"Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 1503
Солнце светит. Натуральная Европа. Правда, там какая-то зараза началась, из Китая завезенная. То в Испании, то в Австрии карантин объявляют. Но будем надеяться, к нам она не доберется. Да и журналисты, как всегда, нагнетают. На самом деле наверняка не так страшен черт, как его малюют.
Он весело и чуть не вприпрыжку – как молодой, той весной, когда за Янкой ухаживал, – взбежал по ступенькам городского присутствия.
Дело ему предстояло обыденное, рутинное. И в то же время такое, что никому из своих орлов не поручишь. Самому придется решать вопрос.
«Зато отстреляюсь, и целый год свободен».
Они с контрагентом не первый год сотрудничают – как только тот свой пост занял. Сразу договорились, что так обоим удобней: передать все зараз, одним куском, и потом год не беспокоиться. Тяжеловато, конечно, всё в один присест собирать, да в начале года, – зато единожды напряжешься, а потом двенадцать месяцев по этой линии плотно защищен, работаешь и в ус не дуешь.
Все-таки восемь точек в городе – нагрузка немалая, ответственность. Он и перед потребителями в долгу, и перед собственным персоналом: чтобы все тип-топ шло. Ежегодное январское вливание этому весьма способствует.
– У себя? – мимоходом спросил секретаршу.
Она почему-то вздрогнула, лицо перекосила гримаска:
– Да, Петр Петрович ждет вас…
Ему бы тогда срисовать эту гримаску секретарши и ее очевидный испуг! Обратить внимание, что и Петька, он же Петр Петрович, хозяин кабинета, как-то напряжен и улыбается странно, вымученно, неестественно приветственно машет рукой – но если раньше, раз за разом, много лет нормально сходило, то бдительность, понятно, притупляется. Возникает рутина, и на тревожные маячки перестаешь обращать внимание, гонишь их от себя.
– Как сам, Петрович? На, держи. – Он вытащил из внутреннего кармана и шлепнул на стол плотно набитый купюрами конверт.
Петрович взял его, раскрыл, увидел плотную стопку радужных бумажек и даже – чего раньше никогда не бывало – вытащил одну из них и поглядел на свет. А потом громко произнес:
– Спасибо тебе, Николай Палыч!
Впоследствии – времени для размышлений у него после того дня появилось много – он понял, что последние слова послужили сигналом. В тот же миг что-то сверкнуло, как фотовспышка, потом грохнуло, и кабинет разом наполнился людьми: крепкими как на подбор мужчинами в штатском. Чей-то голос отчетливо и громогласно объявил:
– Гражданин Беклемишев Николай Павлович, вы задержаны по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьей двести девяносто первой УК РФ: дача взятки должностному лицу… Руки за спину заведите. – И на его запястьях сомкнулись наручники.
33 месяца спустя. Сентябрь 2022 года.
Алла Беклемишева
Когда тебя на главную роль утвердили, все совсем иначе, чем играть эпизод, означенный в сценарии как «покупательница в антикварном магазине». И даже если у тебя полноценная роль, но второго плана, какой-нибудь подружки главной героини.
Для начала тебе дают отдельный вагончик. Ты там можешь в перерыве расслабиться и вздремнуть. В тишине повторить (или заново выучить, если не подготовился) сегодняшние реплики. Если захочешь и повелишь, именно туда к тебе будут приходить гримерша и костюмерша.
Тебе не придется в перерыв хватать пластиковый короб с «кинокормом» и искать местечко, где притулиться и его съесть. Обед буфетчица приносит прямо в вагончик.
Не говоря о том, что главная роль – это восхитительное чувство занятости. Нынче в кино, а тем паче в сериалах, система потогонная. В день по восемь, десять, а то и двенадцать эпизодов снимают. И актриса в главной роли обычно во всех занята. Иногда только успевай переодеваться.
Вот и сегодня. Снимали в загородном отеле «Эсперанца», но эта локация, или по-киношному объект, чтобы далеко не мотаться, выступал во многих лицах. Два эпизода, происходящие якобы в некоем кафе «Прибой», снимали в отельном ресторане. Потом развернули свет, переставили столики, и ресторан обратился в бар «Атлант» (еще два эпизода). Одну сцену на кухне. А после обеда запланированы три сцены в коридорах гостиницы, одна – на лестнице, две – в номерах, одна – в лифте. И все вразнобой. Эпизод из первой серии, потом третьей, потом восьмой, потом пятой. Для каждого – новый костюм. Кое-где грим и прическу надо менять.
