"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ), стр. 1781

— Кстати, я спал, не отслеживал. Мы где?

— Вражеская территория, но до наших немного осталось.

Так и тянул. Нашёл родник, сам напился, полковника напоил, помылся, и дальше. А не убирал я его в хранилище, хотя там почти триста килограмм свободного, по той причине, что это особист, тот смену остановки вокруг точно засечёт. Нет, буду по настоящему спасать. К утру я его километра на два утянул. Ещё и сканер показал справа хорошо укатанную дорогу, сообщив что с той стороны звук мотора слышал, повернул и потянул дальше. Самолёт тоже где-то тут рухнул, но к счастью до пожара не дошло, хотя иногда дым доносило. Тянуть его дальше я не желал, транспорт нужен, потому и была надежда на дорогу. Дотащил, но сил совсем не осталось. Так что лежали и отдыхали. Тот всё расспрашивал как я в самолёте оказался, в списках смотрел, меня не было. Вот и описал как мне внезапный отпуск обломали, мелкими глотками допивая воду во фляжке. Уже час как рассвело, до дороги метров десять, нас густой кустарник скрывал. Тут сканер показал, что в зону его работы въехали два тяжёлых мотоцикла с колясками, армейский патруль, без сомнения. Так что сев, сделал вид что прислушался, хотя мотоциклы далеко, и сказал:

— Моторы. Похоже мотоциклы едут. Нужен транспорт, буду брать.

В моих руках по «ТТ» появилось, банально из кобуры достал и кармана, тот это видел, так что вскочив на ноги, пригибаясь стал обходить кустарник. Вскоре действительно звон мотоциклетных моторов стало слышно. Как первый стал проезжать мимо, я вставая шагнул вперёд, из двух рук, те в разные стороны были направлены, открыл огонь, всадив по пуле в спины на первом мотоцикле и в грудь солдатам на втором. Среагировать те не успели, слишком быстро всё произошло. Быстро пробежавшись, добил двух подранков, и крикнул полковнику, успокаивая:

— Порядок, шесть уничтоженных немецких солдат.

Так что скинув водителей, загнал оба за кустарник, потом тела затащил и следы скрыл на дороге. Вот так собрав трофеи, нашёл и припасы. Мы поели, уже хотелось, и дальше долго поднимал того в коляску, лубки мешали. Тот скрипел зубами, но молчал. У него и рёбра ещё. Я там тугую повязку наложил. Наконец усадил, с усилием нас обоих, трофеи собрал, часть незаметно прибрал в хранилище. Ну и выехав на дорогу, погнали прочь, в сторону передовой, вроде она близко. На обоих у нас мотоциклетные плащи, каски с очками, с виду и не понять, что не немцы. А так потряхивало, но тот терпел, понимал, наше спасение скорость. Сорок минут по дороге ехали, километров пятнадцать точно позади, и никого. Это уже потом колонны пошли, и довольно густо. Даже мелькали наши грузовики, что немцы вполне использовали. Тот же «Зис-5» те уважали за неприхотливость и простой ремонт. А так действительно до передовой немного осталось. Мы уже останавливались, я заправил бак из канистры, поели, ветчины из консервной банки, с галетами, термос с какао. А при приближен к фронту сканер показал в стороне группу, и оружие у них наше. У троих «ППС». Или разведка ближайшей дивизии, или диверсанты. А шли те от передовой. У одного рация была. Я загнал мотоцикл в лес, да тут сплошные леса, сказал напарнику что видел дальше движение, гляну, немцам там делать нечего, и пробежался. Постарался выйти так, чтобы те на меня шли. За стволом дерева стоял.

— Стой, кто такие?

Те залегли, но сразу отвечать не спешили, пока наконец один не отозвался:

— А вы кто?

— Боец, к старшему офицеру обращаетесь. Представьтесь.

— Младший лейтенант Тапкин. Разведка сборного отряда НКВД. Нас в бригаду свели.

— Ясно. Подполковник Хайруллин. Направлен в штаб фронта. Можете подходить.

Три разведчика и подошло, остальные в прикрытии.

— Точно, Хайруллин, — воскликнул лейтенант, опознав. — Что вы тут делаете, товарищ подполковник?

— Наш самолёт был сбит. Все погибли, даже новый начальник штаба фронта. Выжили я и полковник из особого отдела. Он сильно пострадал. Тут рядом. Нужна срочная эвакуация.

