"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ), стр. 1079

— Каждую каплю на лепестках цветов, каждую птицу в небесах, — отчетливо повторил Вэй Чиен чьи-то слова, на всю жизнь врезавшиеся ему в память. Давняя и бессмысленная мечта была давно похоронена под мечтами попроще, но он все еще помнил о ней. Едва ли о чем-то грезил он так же яростно, как о возможности видеть.

Повязка сползла по его плечам и обвисла в тонких пальцах, открывая породистое изящное лицо. Фэй Синь наклонился — маленький музыкант был на полторы головы ниже него — и шепнул едва слышно:

— Накопишь достаточно сил и дашь ей новое тело. Она заслужила. Пусть будет рядом с тобой. Никто не сможет этому научить, но ты и сам справишься.

Только чуткие уши Кота различили его слова.

Ши Янмей осталась вовсе без сил, и даже нечеловеческое зрение хвостатого раба едва улавливало легкую серебристую дымку, повисшую над плечом Вэй Чиена. Коту захотелось вдруг помахать ей рукой. Не так, как прощаются расстающиеся люди, а так, как машут вслед отплывающим кораблям.

Руку он так и не поднял. Ему почему-то казалось, что девушка предпочтет забыть их всех.

— Хватит разговоров, — проворчал Кан Ян. — Ничто не мешает тебе спускаться почаще. Будто в другой мир уходишь.

— Человеческая жизнь слишком коротка, и я иногда не успеваю вернуться к тем, кому пообещал новую встречу. — Фэй Синь быстро скрутил повязку и перебросил ее Коту. — Оставьте здесь. Пусть будет новым оберегом. Впрочем, мало у кого из вас человеческая жизнь будет короткой. А та, что начнется после нее, окажется еще длиннее…

Мастер глухо и коротко выдохнул. Бессознательно он попытался свернуться еще плотнее, словно ощущая не столько боль, сколько одиночество; покрывало пришло в движение, очерчивая угловатую фигуру.

— Я пытался уложить его на живот, но он обратно скручивается, — пожаловался Кот и покосился на постель со странным чувством раздражения и вместе с тем участия. Его взгляд стал глубже, тяжелее и тревожнее.

— Даже без сознания он будет делать так, как ему хочется, — вздохнул Ши Мин и подошел ближе.

Наблюдать за Вэй Чиеном было трудно; музыкант всю свою жизнь выживал и никогда не мечтал о доле спасителя, и теперь ему пришлось собрать в кулак все свое мужество. На чету Ду смотреть было еще тяжелее: они были словно невидимым коконом окружены, проникаясь неведомым для них чувством спокойствия.

Если Мастер ютился крошечным клубочком, то Юкай расположился основательно и занял всю постель. Телосложением он больше напоминал северян, чем изящных тонкокостных жителей Лойцзы, и с трудом умещался на узкой постели. Его лицо было безмятежным, однако Ши Мину все еще не удавалось связать образ из своей памяти и нынешнего Юкая. Его резкие, но юные черты приобрели взрослую завершенность, подбородок стал еще тяжелее, а линия губ обозначилась резче; белизна волос только подчеркивала бледность кожи, когда-то покрытой смуглым золотом загара. В горле у Ши Мина словно ком застрял, состоящий разом из боли, чувства вины и сожалений.

Они расстались, будучи учителем и наставником, а встретились совсем другими, и ничего внутри не осталось от них прежних. Все их чувства были окрашены тьмой разлуки и боли, беспокойством и горечью потери. Какими им придется принять друг друга теперь?

— Как скоро они придут в себя? — Обернувшись, Ши Мин взглядом нашел солнечного посланника, но тот лишь плечами пожал.

— А кто сказал, что они еще не очнулись?

Кот с гортанным возгласом навис над постелью Мастера и подцепил край покрывала, намереваясь приподнять яркую ткань.

— Брысь отсюда, — вяло пробормотал Ло Чжоу и заскрипел зубами. — Не желаю вас видеть больше никогда.

Одеяло опустилось обратно, накрывая беспокойного больного с головой.

— Я могу исцелить тебя, — предложил вдруг Фэй Синь в пустоту, ни к кому не обращаясь. — Тебе не придется прятаться.

— Не стоит утруждаться, — ядовито процедил Мастер из своего укрытия. — За такие подарки приходится расплачиваться долго и дорого, а дары богов и вовсе непомерной платы потребуют.

