"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ), стр. 1078
— Вы явились, когда мир готов был рухнуть, но не пришли, когда тысячи душ оказались собраны в мече.
— Мы… не предполагали, — с оттенком вины признался Фэй Синь. — Инструменты создавали и будут создавать. Меч никогда не обрел бы такой мощи, не будь в нем души твоей супруги. Древнюю кровь нельзя недооценивать. Будь она смелее и удачливей, то еще при жизни заметила бы, что видит духов и может отпустить их в перерождение безо всяких ритуалов. Но судьба ее сложилась так, как сложилась, и дары крови оказались раскрыты лишь после смерти.
— Значит, это не дары крови, — пробормотал Ши Мин. Над головой с криком пролетела чайка, заставив его вздрогнуть. — Дары рода или души, но не крови. Что должны сделать мы?
— Кто-то должен стать новым сердцем, — вздохнул Фэй Синь. — Без сердца мир сгниет, и это вовсе не преувеличение. Мы искупим свою вину, исцелив оболочку и вернув миру прочность. Это непростая задача, но с ней мы справимся. Однако вы тоже должны ответить за содеянное, а натворили вы так много, что даже нам не удастся закрыть на это глаза. Я произнес бы только одно имя, но разве вы дадите призвать к ответу его одного? Девочка из моего народа и ваш злой котенок не годятся на роль нового сердца. Только те, кого род наградил древней силой, — ты, оба Дракона, слепой юнец, искалеченный старый кот да твоя отважная жена, которую мы едва успели поймать и удержать. Только вот старший Дракон не выдержит этой ноши, потому что душа его позабыла, для чего стоит жить. Да и младший источен ненавистью и тоской.
В голове у Ши Мина роем пронеслись сотни вопросов, но все они показались лишними, совсем неинтересными.
— Ши Янмей осталась жива, — хрипло проговорил он и сел, ощущая, как вода с вымокших волос стекает на спину.
— Не жива, но и не исчезла. — Фэй Синь склонил голову к плечу и с сочувствием посмотрел на собеседника. — Ее судьба и вправду причудлива. Оказаться одной из вырванного с корнем проклятого рода, свести с ума твоего ученика, помочь ему уничтожить полмира и его же спасти, пожертвовав собой… Жаль, что ее историю никому не будут рассказывать перед сном.
— О таких историях лучше не вспоминать. — Ши Мин зажмурился и покачал головой. — И кого же вы выберете своей жертвой? Кто из нас отправится во тьму?
— Мои слова слышал каждый, кому нужно было их услышать. — Прислушавшись к чему-то внутри себя, Фэй Синь слегка нахмурился, но кивнул. — Один из вас согласился добровольно. Двое… Так даже лучше. Не будет больше вечного одиночества. Может, и мир станет немного счастливее.
— Вы вернете его? — Ши Мин подумал, что имени произносить не придется, но Фэй Синь с недоумением покосился на него и вопросительно приподнял бровь. — Вы вернете его мне?
На лице бога проступило понимание и жалость.
— Он сильнее, чем кто-либо из вас, — мягко заметил он. — Меча больше нет, но что будет твориться с его душой?.. Мне хотелось бы избавить его от этой боли, но все это слишком тонкие материи. Я мог бы отобрать его память, только он и есть память, одна сплошная память и боль. Нельзя выдернуть стержень и не разрушить человека. Душевные раны заживают иначе, чем телесные, но со временем и они затягиваются. Только почему ты спрашиваешь об этом с такой тревогой? Неужели думаешь, что твои мысли, чувства и желания не будут ничего значить для мира?
Не дав Ши Мину и рта раскрыть, бог плавным движением поднялся с песка и взмахнул руками, обращая волны в промороженные камни тронного зала.
Глава 29
Огромный зал опалил ледяным дыханием, но Ши Мин не успел даже встать; свет снова померк, и вокруг медленно проступили украшенные деревянными панелями стены. Одна из гостевых спален для супругов, не из самых роскошных: две постели, множество кресел и уютных лежанок, но никаких драгоценных ваз или богатой отделки.
За окном завывал мертвенный темный ветер. Что-то ломалось и трескалось, но ураган не мог проникнуть внутрь и разрушить хрупкий покой, охраняемый посланником небес.
