"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ), стр. 1776

Яков уже спал на нарах, но загоревшийся свет пробудил его, так что тот с хмурым видом встретил моё появление. А я так и был во вражеской форме. Ствол оружия над плечом видно. Я же осмотрелся, и протянул:

— А неплохо так, я думал хуже будет. Кстати, привет.

Тот оживился, услышав русскую речь. Встал, накинув командирскую шинель на плечи. Что-то его не переодели, и форма командирская, без знаков различия. Видимо так нужно немцам, для пропаганды.

— Здравствуй, — кивнул тот. — Ты кто?

— Техник-интендант второго ранга, Рамис Хайруллин. Я из-под Казани. Дивизионного комиссара Хрулёва знаешь?

— Слышал о нём.

— Я в Кремле на награждении был, три дня назад, вот тот и попросил тебя вытащить. Так что собирайся, летим домой. Самолёт снаружи ждёт.

— А остальные?

— В смысле?

— Тут в камерах генералы наши.

— Да? Не знал, я только насчёт тебя вопросы задавал. Послушай, Яков… я могу к тебе так обращаться?

— Да, можешь.

— Тогда Рамис для тебя. Так вот, молодец что про них помнишь, но поражения нашей армии, в большей степени вина этих генералов. Они идиоты, если проще. Ретрограды и самодуры. Возмущаются, что немцы воюют не так как они за них решили. Ты знаешь, что такое кровопускание?

— Да.

— Тут именно в этом дело. Попали в плен, и слава богу, хотя я не верующий. Вперёд выйдут те, кто действительно желает учится бить немцев, учится и использует эти умения. Поэтому скажу тебе так, самолёт четырёхместный, связной, два места занято, два свободно, ещё есть грузовой отсек, если кто один рискнёт, поэтому ты крепко подумай кого с собой брать. Не из ретроградов.

В это время дверь за моей спины вдруг захлопнулась, щёлкал запор, и раздался злорадный смех охранника. Я же обернулся, глянув на закрытую железную дверь, крашенную в серый цвет, и хмыкнул, поворачиваясь к Якову:

— Ну как ребёнок, честно слово.

На самом деле на то и расчёт был, не зря же оставил охранника в коридоре, только тот что-то всё медлил, вон сколько общаться пришлось, пока наконец тот не догадался нас запереть. А я ему за помощь жизнь обещал, теперь обещание снято. На то и расчёт. Пока же махнул сидельцу рукой.

— Вставай сюда в угол.

Тот быстро встал слева от двери, я закрепил тротиловую шашку у запора, поджёг шнур и вдавил сына Сталина в стену, прикрыв своей магической защитой. Рот посоветовал открыть, чтобы слух не потерять. Да тот и сам артиллерист, знал такую проблему, открыл. Грохот взрыва и дверь распахнулась как от мощного пинка. Петли выдержали. Мы вышли наружу, защита спасла, даже не контузило, и посмотрели на блин, что остался от охранника. Дверь с такой силой распахнулась, что припечатала того к стене всей массой.

— Вот это натюрморт, — пробормотал я.

— Натюрморт — это где продукты рисуют.

— Это ирония была. Юмор, слышал по такую штуку? Ладно, вот ключи, сам освобождай других сидельцев. Моя задача тебя вытащить, я это и выполняю. Насчёт других уговора не было.

Впрочем, тот не возражал и открыл дверь, что напротив его камеры была, оттуда вышли двое мужиков в возрасте, и один с иронией спросил:

— Идиоты, да?

— О как, у нас тут любители подслушивать образовались? — пробормотал я и громче сказал. — Я не знал, что вы в соседних камерах. Кем бы вы не были.

— Ты меня не знаешь?

— Нет.

— Дивизионный комиссар Николаев. Приговорён немцами к ликвидации. И… спасибо тебе, Хайруллин.

— Какой тонкий слух, — восхитился я.

— Генерал-майор Салихов, — кивнул второй, с интересом меня рассматривая. Тот был таким же татарином, как и я. — Точнее теперь полковник. Разжалован военным судом, но к немцам попал в генеральской форме, поэтому теперь тут.

Из других камер выходили сидельцы, медлить не стали, ночь не резиновая, вооружились за счёт охраны, забрали грузовик, тот во дворе стоял, и укатили. Те в сторону границ с Швейцарии покатили. Карту я дал. Добыл местные на аэродроме, где топливо нашёл. А со мной, пешком, до окраин городка, шло четверо, это понятно Яков, тот дивизионный комиссар, генерал-лейтенант Карбышев и генерал-лейтенант Ершаков. Причём Яков особо и не выбирал, те сами решили, как старшие чины, остальная мелочь из генерал-майоров прорывалась к Швейцарии. Тут не тюрьма, а скорее лагерь, около трёхсот сидельцев было. Кто пешком, а наши на машине убегали. С Карбышевым вообще интересная история, он тут в лагере всего два дня, и находиться временно, его куда-то в другое место должны были отправить. Шли молча, я изображал конвой, на всякий случай. За городом оставив эту четвёрку, отбежал и достал самолёт. Дул сильный и холодный ветер, осень всё же, так что сбегал и привёл освобождённых. Кто куда уже решили, пока мотор работал, я помог комиссару забраться в грузовой отсек. А он моего роста, остальные заметно крупнее. Да те куда угодно залезут, лишь бы сбежать. Так что закрыл крышку, забрался на место пилота, трое других уже в салоне были, рядом со мной Карбышев, вот так дал газу, и после долгого разгона, все же был лёгкий перегруз, оторвавшись от дороги, стал набирать высоту и скорость. А направился обратно к Берлину. Генерал снял с приборной панели запасные наушники, мои пилотские уже на голове были, я работал с эфиром, слушал, мало ли что проскочит, а тут переключился на внутреннюю связь, и спросил:

— Вы что-то хотите? Вот ту кнопку нажать для ответа.

— Мне кажется, или мы летим на север, а не на восток?

— Нет, вам не показалась. Летим к Берлину.

— Зачем?

— У меня там дела, — пожал я плечами.

— Какие дела⁈ Лейтенант, я приказываю вам повернуть на восток и лететь к нашим.

— Гражданин неизвестный сиделец. У вас документики-то есть что вы советский военачальник?

— Ты сам знаешь, что нет.

— Ну вот и не повышайте голос. Тут я главный. Сказал летим в Берлин, значит летим в Берлин. Да вы не беспокойтесь, я отвечаю за вашу безопасность. Мы там заселимся в гостиницу, выспимся, можете душ принять, а следующей ночью уже летим к нашим.

— И что там такое важное в Берлине?

— Моё фото в газетах. Конечно не на первой странице, не смог продавить это, на следующей, но моё. Я сто газет заказал, а из типографии они выйдут только утром. Уже сегодня, время два часа ночи. Я не упущу такой возможности прибрать их к рукам.

— И что в этой газете с твоим фото важного? — не без интереса спросил Карбышев.

Я рассказал анекдот, и описал как нанял работников редакции и как горожане помогали, незаметно достал фото и выдал ему, включив освещение на приборной панели. Тот несколько секунд изучал фото, пока не заржал как сумасшедший. Остальные пассажиры, ну кроме комиссара, заинтересовались, так что остальной полёт уже шёл под их смех. Карточка по рукам ходила. Мне показалось те так освобождались от страха плена, в уже истеричное в смехе было не мало облегчения. Так и добрались. С четырёх километров, заглушив движок, я планировал до окраин Берлина, чтобы не насторожить ПВО, и получилось. Расчёт был точный, сел на пустую дорогу, где нужно. Выпустили испуганного комиссара, тот думал у нас мотор отказал, и дальше впятером отогнали самолёт под деревья. К бочке. Я хотел отбежать, «полуторку» достать и в город, как вопрос от комиссара, а того уже ввели в курс дела где мы и зачем, как раз пополняли баки самолёта с помощью бочки что тут ждала, заставил меня остановится:

— Лейтенант, может обойдёмся без газет? Зачем так рисковать?

— Товарищ комиссар, вот честно, не понимаю вас. Вы смотрите на всех вокруг как на врагов. Не нужно этого делать. Поступайте как я, турист за границей с фотоаппаратом на груди. Мы тут день проведём, так поймите, какой это шанс у вас побывать в Берлине, походить по улицам, город боями ещё не разрушен, а до этого дойдёт, так оставьте себе такую память. Фотоаппарат у меня есть и плёнки много. И помните, я за вас отвечаю, и даже если арестуют, вытащу из застенок. Просто ведите себя как победители, вы тут хозяева, вот и всё.

Самолёт уже заправлен был. Сняли бочку с крыла и спрятали, я же отвёл пассажиров в сторону, отбежал и достал грузовик. Пока те грузились, сбегал и прибрал самолёт. Бочку бросил, мне свободное место нужно. А место освободилось. Тут и потраченное топливо тоже, и припасы, я покормил молочной кашей командиров. С компотом. Так и доехали. В ту гостиницу я не сунулся, хотя сканером глянул, засады пока нет. Уже переоделся в гражданское, вот и пробежался. В третьей гостиницей лицо портье ночной смены показалось плутоватым, но я снял по одним документам, да всё тем же, с шофёра, три номера, два двухместных и одноместный мне. Потом сходил за сидельцами, заселил в номера сам, и те прихватив полотенца, пошли в душевые, они на этаже в обоих сторонах коридора. Тёплая вода есть, я уточнил. Хорошо полутёмки, не понятно, что шинели советской армии. А я пока сбегал и отогнав, прибрал машину. А там тоже посетил душ, сканер показал, что освобождённые уже в кроватях, но ещё не спали, видимо на нервной почве сон не шёл. Ничего, пока душ принимал, пока у себя в номере устраивался, те уже спали. Когда меня поднять, я портье сообщил, там ещё его смена будет. Пол восьмого, если что.