— Некоторые люди хотели бы стать котами, — с неким намеком пробормотал Фэй Синь, и его яркие глаза заискрились насмешливо. — А вот некоторым котам придется очень сильно постараться, чтобы стать людьми.

Кот покосился на богов с внезапной подозрительностью и раздраженно прищелкнул хвостом.

Нахмурившись, Ши Мин склонился над Юкаем, но не нашел никаких признаков скорого пробуждения. Даже его ресницы не дрожали, а дыхание было ровным и спокойным.

Ду Цзылу обхватила запястье Ду Цзыяна и не позволила ему подняться, молча качнув головой. Старший Дракон словно потух, и надежда в его глазах сменилась тоскливым ожиданием.

Не он первым должен оказаться у постели брата, и не его лицо хотел бы увидеть Юкай после пробуждения. Никакой долг и даже родственные чувства больше не окажутся на первом месте, а доверие придется завоевывать заново, каплю за каплей.

— Яда было слишком много, — усмехнулся Фэй Синь. — Его тело не слушается. Он слышит, но боится поверить. Мог бы и глаза открыть, и заговорить, да только страх не дает — вдруг все это снова пустое, обман, ложь? Нам пора. Прощаться я с вами не стану. Кто знает, куда заведет вас ваша неудачливая удача?

Чистый и яркий голос еще не успел отзвучать в комнате, а боги вместе с Вэй Чиеном уже исчезли, словно и не было здесь никого. Только белая повязка осталась лежать на постели Мастера немым напоминанием о маленьком слепом музыканте, который нашел в себе мужество снова пойти своей извилистой дорогой, потеряв все.

В который раз потеряв.

Мягкая постель подалась, принимая очертания тела. Ши Мин осторожно сел подле Юкая, боясь потревожить его покой. Взгляд зацепился за расслабленную ладонь с длинными пальцами: несколько ногтей были обломаны, а на подушечках виднелись плотные бугорки мозолей. В голове замелькали болезненно-яркие картины расставания, когда эта ладонь бессильно цеплялась за Ши Мина и не хотела отпускать, будто Юкай предчувствовал все то горе, которое разделит их и надвое разорвет жизни.

Я просил тебя дождаться меня. Я обещал вернуться. Прости, что возвращаться пришлось так долго.

Ши Мин сглотнул и глубоко вздохнул, ощущая себя беспомощным и жалким. Осталось решиться и сделать последний шаг, и будь что будет.

— Я здесь, — хрипло и неловко проговорил он и коснулся тыльной стороны ладони, очертив выпуклые вены. — Это не сон, не иллюзия. Не обман.

— Не сумасшествие, — буркнул Кот и снова потянул краешек покрывала. — Не грезы. Нас даже не переваривает очередной демон.

— Вас сожрал демон? — Мастер выглянул и сощурился, с недоверием и некоей долей презрения глядя на Кота. — Боюсь даже представить, насколько долго ему пришлось голодать. Позариться на блохастый ком шерсти…

— Он не доел, — повинился Кот и рывком содрал покрывало. — Надо лежать ровно, а не креветкой. Рана разве так заживет? Выпрямляйся!

Негромкие препирательства слились в монотонный шум. Голос Мастера звучал раздраженно, но в нем проскальзывали явные нотки избалованной молодой госпожи, которая никак не может отделаться от настойчивого поклонника; голос Кота обрел взрослую глубину и теперь обволакивал мягким мурчащим выговором.

Ши Мин стянул сапоги и примостился на краешке кровати ученика. Ладонь он осторожно положил на его грудь над самым сердцем, ощущая пальцами мерные удары.

— Я здесь, — тоскливо пробормотал Ши Мин и осторожно погладил грубую ткань. — Возвращайся.

Голоса окутывали теплой сетью и не давали провалиться во тьму, которая раскрыла огромную пасть и только ждала, когда же он рухнет.

Сорвется, как перезрелый плод с ветки.

Брат говорил невнятно и много смеялся, словно отпуская непомерную тяжесть с собственной души. Этот хрипловатый смех перышком щекотал изнутри, вызывая подзабытые воспоминания о вечерах вдвоем и разговорах до рассвета, о бесконечных прятках в запутанных коридорах гарема и о беззащитном, горьком взгляде Ду Цзыяна в тот вечер.