя смерть ничего не изменит. – Ши Мин зябко повел плечами, глядя на золотистый просвет между тучами. – Я ведь теперь и так мертв, правда? Чье тело осталось вместо моего?
– Да, – после паузы негромко отозвался Мастер пыток, игнорируя последний вопрос. – Мертв.
Ши Мину показалось, что господин Ло говорит вовсе не о его фальшивой гибели.
Глава 34
Не имея никакого представления о том, сколько времени прошло с нападения, Юкай полностью потерялся в неподвижности и безмолвии. Грудь его была перевязана, но он не помнил ничьих прикосновений. Ему мерещилось, что рядом кто-то есть, и кожу жгло от чужих взглядов. Едва слышный шепот змеей вползал в уши, а услужливое воображение рисовало ему себя со стороны – окровавленным, распятым на деревянном помосте, ослепленным, окруженным десятками врагов, наслаждающихся видом его беспомощности. Несколько раз, ощутив прилив сил, вызванный злостью, Юкай принимался медленно, с усилием тянуть цепи. Он надеялся, что одно из креплений поддастся или источенный от времени металл треснет, вернув ему хотя бы частичную свободу.