"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ), стр. 1780

Вот так посетил душ, и вскоре уже спал, пока денщик по хозяйству возился. В конце мая я с женой договорился доставить ту с сыном в Сочи, надеюсь получиться. С Хрулёвым под боком, мне шли навстречу по таким просьбам, а вот без него, даже не знаю, могут и закрутить гайки, хотя я вроде и не наступал никому на пятки, не оттоптал, но завистники всегда есть. Будем ждать и готовиться к любым неожиданностям. А чего остаётся делать?

Первые три дня прошли как и прежде, ночами летаем, но сегодня слух прошёлся, что к нам назначили новым Членом Военного Совета, Хрущёва. Чёрт, этого-то хряка зачем? Ничего хорошего, я о нём не слышал. Самодур. Хрулёв по сравнению с ним это чуть сумасшедший учёный с лёгкими заскоками. Сам я с ним не встречался, но наслышан. При этом по партийной линии, Хрущёв был идеален, в пример ставили. Ладно, если что пойдёт не так, ликвидирую. А ледяной стрелкой, это при мне произойдёт, но на меня никто не подумает. А пока так и летали. Хрущёв уже осваивался, у нас штаб в Николаеве стоял, наш аэродром на окраинах города. Но жили мы, я в том числе, при аэродроме, чтобы сразу на вылет, если потребуется. И летаю я на трёх самолётах. Один на дежурстве, второй в запасе, третий в ремонте, и часто машины меняются местами. Вон «СБ», на котором летаем, скоро снимут, на замену моторов, у этих уже ресурс в ноль. Значит запасной переходит в статус рабочего. Наступило шестнадцатое мая, когда меня разбудили, время одиннадцать дня, три часа как сплю, и в штаб. Посыльный на машине, отвёз.

А там хмурый Романов, выполняя прямой приказ из Генштаба, передал приказ. Меня переводят на Ленинградский фронт. Ленинград-то всё ещё в кольце. Это перевод, не командировка. Был бы Хрулёв, тот бы в Москву рванул, и отменил приказ, не раз так делал, а Хрущёву ничего не надо, ему особо дел до этого нет. Так что началось оформление, меня вывели из личного состава, получил проездные, продаттестат, на этом и попрощались. Заехал на аэродром вещи забрать. Там связной самолёт летел в Сталино, немного сэкономлю время, так что на «У-2» вылетел с штабной почтой в нужную сторону. Ну пилота не сам Сталино интересовал, а истребительный полк, что километрах в сорока стоял. Вот там на попутной машине до города, а уже оттуда поездом, официально, в Москву. На самом деле выспался на дне оврага, в зимнем домике, тут амулет свежую температуру держит, а как стемнело, будильник поднял, взлетев, направился к Москве. Добрался благополучно, на «полуторке» доехал до своего дома, там машину прибрал и к дверям парадной. Что по поводу этой «полуторки», возможность сменить на что другое, было всегда, но я от этой машины никогда не избавлюсь. Это память о Финской войне. А так открыл дверь, консьержка не спала, опознала, кивнул головой и дальше по лестнице на наш этаж. Лифт не использовал. Там своими ключами открыл дверь и стал раздеваться. Шумнул. Сына не разбудил, но жена вышла сонная. Вскрикнув радостно и рванула ко мне. Наобнимались и нацеловались, хотя всего месяц назад виделись, и та спросила:

— Надолго?

Та уже опытная офицерская жена и знала, что я до конца войны не владею собой.

— Переводят на другой фронт. Тоже помощником зама по разведке. Три дня на дорогу, так что три дня у нас есть.

— Кушать хочешь?

— Нет, сыт, а тебя хочу.

Так что на руки ту и в спальню, сын в детской был. И дальше отдыхал. Да всего неполные сутки и прошли, вечером семнадцатого, прибыл посыльный, что привёз приказ. Я не удивлён, меня и сейчас опознавали, тем более мы с женой час назад вернулись из театра, домработница, Клавдия Ивановна, посидела с сынишкой. Там ко мне многие подходили. Хотя может и консьержка доложилась. Они такое место получить не смогли бы, если бы не работали на госбезопасность. Расписавшись в получении, при лейтенанте, что его доставил, хмурясь, прочитал приказ прибыть на аэродром, откуда через два часа вылетает в Ленинград транспортный борт. Не дали отдохнуть, гады. Приказ есть приказ, попрощавшись с женой и Маратом, тот уже лепетать начинал, с тем же посыльным на аэродром, у него приказ был меня доставить, и вскоре грузовой «Ли-2» потянул на север. На борту новый начальник штаба фронта, это он попросил ускорить мою отправку с ним, сам сказал, узнав, что я в столице. Это был генерал-лейтенант Антонов, мой хороший знакомый. А он был начштаба до Романова на Южном фронте. Про Хрулёва так и не узнал. Вроде как под следствием, но это всё что известно. От генерала Романова услышал. Да тот и сам мало что знал. Информация из тех что не распространяют. А просунулся я от тряски, самолёт ложился на бок, и был освещён. Да мы горим и падаем.

