Живые консоли, стр. 64

– Верно. – Гномм очень плохо выглядел и поминутно заново группировал лицевые мышцы в осмысленное выражение. – Завтра, ровно в 10 утра. Я заказал прямую трансляцию церемонии на свой рабочий кабинет.

Голограмма рассеялась на осколки и затухла. Разбросанные по залу тела, будто подчиняясь некоей цепной реакции, начали шевелиться и произносить малоразборчивые звуки. Слух о предстоящей разлуке с хозяином дома покатился как волна, неприятно возбуждая гостей – тех, кто очухался после недавней оргии.

6

Утром Тима ненадолго вышел из Сети: он уже неделю не выбирался в свою реальную квартиру и хотел привести в порядок собственное тело. Первым делом он полежал под медицинским аппаратом, диагностируя внутренние органы и в особенности мышечную систему. Заработать раньше срока атрофию ему совсем не хотелось.

Голова при попытке задуматься (неважно о чем) отвечала приятной гулкой пустотой, но все же держала в себе план действий на час-другой вперед. Отслеживать мелкие детали вроде разновидности дезодоранта Тима уже давно поручил программе.

Разглядывая себя в зеркало, Тима долго щупал складки на животе и шее, наплывшие на коже за какой-то год безвылазной работы в Сети. «Не мешало бы загореть», – подумал он. Новая забава ненадолго развлекла его – поиск искусственных волосков на макушке. Как всегда, на ощупь выделить импланты ему не удалось

Напоследок он провел визуальную проверку систем жизнеобеспечения. Оба пищевода функционировали как надо, огонек пневмопочты горел устойчиво, а процессы кондиционирования и подачи воды восхищали своей безупречностью. Все остальное пряталось под обшивкой стен и не поддавалось осмотру.

Ирина, в отличие от механизмов, выглядела не слишком хорошо. Она спала – ее обнаженное тело, порядком оплывшее, возлежало на гравикресле в полной неподвижности.

– Сделай-ка ей бесконтактный массаж, – злорадно сказал Тима.

Проведя рукой вдоль ее бедра, он почувствовал низкочастотную вибрацию гравитационного поля. Он легко представил себе, как Ирина, не просыпаясь, ощупывает кровать в поисках пледа и заворачивается в него, безуспешно унимая занудную кожную дрожь.

– Пора, – сообщил Чиппи.

– Черная майка, белые шорты, – распорядился Тима и улегся на свое место.

Теперь ему не было необходимости самостоятельно надевать на череп консоль – недаром он потратил кучу денег на автоматику.

Минутная чернота – и оживление по адресу Гномма, прямо посреди скромной спальни, обставленной вполне современной мебелью. В различных подвесных шкафах и просто в нишах во множестве валялись нужные в домашнем обиходе предметы – бокалы, разрозненные элементы одежды, какие-то смесители (видимо, для приготовления новых вкусовых начинок), папки с дистанционным доступом к Департаменту образования, пачки популярных журналов «Успехи нейрохимии» и «Диагностика заболеваний головного мозга для всех».

Хозяин радушно приветил гостя слабым движением руки – похоже, сил встать даже в Сети у него не осталось. Хотя внешне Гномм почти не изменился, организм отказывался служить ему. «Сдал старик Норберт, – без особенного сочувствия подумал Тима и потрепал бывшего начальника по запястью. – А ведь еще год назад выглядел бодрячком».

– В последний месяц словно подменили, – криво усмехнувшись, пробормотал старик и кивнул на собственное тело, распростертое на кровати. – Подниматься по утрам становилось все трудней…

– А где Дрим?

– Тут я, тут.

Вечный лаборант появился из соседнего помещения. Он жевал монументальный бутерброд с торчащим из него капустным листом. Все нюансы хруста передавались программой с отменной чистотой.

– Привет, Митя, – обрадовался Дрим. – Хочешь пожевать? Возьми!

– Спасибо, – сухо проговорил изобретатель. – Я уже питался.

Воздух за спинкой Гноммова ложа сгустился, явив образ озабоченного Коркина. Заместитель Президента тепло посмотрел на Тиму, нетерпеливо – на часы и сразу заявил бывшему сотруднику корпорации:

– Пора?