— Понял, сделаем, товарищ подполковник, — серьёзным тоном сказал тот.

Дальше я довёл бойцов до мотоцикла, особист нас встретил с едва ощутимым облегчением. А так Тапкин по рации сообщил о нас. А ночью на дороге сел связной самолёт, я к лётчику в кабину, а на второе место раненого полковника. Дальше перелетели к нашим. Абрамова в госпиталь, долго лечить будут, меня опросили, зафиксировав факт гибели других пассажиров, а там в северную столицу. Именно тут и находился штаб фронта. Документы я понятно сохранил, форма в стирку, мне замену выдали, раз вещи утеряны. Тут ещё раз опросили, когда с утра следующего дня меня оформляли на ту должность, на которую и направили. Дальше к начальнику разведки фронта, познакомились, генерал какого-то болезненного вида, и этот идиот направил меня на разведку, выделив специализированный борт, «Пе-3». Не смотря на мои возражения, так рявкнул, приказав выполнять, что пришлось взять по козырёк. Самолёт был разведчиком, вылетели, требовались срочные разведданные. Вот так полетели. В тот же день как меня оформили. Ну до места добрались, капитан опытный лётчик, эти места знал хорошо, так что я пытался работать, да куда там. Леса всё скрывали. На юге, если что подобное мешало, мы снижались до трёхсот метров и сканер позволял увидеть скрытое. Там нас ночь скрывала. Тут же запрещено опускаться ниже двух тысяч. А тут вдруг нас четвёрка «мессеров» зажала. Да крепко. Бой шёл с десять минут, нас отжимали вглубь вражеской территории, не давая прорваться.

— Я пустой, — сообщил лётчик.

— Я тоже, — отпуская рукоятки ШКАСа, выдохнул я. — Как там стрелок?

— Ранен. Тоже до железки всё отстрелял.

— Ну одного мы сбили… не стреляют по нам. Рядом всё.

— Пугают. На свой аэродром ведут, — мрачным тоном сообщил капитан.

Связь у меня была, рация хорошая вот и стал вызывать:

— Москва, Москва, я Хайруллин. Меня днём на разведку направили. Прямой приказ начальника разведки. Считаю это сознательной диверсией. Прошу перевода на другой фронт, под командование этого идиота я служить не желаю. А сейчас нас немецкие истребители ведут на свой аэродром. Мы пустые, боезапас потрачен. Отбой.

— Москва может и не услышать, — сообщил пилот, что всё слышал.

— А войска, что между нами и Москвой, точно услышат. Я ночной разведчик. Какого чёрта меня днём послали? Больше похоже на спланированный акт ликвидации. «Мессеры» ещё эти.

— Ну вы скажите.

— Капитан, немцы за меня миллион марок на юге дают, так те меня там не любят. Да и работать там одна лафа, степи. А тут разведка хоть днём, хоть ночью, что увидишь в лесах? Не понимаю на кой ляд меня сюда перевели? Так, вот что, у нас два плана, или прыгаем…

— Расстреляют пока опускаться на парашютах будем.

— Да, или ты изобразишь что мы сбиты, резко вниз, штопор, выводя на скорости над верхушками деревьев и драпаем на форсаже прочь. Не назад, а к войскам, что с внешней стороны кольца. Немцам солнце в глаза будет, может и упустят.

— Попробую, — не совсем уверенно сказал тот.

— Ты не пробуй, а делай.

Тут без предупреждения, небо и земля закружились, навалилась гигантская тяжесть, я даже вздохнуть не мог, пока всё не пропало, а мы, форсируя движки, уносились прочь.

— Потеряли? — спросил я.

— Как же, на нас пикируют… О, наши истребители.

Тут да, шестёрка «яков» атаковали немцев, те боя не приняли, ушли на форсаже, а мы потянули куда-то к своим. В сторону Калинина. Капитан местные аэродромы знал, добрались и сели. Я в штаб местного полка, тут «пешки» были, писал рапорты. Мой крик души тут слышали, особист работал, так что описал как было. Стрелка уже прооперировали, жить будет. Капитан тоже опрос прошёл и писал рапорт. Его машину местные техники осматривали. Думал нам топливо зальют, боекомплект, и обратно, а прибыл конвой, задержал меня, оружие и все вещи забрали, и отсюда же на транспортнике, в Москву. А там в камеры Лубянки. Зачем и почему, без понятия. Ну надеюсь, разберутся.