Я тут же бросился к кабине, отталкиваясь от стен. Из-за свободного падения, в салоне была невесомость. Летали люди и груз. Отшвырнув в сторону какого-то полковника, на пути был, влетел в разбитую кабину. Сразу окинув всё взглядом, я похолодел, до земли, а там лес, оставались считанные метры. Около двух сотен. Это миг. Запрыгав в кабину, потянул штурвал на себя, нащупывая педаль. Нужно выровнять самолёт и выйти из пике, но штурвал легко и свободно пошёл на встречу, управление было разбито. Тут в салон ворвался ветер. Тот самый полковник открыл десантную дверь. Зачем? Парашюта у него не было. Хотя нет, тот вытолкнул тело убитого борт-стрелка, и сам за ним, цепляясь за тело. А у того парашют был. Мысленно дивясь тому какой полковник прошаренный, идея хорошая, я рывком, двумя скачками оказался у двери и прыгнул следом. Махая руками, я пронёсся в стороне, нет не успевая зацепиться за них, тем более полковник сразу дёрнул кольцо, и у самой земли открылся купол. Правда, самого полковника стряхнуло, не удержался, но и падать оставалось немного, на уровне верхушек деревьев. Да я и наблюдал за ним, потому как это интересно. Смотреть вниз было откровенно страшно. Однако посмотрел, и тут же извернулся, врезаясь в верхушку какого-то дерева, ломая хлипкие сверху ветки, стараясь удержаться, но крутило, падал на крепкие ветки, хруст в боку и руке, но смог уцепить, повиснуть. И отпустив, с перекатом погасил скорость, пять метров падать.

— Чёрт, как же больно.

А так похоже поработали ночные истребители, подстерегли в темноте и атаковали. И даже скорее всего один был. В самолете вряд ли кто выжил, насчёт полковника не знаю, вроде везучий и не дурак, шансы есть, так что перевернулся с живота на спину, хана парадной форме, достал амулет, лекарский, сначала диагностика, а потом лечение первой травмы. Это у головы. Залечил, даже на коже следа нет. Достал два мешочка, пустой накопитель в пустой мешочек, а из второго полный, и дальше жуя мягкие куски хорошо варёной говядины, иногда от лепёшки зубами отрывал куски, и лечился дальше. Переломов хватало, сначала рёбра и руки, потом выбитое колено и ноги. У меня одна правая нога целой осталось. Целое блюдо говядины сжевал, но и восстановил себя полностью. Час на это ушло. Одиннадцать накопителей потратил. Сейчас помыться бы, кровь подсыхая кожу стягивала, а пока проверил себя. Чёрт, отважная медаль потеряна. Сама колодка на месте. Сканером поискал, да тут рядом, так что отремонтировал колечко и повесил ту. Проверил пистолет в кобуре, убрав на место, убедился, что рядом никого, и побежал к полковнику. Живой, полз в мою сторону со сломанными ногами. Вот везунчик, в таком деле и выжить.

— Кто тут? — спросил тот, слыша, как я подбегаю.

— Свои. Подполковник Хайруллин.

— А-а-а, помню в самолёте. Выжил, значит.

— Да, и ваш прыжок с телом борттехника впечатлил. Похоже мы одни выжили, — подходя, сказал я, садясь рядом. — Вы кстати кто?

— Полковник Абрамов. Особый отдел Ленинградского фронта. Начальник следственного отдела.

— О как? Теперь понятно, как спаслись, соображаете быстро. Ладно давайте вас осмотрю, если переломы есть, нужно лубки наложить.

Тот пока свой «ТТ» убрал кобуру. Раздел я его до нага и возился около часа. На ноги лубки наложил, порядок. Кору деревьев срезал для лубков. Перевязал и раны, свои медикаменты использовал. После этого одел. Да и то верх. Дальше сбегал к телу бойца, забрал документы, финку из-за голенища, пистолет и парашют. Дальше ножом, под внимательным взглядом полковника, сделал волокушу. Да, с бойца фляжку снял, оба напились. Использовал ремни и стропы, крепкая такая волокуша вышла, перекатил на неё полковника, дальше впрягся, и потянул того прочь.