— Каждый бог создает себе якорь, — негромко рассказывал Фэй Синь. — Каждый выбирает себе народ, который поведет за собой. Нельзя брать у мира силу и не отдавать ничего взамен.
Ду Цзыян устроился напротив него и внимательно слушал, временами рассеянно касаясь руки девушки; Ду Цзылу прижималась к его плечу. Ее глаза были заплаканными, а плечи укутывал чей-то темный плащ.
Солнечный бог словно и не стоял мгновение назад на песках Сибая. Он был спокоен и расслаблен, и комната без него стала бы пустой, ненастоящей: стены впитывали негромкий голос с жадностью истосковавшегося по дождю цветка.
Он был здесь всегда — рассказывал сказки, щурился и гладил Кота. И Кот был всегда — ютился у его ног, подставлял лохматую голову под ласковую ладонь, и жмурился, и бессильно вздыхал.
— Моему спутнику не пришлось искать тех, кто согласится назвать его своим покровителем. Вся империя готова была признать его. Мне же пришлось побродить по миру. — Фэй Синь коротко кивнул Ши Мину и поглубже погрузил пальцы в растрепанные светлые пряди, почесывая основание уха; Кот вздохнул еще громче и зажмурился. На лице его была написана крайняя степень одобрения. — Поиски привели меня на далекий остров посреди ледяных волн. Там почти не было солнца, а побережье оказалось пустынным, неуютным. Ветра, камни да неказистые, едва цепляющиеся за жизнь растения. Они не могли дотянуться до воды и опутывали корнями камни, дожидаясь дождя… Но люди были солнечные, пусть и скрытные. Я провел там много лет, и со временем даже внешность этих людей изменилась. Свет сердца окрасил их волосы в рыжий и золотой, подарил им медовый запах согретых сот. В глазах у них поселилось море: не то седое и ледяное, что омывало их остров, нет. Другое, теплое и ласковое.
Ши Мин осмотрелся, встал и шагнул вглубь комнаты, осторожно обойдя длинные ноги в потертых сапогах. Мрачный основатель империи Кан Ян сидел на полу и сосредоточенно перебирал потемневшие от времени свитки, раскладывая их на собственных коленях.
Обе постели были заняты: на одной лежал Юкай, на второй клубком свернулся Мастер.
— Теперь и нам пора, — пробормотал Фэй Синь, ласково растрепал пушистую челку и поднялся на ноги. — Чем дольше мы тянем, тем сильнее расползаются трещины. Ты готов?
Только теперь Ши Мин вспомнил о жертве, которую придется им принести: «Кто же?..»
Он тревожно обернулся на Ду Цзыяна и наложницу, но они не обращали внимания ни на кого, кроме друг друга. Мастер не двигался и не подавал никаких признаков жизни.
— Да, — тихо отозвался Вэй Чиен. Он сидел в самом дальнем углу, почти незаметный остальным. В пальцах он беспокойно мял плотный кошель. — Мне ведь не обязательно всю жизнь оставаться в подземелье?
— Оборванную нитку проще всего поймать там — поймать и привязать к тебе. Это дело нескольких недель или месяцев, никто из нас не совершал такого ранее и не сможет точно предсказать. Но после ты будешь свободен.
— Если не заведешь привычку жрать людей, — мрачно добавил Кан Ян, смахнул свитки на пол и прыжком взлетел на ноги. — Иначе мы вернемся.
Вэй Чиен бегло улыбнулся.
— Я отомстил за отца, а больше мне здесь делать нечего. — Губы юноши дрожали, хоть он и пытался сохранить бодрый вид. Кот подозрительно прищурился, оглядывая маленького музыканта.
— Ты уверен? Еще не поздно отказаться.
— Мне незачем оставаться, — ровно повторил Вэй Чиен, словно все мосты за собой сжигая.
Фэй Синь подошел ближе и кончиками пальцев разгладил повязку, скрывающую его увечье.
— Ты увидишь мир, обещаю, — прошептал он, и ткань под его пальцами сползла, открывая впалые глазницы с плотно сросшимися веками. — Этот мир будет частью тебя, и ты увидишь. Не так, как видят зрячие, но куда ярче и глубже.