Не говоря о состоянии актрисы. В первых сериях она невинная дурнушка. Переживает сложные перипетии, страдает. И наконец – богатая уверенная в себе бизнесвумен.
Сложно, конечно, тяжело – чисто физически. Зато восхитительное чувство востребованности.
Гораздо приятней, чем трястись на другой конец города, чтобы отыграть один-единственный эпизод за пять кило рублей, а потом смывать тяжелый киношный грим и трюхать два часа обратно.
В обеденный перерыв, потребив в одиночестве за столиком в вагончике полезную диетическую пищу, Аллочка вознамерилась, не снимая грим, а просто раздевшись, подремать на широкой койке. Хотя бы полчасика прибавить к сонному дефициту: чтобы поспеть к мотору в восемь утра, пришлось встать сегодня в половине шестого. А с вечера ее папик-полюбовник мучил. Слава богу, на ночь не оставался.
Но тут в дверь властно постучали.
Варя и Данилов
Через базы данных актерских агентств и взломанный чат кастинг-директора проекта Варя узнала, что съемки сериала «Такси в рай» будут проходить в загородном отеле «Эсперанца» неподалеку от Киевского шоссе и Внуково.
Выехали так, чтобы оказаться на месте до обеденного перерыва.
По пути Данилов Варю инструктировал:
– На съемках вечно ошивается куча людей: массовка, осветители, водители, никто никого толком не знает. Поэтому главное – делаешь лицо кирпичом и идешь с важным видом.
– А на всякий случай, – в тон ответствовала Варя, – главного режиссера проекта зовут Евгений Ильич Тумаев, и мы пришли к нему интервью взять от еженедельника «Икс-икс-эль». Я корреспондент, а ты фотограф.
– Неплохая легенда прикрытия, – оценил спутник.
– А то!
Возле отеля «Эсперанца» все оказалось в точности как рассказывал Алексей: множество припаркованных машин, софиты, отражатели на гигантских штангах и изрядное количество народу, фланирующего туда-сюда с деловым видом.
– А где вагончик Аллы? – бесцеремонно перехватила Варя одного из соучастников кинопроцесса.
– А вам зачем? – подозрительно скосился тот.
– Да она у меня тушь забыла. Диоровскую. Ищет, поди.
– Вон там, третий слева.
У входа в вагончик тосковал накачанный шкаф в кожаной куртяшке. Это было предсказуемо, они оказались готовы: Козлов придал своей девушке телохранителя, чтобы, значит, на нее никто не смел покуситься. Ну и она тоже под присмотром примерно себя вела. А то артистическая среда – она такая… Ненадежная.
Данилов подошел к шкафу, вопросил по-свойски:
– Закурить не найдется?
Тот глянул хмуро:
– Не курю. Проходи давай.
Но одного взгляда и короткой мысленной команды «спать!» оказалось достаточно. Под воздействием неслышимого приказа шкафоподобный чувачок стал медленно оседать.
Данилов подхватил его – тяжелый, зараза! – подволок к стоявшему рядом стулу, усадил.
Полное впечатление со стороны: бодигард устал нести службу и присел покемарить минутку-другую. Данилов на всякий случай пасся рядом, прикрывая.
Алла Беклемишева
Только она прилегла – в дверь требовательно постучали.
Кто ни попадя стукотить к ней не будет. Ведь она, по сути, на площадке главная, сравнимая с режиссером и продюсером, а может, поважнее – их-то поменять, если что, можно. А вот ее, после двадцати съемочных дней, фиг кем заменишь, весь материал в брак уйдет, убытки колоссальные.
Плюс маячит у дверей телохранитель, Козловым приставленный. С одной стороны, это ее, конечно, возвышает над прочими участниками кинопроцесса. А с другой – тоска. Ни с кем не то что не пофлиртуешь, даже слегка не пококетничаешь. И не выпить, не покурить.