Время пришло, и пара транспортных бионов приступила к работе. Их проекция, конечно, не передалась в Сеть, чтобы не вносить в церемонию излишнего натурализма. Манипуляции бионов не отражались и на образе уходящего «в последний путь» человека – как Тима ни всматривался, он не увидел появления на шее Гномма микроскопической точки от укола. Тело старика словно воспарило над кроватью (грузчики подняли его с гравикресла и понесли к раструбу пневмопочты), вокруг него заструился белый, полупрозрачный туман, будто он поднимался сквозь облачное небо.

Не сказав ни слова, Норберт отключился – навсегда.

Бионы к этому моменту успели запаковать его физическое тело в пластиковый мешок, потертый многими перемещениями по трубам (эту временную оболочку снимут в приемном покое), и набрать на пульте пневмопочты пункт назначения.

Начало пути по гравиполям совпало с постепенным рассеиванием образа Гнома. От него плавно отвалились конечности и голова, последним же растаяло нелепо короткое туловище нейрохимика.

– Прощай, отец, – с облегчением сказал Дрим.

– В добрый путь, – обронил Самуэль и ласково обратился к Тиме: – Господин Гамов, вы подумали над предложением покойного Гномма возглавить лабораторию?

Но тот не успел ответить – внутри него будто разлили ведро кипятка. Мозг вспыхнул миллионом жгучих искр, и образы Дрима и Коркина рассыпались на быстро чернеющие воксели, успевшие-таки отобразить их недовольство внезапным исчезновением собеседника.

7

Чьи-то крепкие руки осторожно (явно избегая причинить боль) затолкали Тиму в непроницаемый чехол. Напротив рта он почувствовал наличие прорези, в которую проникали воздух и немного света. Поднять руки и раздвинуть щель в гибком пластике никак не получалось – темница оказалась довольно тесной и жестко давила на располневшие бока изобретателя.

Его подхватили и куда-то понесли, но это продолжалось совсем недолго, всего несколько секунд. Тут же Тима тотчас понял, что его, как и почившего Гномма, собираются транспортировать пневмопочтой. Несколько слабых писков кнопок, шелест открывающегося люка – и жесткое гравиполе обняло оцепеневшего от ужаса изобретателя. Мир снаружи померк. Сопровождаемый мягкими щелчками реле, он помчался по узким тоннелям, порой не слишком церемонно сгибаемый поворотами трубы. Все-таки транспортные артерии проектировали без учета того, что по ним будет перемещаться живой человек почти двухметрового роста.

«Почему мне не вкололи дозу снотворного?» – недоумевал Тима. Лишенный стимуляции таламуса (к которой он наверняка бы прибег, чтобы не так бояться), он воспринимал происшедшее с ним похищение самым мрачным образом. «Неужели на переработку?» – сверкнула в мозгу ужасная догадка.

Труба в основном вела вниз, так что если бы не искусственная гравитация, его кровеносные сосуды в голове уже давно налились бы тяжестью, затрудняя мышление.

Это безумное путешествие продолжалось, по оценке Тимы, минут пять. В конечной точке его приняли и без задержки перенесли на что-то жесткое, вроде обычного лежака, и расстегнули пакет. Перед глазами висел грязно-серый потолок, склепанный из рифленых стальных листов. Неяркое освещение позволило рассмотреть тесную комнатушку, заставленную стеллажами и коробками, часть из которых зияла пустотой.

Два биона в серых балахонах помогли Тиме встать на ноги. Он покачнулся и схватился за холодную стойку стеллажа.

– Что тут происходит? – крикнул изобретатель. – По какому праву?

– Ведите его ко мне, – сказал некто, скрытый металлическими конструкциями.

В самом углу помещения, под настенным светильником, за простым пластиковым столиком о трех ногах сидел на обычном стуле (без спинки!) совсем пожилой человек. На нем также красовался рабочий халат бионов, однако под халатом, между небрежно запахнутыми полами, проглядывал свежайший и сверхэлегантный костюм светло-зеленого цвета. Пышные бакенбарды, затмевавшие белизной седые волосы, бугрились на его скулах. Тонкие черные брови (очевидно, подкрашенные) эстетично выделяли глаза, с мрачноватой усталостью взиравшие на молодого гостя подземелья. (Во всяком случае, тому показалось, что труба занесла его на значительную глубину, в одну из бесчисленных служебных ячеек сектора.)